Проклятые Земли

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Проклятые Земли » Локационная игра. Отыгранное. » Императорский дворец.


Императорский дворец.

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://s017.radikal.ru/i417/1604/08/c0fa7ce86d82.jpg

0

2

http://s017.radikal.ru/i402/1607/d6/63226dd132c8.jpg

28 вечер месяца Начала урожая.

Территория клана Лар'Тхериат <===

Императорский дворец. Приемная зала Ятх'Эзаира

Миновав кордон охраны и перекинувшись парой скользких шуточек с братьями по цеху, Эшшерон, мерил шагами приемную залу в ожидании когда Император почтит его своим присутствием, но тот как нельзя некстати задерживался. В этой комнате Хранитель уже был не однократно и с прошлого посещения она ни капельки не изменилась. На небольшом постаменте стояло высокое кресло, исполняющее обязанности трона. Высокие сводчатые колоны были украшены умелой резьбой, а окнами служили огромные витражный стёкла, подсвеченные свечами с другой стороны. В сущности больше в зале ничего и не было, да и учитывая, что использовалась она лишь для встреч с приближенными, то и не требовалось ничего более.

Томимый ожиданием, Эшшерон обдумывал историю, которую поведал ему эльф.

- Давно, очень давно. - он провел длинными пальцами по уродливой рваной линии шрама. - Если интересно, то на спине есть такой же. - красивое лицо эльфа исказила горькая усмешка. - Твои сородичи посчитали забавным пригвоздить меня мечом к дереву. - Он замолчал, будто собираясь с мыслями и силами продолжить вспоминать пережитый им кошмар. - Забрали невесту. Любовь всей моей жизни. -мрачно констатировал эльф, в небесном взоре которого застыла, подобно ледяным кристалликам, боль. - После того как изнасиловали ее, прямо там  на моих глазах. Вот собственно и вся история.


Как бы Эш не любил свою расу, как бы не был ей предан, но эта история оставляла в его душе ощущение грязи, не справедливости и неоправданной жестокости. Даже относясь к эльфийкам как к дорогой мебели в их семье было не принято бить их или унижать. Трахать трахали, но взять на глазах любимого мужчины, истекающего кровью и пригвозжденного мечом к дереву – это было как-то слишком жестоко и низко, а он привык воспринимать сородичей как благородных людей, не бьющих врага в спину. А эльфы.. эльфы даже врагами им не были. Они выращивали для них то, что было необходимо – красивых податливых девушек с прекрасными нежными руками и удивительными ласковыми голосами. Эльфийки пели драконам красивые песни, были нежными нянями, следили за порядком и чистотой в кланах, обучали не искушенных юношей искусству любви, ну и доставляли массу разного рода удовольствия своим хозяевам. Как можно считать врагами расу, отдающую драконам своих прекрасных дочерей? Конечно, эльфы защищались, ранили, иногда им даже удавалось кого-то убить и драконы, не оставались в обиде, отвечая тем же. Но чтобы устроить такую изощренную пытку влюбленной паре нужно было быть настоящим извращенцем. Как, например, Советник по торговле, изуродовавший ту одноногую эльфийскую шлюху, которую Эш повстречал в Хасине. Керкетхе продал девчонку на съедение вампиру, а тот видимо решил на ней подзаработать да отправил в бордель, надеясь, что она не станет трепать языком.

Дверь скрипнула, вырывая Хранителя из нелегких дум о судьбах и отношениях народов, раскрылась, впуская в помещение личную охрану Императора и его величество собственной персоной. Хищный холодный взгляд из-под густых бровей смерил Хранителя с ног до головы, пока его Величество занимало, положенное ему место на троне. Эшшерон подошел ближе и склонился в церемониальном поклоне, ожидая пока Яхт'Эзаир разрешит ему подняться, но дракон медлил. По шагам, раздающимся за его спиной Дар'Кетхерион понял, что Император жестом велел оставить их с Хранителем наедине и лишь после того, как охрана покинула помещение позволил Эшу подняться.

- Где мой сын? Будь добр, поведай мне, куда вас в очередной раз занесло. – хмуро сказал он, изучая лицо молодого дракона, которому в целом повезло что сегодня Яхт'Эзаир пребывал в хорошем расположении духа, иначе не спустил бы ему столь неопрятный вид. Но его излюбленная наложница постаралась на славу, всячески ублажая хозяина и теперь Император был чуть менее напряжен чем всегда.

- Повелитель. – почтительно начал Эш, склонив голову, меж тем из-под лобья внимательно разглядывая его лицо. За несколько столетий, что он провел днем и ночью неустанно следуя за Кронпринцем, Дар'Кетхерион успел хорошо изучить и его отца, по крайней мере, ему хотелось так думать. – Его высочество в Вашей резиденции в Хасине вместе с невестой, и уже сегодня я вновь отправлюсь к ним, но у меня есть сведения, которые требовали незамедлительного доклада и вот я перед вами.

- Что же это за сведения такие, что ради них ты оставил моего сына?

- В Хасине, нам стало известно, что эльфы смазывают свои стрелы ядом рыбы Иглу, что водится в их озерах. Это смертельный яд. Смерть наступает в течении двух дней после отравления. Но существует противоядие. – Эш решил не уточнять как были получены эти сведения и на чьей шкуре были проверены, но пристальный изучающий взгляд Правителя, пронизывал словно тот, мог прочитать его мысли и узнать не досказанное, от чего Хранителю становилось не по себе. Через паузу, которая казалось бы затянулась на вечно, Император кивнул и сказал, что поручит Советнику по торговле заняться закупкой противоядия, а так же сделает так, чтобы эта информация стала известна народу.

- Это все новости, которые ты хотел мне рассказать? - поинтересовался Император, заметив что Дар'Кетхерион, уцепился взглядом за его кольцо и на лице Хранителя мелькнула тень не решительности.

- Нет, Повелитель. – наконец-то молвил Эш, решивший что в данном случае он должен следовать долгу, а не велению сердца. – Из Резиденции было похищено кольцо императрицы. Злоумышленник скрылся. Городская стража разыскивает его.

Император красноречиво выругался и в сердцах ударил кулаком по подлокотнику кресла так, что то скрипнуло. 

- Бестолочи! Даже кольцо вам доверить нельзя. – яростно выплюнул он, в то время как руки его, принялись крутить на пальце аналогичное украшение, только в мужском варианте.

Эшшерон знал, что это не сулит ему ничего хорошего, но ни на шаг не отступил от трона, смиренно ожидая, какое решение примет повелитель, глаза которого переодически щурились, устремляясь на юного Дар'Кетхериона.

- Я надеюсь, ты не думаешь, что для меня является тайной то, что это твоими стараниями мой сын выбрал в жены Эшшеру. – наконец-то сказал Император, пристально смотря в глаза Хранителя.

Эш кивнул. Он действительно не думал, что провернул настолько хитрую интригу, корни которой могли бы укрыться от столь пристального взора, которым Император сейчас его прожигал.

- Тем самым ты расстроил мы планы и будешь наказан как только Киршлиан вернется в Ашхабар. А теперь можешь идти.

Эшшерон сдержанно  кивнул, отвесил очередной церемониальный поклон и покинул залу не чем не показывая того, как не приятен ему факт повисшего над ним наказания. Теперь, когда он успел ознакомиться и с характером уготовленной Киршлиану невесты, Хранитель был рад тому что вмешался вдвойне.

Территория клана Нас'Шаллехт ===>

+2

3

http://s017.radikal.ru/i402/1607/d6/63226dd132c8.jpg

28 ночь месяца Начала урожая.

Территория клана Нас'Шаллехт <===

Со стороны казалось, что он даже с ней груб, волоча за запястье к императорскому дворцу наложницу, но встреченных им драконов больше удивляла бутылка в его руке. Никогда еще они не видели пьяного Эшшерона Дар'Кетхериона, да еще в такой компании, да еще и в обнимку со спиртным, да еще и в день когда объявили о его помолвке. Эш старался не думать о том какие слухи начнут распускать о нем в городе и как это скажется на его репутации. Сейчас он поставил на карту две жизни – свою и эльфа, а может быть и незнакомой ему пока эльфийки, так что слава пьянчуги в данный момент была меньшим из зол.

- Эй, вы! Лоботрясы! Чего уставились!? Почему я опять должен делать вашу работу?! – начал с наезда на сородичей, дежуривших сегодня в охране дворца, дракон. – Знаете где я её отловил? Мими кабака на нижнем уровне бежала! Вас зачем сюда поставили если любая ушастая подстилка может мимо проскочить? – драконы уставились на Хранителя во все глаза, повели носом, понимая что тот изрядно пьян и озадаченно почесали  затылки. Они знали свою службу и умело выполняли порученную им работу и не понимали как девушка могла проскочить мимо, но на её лодыжке красовался знак императорского гарема, а значит Эшшерон говорил правду. Да и никто не посмел бы обвинить его во лжи, а потому они даже побледнели, понимая какую взбучку получат, когда Дар'Кетхерион доложит об их упущении. – Ладно, я сегодня добрый. Но только потому что скоро женюсь! Видели уже какая у меня невеста красавица? То-то и оно! Но смотрите мне тут! Чтобы больше ни одна эльфа мимо не пробежала! – напоследок пригрозил стражникам Эш и вручив им бутылку потащил Дарси дальше. Гарем императора находился на внешней стороне комплекса в  память об императрице, радевшей если не за права эльфиек, то хотя бы за условия их проживания и настаивающей на том, что девушкам нужно много света, а потому пройти им предстояло чуть ли не через весь дворец. Но Эш знал его каждый закуток и каждую щелочку, включая потайные ходы, предназначенные для эвакуации членов семьи, в случае нападения, а потому умело обходил патрули и постовых, таща Дарси за собой. Когда шансы того, что их кто-нибудь заметит, свелись практически к нулю, Эш разжал руку эльфа и дальше он шел сам до самого гарема, вход в который, естественно тоже охранялся. Парни встретили их с улюлюканьем, но сразу помрачнели, стоило Хранителю толкнуть им ту же историю. Этим ребятам, так же как и предыдущим не хотелось чтобы на них спустили всех собак, а потому они благодарно покивали Эшшерону за его молчание, и ущипнув Дарси за попку втолкнули его в девчачье царство. Эшу жи оставалось только молиться о том, что Император в разгар драконьего дня занимается делами государства, а не плотскими утехами.

Сбагрив Дарси, он даже не смог пожелать ему удачи, перед посторонними людьми и теперь, поднимаясь в хорошо охраняемые покои Киршлиана, испытывал нечто наподобие волнения за собутыльника. И положа руку на сердце, Эш, не мог сказать, что чувства эти целиком и полностью посвящены судьбе Дарси, ведь если эльф раскроет свою личность полетит в том числе и его голова.

В покои друга, Хранитель попал без особых проблем, просто поведав о том, что Кронпринц попросил привезти ему в Хасин одну из любимых книг и поручил  забрать её. Конечно, это было абсолютной не правдой, но для стражи, привыкшей к тому, что Эш всегда и везде на протяжении нескольких столетий неустанно следует за наследником престола, такая легенда подозрений не вызвала. А войдя, Эшшерон быстро сорвал одежду, обернул её вокруг меча тугим свертком, перетянул ремнем и, став драконом, взметнулся в небо с личной площадки кронпринца, держа свое тряпье в зубах за ремень. Полет его был не долог, если не сказать краток. Он затаился в тени одной из ниш дворца, практически не различимый с камнем, зацепившись за него острыми когтями и принялся ждать. Время тянулось. Хранитель нервничал. Эш понятия не имел что происходит сейчас в гареме и лишь буравил заветное окно не добрым взглядом. Ему хотелось подлететь и посмотреть что там происходит, но для того, чтобы его план сработал, он должен был ждать. Должен был поймать эльфа, практически у самой земли, где не стража, не случайные прохожие не заметили бы этот маневр. Его лапы уже затекли и ныли, крылья рвались в воздух, влекомые желанием вновь поймать ветер, ноздри нервно раздувались в нетерпении. Но Эшшерон ждал. Грош цена была бы ему, если бы он не умел ждать.

Вдруг окно раскрылось. На подоконнике появился Дарси и какая-то девушка. На мгновение Эшу показалось, что она сопротивляется, но в следующий же удар его сердца, оба представителя светлого народа с визгом полетели вниз, а дракон спикировал за ними. Воздух, стал таким плотным будто бы специально препятствовал счастливому финалу этой истории, и холодным соленым ветром слепил глаза дракона, камнем устремившегося вслед за эльфами. Сердце его клокотало как сумасшедшее, сложенные для маневра крылья, стонали от желания уберечь хозяина, который мог и не выйти невредимым из этого самоубийственного пике. Земля неумолимо приближалась.

Эшшерон поймал эльфов в лапы даже раньше чем планировал, и еще какое-то время падал вместе с ними, пытаясь уйти с курса и выравнять свой полет. Далеко не сразу у него это получилось, и за эти мгновения, растянувшиеся по ощущениям чуть ли не на годы,  перед его глазами пронеслась вся жизнь. Но Ваель и Аза были сегодня на его стороне, и дракону удалось выправить полет и укрыться в скалах, вместе с влюбленными. Эшшерон не мог позволить себе долгое путешествие, а потому аккуратно сел в джунглях недалеко от драконьих гор и выпустив из лап эльфов стал человеком.

Дракон и не помнил уже, когда его в последний раз так мутило. Ему казалось, что на трезвую  он бы на такой риск не пошел, хотя в целом пьяным себя Эш не ощущал с той минуты, как понял что осуждал за жестокость весь день ни кого иного как Императора. И теперь, стащив из его гарема наложницу, Хранитель даже в самых смелых своих фантазиях не мог представить что с ним сделают. Переведя взгляд на всклокоченных и напуганных эльфов, Эш только пожал плечами. Ему так нравилось лежать на шелковой траве, смотреть на звездное небо, что не хотелось не говорить, не куда-то лететь. Но последнее было просто необходимо, а потому Дар'Кетхерион заставил себя встать.

- Я вижу ты нашел свою любовь, Дарси. – сказал Эш, протягивая эльфу руку. – Ну бывай теперь. Не могу, к сожалению, сделать для вас большего, мое отсутствие в Ашхабаре не должно бросаться в глаза. Надеюсь, теперь в твоей душе настанет покой.

Пожав руку эльфу, и кивнув эльфийке, которая показалась ему смутно знакомой, но разглядывать её и вспоминать времени не было, Эшшерон хотел уже было сменить ипостась, и вернуться домой, как взгляд его зацепился за красивые бутоны цветов и дракон задумался, будут ли они считаться хорошим алиби его полета, но решив что лучше с ними, чем без них, принялся рвать и собирать в пышный букет. Перетянув их ремнем и всунув меж его оборотами свернутый в трубочку лист с одой, аккуратно завернул в плащ, чтобы не растрепались в полете и понял, что у него внезапно освободились штаны, рубаха и оружие.

- Эй, Дарси. Я пожалуй, оставлю это тебе. Штаны на два размера больше все же лучше ходить в платье. – окликнув эльфа, Хранитель передал ему одежду и вручил меч с кинжалом. – Надеюсь, пользоваться умеешь. А я полетел. – и сказав это, Эш отошел, перекинулся драконом и подхватив в лапу букет полетел в Ашхабар.

Территория клана Лар'Тхериат ===>

+2

4

http://s019.radikal.ru/i605/1608/66/45d0dd8cfc70.jpg
Ночь. 30 день Месяца начала урожая. Подвалы императорского дворца.

<===== Переход

В мгновения ока, непутевая тройка очутилась в подвалах императорского дворца. Как и планировала буквально минуту назад. Вот только раскрыв глаза, никто из них не помнил ничего из того, за чем прибыл во дворец. И какова была цель их визита.
- Каким хреном меня сюда принесло? - Удивленно поинтересовался Полторашка у тишины, которая ответила ему эхом. Полез по карманам и ничего не нашел, что смогло бы как-то освежить его память. Вопросительно глянул на Лохматого, пытаясь найти причину в нем. Залезть в сумку, не дали бравые стражи императора. Геральдика, которую высокие мужчины носили на своем сюрко дали понять хотя бы то, где именно они оказались. Хотя Полторашка лучше бы предпочел и далее оставаться в неведении. Направив в сторону не прошенных гостей острие копья, они поинтересовались за чем пришли и что им нужно во дворце его величества.
- Ребят, я бы и сам рад об этом узнать.

+3

5

http://s48.radikal.ru/i119/1607/d3/efa539c9c660.jpg

<=== Торговый причал

Ночь. 30 день Месяца начала урожая. Подвалы императорского дворца.

Лайла открыла глаза, которые даже заболели от того, как сильно она их зажмурила и увидела перед собой чужую мужскую грудь, на которой фея буквально висела, держась за шнурок с кулоном. Ясно было только одно – это не Дарси. И даже не гном. А кто тогда? Кто-то с клеймом в форме звезды, которое судя по покраснению кожи вокруг, поставленно было совсем недавно.  Фея пришла бы в настоящий ужас, от того, что находиться в столь интимном месте у совершенного незнакомого мужчины, к тому же еще и преступника, и даже не помнит, как там оказалась, но тут раздались шаги и рычащие раскатистые голоса, которые ни с чем и ни с кем нельзя было бы перепутать. Поэтому, кто бы это не был - тот мужчина, на груди которого, Лайла пряталась, она ухватилась за него покрепче, когда драконы куда-то их повели.

Любопытство пересилило страх, и ухватившись за шнурок, на котором раскачивался при ходьбе амулет-переводчик, фея подтянулась на нем, до горловины рубахи и осторожно, так, чтобы её не заметили, выглянула. Их вели по каменным коридорам, украшенным колоннами-войнами и высокими сводчатыми потолками. Кое где, встречались подсвеченные с обратной стороны витражи, которые и были единственными источниками света, в этих потьмах. Лайла не представляла как можно жить в столь тускло освещенных помещениях, но видимо для драконов это нравилось, или они просто экономили на свечах. На одеяниях, идущих впереди мужчин был вышит страшный знак, который ей однажды нарисовал Дарси, и с ужасом фея подумала о той истории, которую эльф тогда  рассказывал. Судорожно сглотнув, Лайла постаралась рассмотреть кто идет рядом с мужчиной на груди которого она пряталась, и скорее по пышной шевелюре и тяжелым шагам, узнала в спутнике Полторашку, но перелететь к нему не решилась, отчетливо слыша, что и за их спинами идут драконы, а приглядевшись к стенам поняла, что и в темных нишах, словно изваяния, стоят узкоглазые. Было страшно. Очень.

Наконец-то коридор закончился и за очередным поворотом оказалась сводчатая зала, в которой за большим, высеченным из камня столом восседал мужчина, полностью погруженный в изучение каких-то бумаг. Он поднял голову на звук шагов, вошедших драконов и с самым серьезным и хмурым видом выслушал их доклад, а потом поднялся. Лайла слышала его приближающиеся шаги.

- Оборотень и гном. – заключил мужчина, который по-видимому был старшим среди всех встретившихся троице драконов. – Обыскали? – спросил он своих подчиненных и по его велению, вещи незнакомца и Свисгерлиска оказались опрокинутыми на стол. Туда же шмякнулся и цветок Лайлы, чуть было не заставивший фею, покинуть своё укрытие. «Ну как там можно обращаться с нежными растениями? Бесчувственные чурбаны!» - подумала она, но удержалась от того, чтобы сказать это вслух и выдать свое присутствие. Было похоже на то, что драконы её не почувствовали, но как фея оказалась на груди оборотня до сих пор оставалось для неё загадкой. Хотя вроде бы они вместе плыли куда-то, припомнила она, и даже дружили. Носились вместе по кораблю, гоняли крыс и играли.

- Кто вы и что здесь делаете? – спросил Старший сначала на эльфийском, а потом и на ломанном людском, и опрокинул на  стол содержимое сумок. С плохо скрываемым удивлением покрутил в руках сдерживающий ошейник и уставился на гнома, узнавая на нем форму Хасинской стражи. Только демонам было известно какие предположения могли родиться в голове этого дракона. Но никто из её спутников не смог вразумительно объяснить цель их прибытия в Ашхабар, от чего начальник стражи, а это по-видимому был он, лишь цокнул языком, покачал головой, констатировал, что если и было неудачное время для непрошенных гостей, то это именно сегодня, и велел проводить их в камеру, до получения им распоряжений на счет их дальнейшей судьбы.

И снова они шли длинными бесконечными коридорами, которым казалось не будет не конца, не края, и спутники её, наверняка устали от этих длинных переходов, наполненных гулким эхом от шагов, когда наконец-то со скрипом перед ними открылась дверь и драконы пропустили их внутрь. В нос ударил одуряющий аромат моря и ночного бриза. И стоило двери закрыться и им остаться в одиночестве, как Лайла вылетела из своего укрытия.

- О, Свисги! Я так рада, что ты со мной! А где Дарси? Где мы? – обнимаясь с носом гнома, тараторила фея, заглядывая при этом в его кристально голубые глаза, и только когда Полторашка устал отвечать на её вопросы, переключилась на их спутника, который чем-то напоминал ту девушку-служанку, которую она присмотрела в таверне в невесты для эльфа.

- Я Лайли, спасибо, что не выдал! – подлетев к парнишке, она обняла и его за шею, так крепко насколько хватило её маленьких ручек. – Я помню, что мы с тобой друзья, но совсем не помню как ими стали. А что за клеймо у тебя на груди? Ты преступник? – спросила девочка, и махнула на это рукой. – Это не важно, что преступник. Я знаю, что ты хороший. – доверчиво улыбнулась Лайла и осмотрела наконец-то помещение. На удивление оно было давольно чистым, но очень ветряным, потому что имело всего три стены, а на месте четвертой были толстые железные прутья от пола до потолка. Осторожно подлетев к ним, фея схватилась за один, понимая что прут такой толстый, что её ручки даже не могут сомкнуться на другой его стороне и выглянула наружу. Конечно, расстояние между прутьями было достаточным для того, чтобы Лайла могла пролететь, но куда? Перед ними насколько хватало глаз раскинулось море, и белыми пенными барашками билось об острые камни под ними! От высоты на которой они находились, даже у феи, привыкшей к полетам темнело в глазах, и она благоразумно решила, что лучше посидит пока на гноме. Тем более, что в двери загремели ключи и после того, как провернулись на несколько оборотов, щелкнул замок, и тяжелая скрипучая дверь, начала открываться. Уже из-за бороды гнома, Лайла увидела, что вошел огромный мужчина-дракон с подносом, на котором стоял глиняный кувшин, тарелки с какой-то похлебкой, и два больших куска хлеба.

- Как думаете, это можно есть? Я слышала драконы очень жестокий народ. Вдруг они хотят нас отравить? – подлетев к подносу, принюхалась она, понимая что есть это не возможно! В тарелках явно плавало какое-то мясо. – Похлебка с трупами. Вот значит как они гостей кормят. – констатировала фея и заглянула в кувшин, который оказался наполнен прохладной водой, чему Лайла несказанно обрадовалась, напилась, черпая жидкость ладошками.

- Как вы думаете, зачем мы сюда притащились? – спросила фея, усаживаясь на поднос, скрестив ноги и задумчиво, наблюдая за спутниками. – Я помню, что мы вместе плыли куда-то, но совсем не помню зачем. Помню, что ты был в одежде служанки, когда мы познакомились, а потом мы одели Дарси в красивое платье! А потом ничего не помню, только что мы плыли, и ты был котом и играл со мной. Так зачем мы здесь? Ой, и что теперь с нами будет? Нас убьют? А может съедят? Ой, Полторашечка, а вдруг гномы и оборотни для драконов деликатес? Они раскормят вас как телят, а потом сожрут? – испуганно прикрыв рот ладошками, поделилась своей догадкой Лайла. – Я буду защищать вас так долго как смогу! До последнего вздоха! – пообещала она, воинственно вскочила на ноги и продырявила кусок хлеба своим жалком. – Мне надо только потренироваться и я все-все смогу! – заверила спутников фея, из-за всех сил стараясь вытащить свою шпагу из краюшки хлеба. Ей даже пришлось опираться на ту ногой, чтобы справиться с этой не легкой задачей.

Не успели мужчины закончить обед, как за ними снова пришли драконы. Лайла еле успела спрятаться за бородой гнома. Стража скомандовала следовать за ними, и они вновь отправились куда-то бесконечными коридорами, лестницами, переходами и лабиринтами.

Подержу интригу и не скажу название. ===>

+2

6

http://s0.uploads.ru/t/kKc1p.jpg

<=== Торговый причал

Ночь. 30 день Месяца начала урожая. Подвалы императорского дворца.

Оборотень хрипло вздохнул и тихонько застонал от боли, на груди словно саднила свежая рана. Тэйхи захотелось плюхнуться на пол и свернуться клубком, чтобы хоть немного облегчить жгучую, саднящую боль. Наверняка он так бы и сделал, но тут в комнате появились высокие, темноволосые и узкоглазые стражники, драконы. Опасаясь как бы ящерицы не решили его добить, чтоб не мучился, Тэй упрямо стиснул зубы и уставился на явившихся стражников. Драконы поинтересовались кто они такие и зачем пришли, вторя вопросу прозвучал голос гнома.

- Каким хреном меня сюда принесло?

Оборотень нахмурился, переглянулся с гномом, попытался вспомнить как он тут оказался и зачем, однако попытка не увенчалась успехом и Тэй лишь отрицательно качнул головой.

Посовещавшись, стражники куда-то повели нежданный гостей. Оборотню было настолько худо, что он почти не обращал внимания на окружающую обстановку, а лишь машинально переставлял ноги да мечтал не свалиться посреди коридора.

После долгого перехода они вышли в большую сводчатую залу, им на встречу поднялся высокий дракон. Он выслушал доклад стражников и уставился на гнома с оборотнем внимательным, неприятно цепким взглядом.

- Оборотень и гном. Обыскали?


Из сумки оборотня, среди прочих вещей выпал сдерживающий ошейник. Тэю стало интересно, в голове, назойливой птичкой, крутилось воспоминание как и где он его раздобыл, но ухватить эту мысль никак не удавалась.

- Кто вы и что здесь делаете?


На вопрос дракона Тэйхи покачал головой, пожал плечами и честно ответил, что понятия не имеет как он тут оказался и зачем. Поняв, что внятных ответов от странной парочки не добиться дракон распорядился отвести их в камеру.

Путь до камеры оказался до того длинным и извилистым, что Тэйхи начала подозревать, что драконы нарочно повели их кружным путем, дабы нежданные гости полюбовались драконьим логовом. Но в конце концов, после долгого блуждания по полутемным коридорам пленников привели к обещанной камере.
Едва скрипучая дверь захлопнулась, как Тэй устало плюхнулся на  пол. Вытянул цепочку с болтающимся на ней амулетом-переводчиком и фейкой, слегка встряхнул:

-Вылазь уже, пигалица.

Болезненно морщась оттянул ворот рубахи и уставился на выжженную на коже звезду. Клеймо покраснело и как будто пульсировало изнутри, словно нарывающая рана, однако запаха гноя Тэй не чувствовал. Высунул кончик языка и наклонил голову пытаясь дотянуться до раны. Однако человечья шея не обладала такой гибкостью как кошачья и сей трюк не удался. Тэй тихонько ругнулся, обслюнявил ладонь и осторожно провел по клейму, надеясь хоть чуть-чуть унять неприятную саднящую боль. Покосился на гнома с фейкой, чуть нахмурился.
"Хм... Однако как я сюда попал? Если я полез грабить драконов, то на кой прихватил с собой эту парочку?"
Оборотень попытался вспомнить, как он связался с этой компанией, но в воспоминания упорно лезли "блондинки" и таверна, где они остановились на отдых. Мысли сами собой свернули на более ранние и приятные воспоминания, туда где Аби купалась в речке. Тэй досадливо фыркнул, качнул головой "Не о том думаешь" и снова сосредоточился на таверне.
Оборотня не покидало ощущение, что там, между посиделками с блондинистой парочкой и ограблением Аби было что-то еще, что-то очень важное. Но как Тэй не пытался не мог вспомнить. Снова посмотрел на гнома "А если это он меня заклеймил? Вон форма стражника... Сколько там обещали за мою голову? Пятьдесят курушей? Вполне приличная плата для людишек да гномов".
Форма на гноме была хасинская, Тэй видел такой рисунок на одежде стражников в городе. "И какого беса меня снова потянуло в Хасин? Хм... А может он поймал меня в таверне?"
От размышлений оборотня отвлекла фейка, шлепнулась на плечо и крепко обняла за шею.

- Я Лайли, спасибо, что не выдал! Я помню, что мы с тобой друзья, но совсем не помню как ими стали. А что за клеймо у тебя на груди? Ты преступник? Это не важно, что преступник. Я знаю, что ты хороший.

Оборотень озадаченно осмотрел мелкую пигалицу. Ее он помнил, правда воспоминания были какие-то мутные и не четкие.

-Тэйхи. - пожал плечами, взъерошил серые волосы и отрицательно качнул головой - Я не знаю, не помню откуда оно взялось.

Поскольку мелкая болтушка уже рассказала про клеймо скрываться не было смысла, Тэйхи перевел взгляд на гнома:

-Эй, гном, может ты расскажешь? Не ты ли меня случайно заклеймил? И за что?

Не успел оборотень получить ответ на столь важный вопрос, как в замке проскрежетал ключ и дверь раскрылась с душераздирающим скрипом. Высоченный дракон молча оставил поднос с едой и покинул камеру.

-Ну... по-крайне мере нас не заморят голодом.

- Как думаете, это можно есть? Я слышала драконы очень жестокий народ. Вдруг они хотят нас отравить? Похлебка с трупами. Вот значит как они гостей кормят.

Оборотень осмотрел поднос с едой, потыкал мясо ложкой:

-С трупами? - принюхался - Нормальная еда, ядом по-крайне мере не пахнет.

Лайла бросала неодобрительные взгляды на куски мяса, но голодать в угоду фейке Тэю не хотелось "Да в конце концов, я хищник! Мне положено питаться мясом!" оборотень забрал одну из тарелок, кусок хлеба и принялся есть.

- Как вы думаете, зачем мы сюда притащились? Я помню, что мы вместе плыли куда-то, но совсем не помню зачем. Помню, что ты был в одежде служанки, когда мы познакомились, а потом мы одели Дарси в красивое платье! А потом ничего не помню, только что мы плыли, и ты был котом и играл со мной. Так зачем мы здесь?

-Не жнаю - оборотень помотал головой, прожевал кусок мяса, проглотил и повторил - Не знаю. Я помню только таверну "кот и крынка", я там пил эль с "блондинками", ну Аби с Рагнаром... Да вы их наверно помните, они с вами за одним столом в хасинском кабаке сидели.

-Ой, и что теперь с нами будет? Нас убьют? А может съедят? Ой, Полторашечка, а вдруг гномы и оборотни для драконов деликатес? Они раскормят вас как телят, а потом сожрут?

Тэйхи вспомнилась темноволосая дракоша, что морщила носик почувствовав его запах, а потом потащила его в ванну, мыть с какой-то вонючей дрянью. Качнул седой головой:

-Не знаю как гномы, но оборотни вряд ли потянут на драконний деликатес, мы видишь ли... неприятно пахнем по мнению этих ящериц.

Я буду защищать вас так долго как смогу! До последнего вздоха! Мне надо только потренироваться и я все-все смогу!

Тэй аж умилился такой храбрости, придержал кусок хлеба, помогая крылатой выдернуть из него жалко, махнул рукой:

-А за что нас убивать? Мы никого не тронули, не причинили вреда, просто по какой-то ошибке оказались в ихнем логове.

Едва оборотень разделался с первым куском мяса, как дверь открылась, в камеру шагнули стражники и велели следовать за ними. Тэй проворчал вполголоса про законы гостеприимства по которым гостям после обеда положен послеобеденный сон, но драконы так глянули на оборотня, что Тэйхи счел за лучшее замолчать и подчиниться.

Подержу интригу и не скажу название. ===>

Отредактировано Ханта (2016-08-23 18:41:47)

+1

7

http://s7.uploads.ru/t/uwC9l.jpg

Переход <=====

28 ночь месяца Начала урожая.

Императорский дворец. Гарем.

Ахтунг! Данный кусочек поста содержит описание блуда и сексуального насилия. Слабонервным и сомневающимся не читать!

Эльф покорно следовал за тащившим его за руку драконом, опустив глаза, дабы не разглядывать окружавших его немногочисленных драконов или строения в общем все что могло бы  выдать в нем незнакомца. Благо Эш знал какие то обходные пути и стражники появлялись на их пути все реже и реже.

Стража впихнула его внутрь огромной залы, попутно ущипнув за задницу, от чего эльфик помня наставления Эша тихонько хихикнул не желая вызывать подозрений и принялся исследовать гарем, внимательно осматривая его обитательниц, ища ту, единственную что была дорога его сердцу. Эльфиек там действительно было много, что аж в глазах рябило от светлых волос и длинных ушей, неудивительно что Эш не смог точно сказать, встречал ли он Анариэль ранее или же нет. Осторожно стараясь не привлекать к себе внимания, Дарси в платьюшке перемещался от одной кучки эльфиек к другой, девицы не отставали от него в этом деле и тоже перемещались, чем вводили беднягу в замешательство. После того, как он трижды наткнулся на одну и ту же девушку он уже хотел усомниться в правильности своего решения.

Внезапно тонкий слух эльфа уловил до боли знакомую мелодию и он двинулся на нежный звук арфы, доносившейся из-за тяжёлой золотистой портьеры, с вышитой на ней алыми нитями распахнутой мордой дракона. За ней обнаружилась ниша с мягким ковром и кучей пуфиков, на одном из которых расположилась хрупкая беловолосая девушка, ласковыми движениями извлекая ту самую мелодию из резной арфы, из тёмного дерева, с вкраплениями инкрустацией мерцающих  прозрачных как капли воды камней. Сердце пропустило несколько ударов, замирая от волнения и боясь что обознался Он неслышно ступая по мягкому ковру подошёл и пристально уставился узнавая в чертах эльфийки свою давно потерянную возлюбленную.

http://s2.uploads.ru/t/Pe1Rm.jpg

Ана сидела на мягком алом пуфике, поджав под себя ножки и прикрыв глаза, нежными прикосновениями перебирая струны арфы, извлекая из инструмента тихую немного печальную, умиротворяющую мелодию, вспоминая недавний визит к своему  господину и ее губы тронула легкая довольная улыбка. Сегодня стража проводила ее в зал совещаний, к которому даже эльфийкам убирающимся во дворце было запрещено приближаться, не говоря уж о наложницах, покидавших помещения гарема только в сопровождении охраны по велению их господина. Поэтому, когда пред девушкой возникли массивные двери, с вырезанными на низ распахнутыми драконьими мордами, она с невольно подумала, что это будет интересно и не ошиблась. Стражники из личной охраны императора завели ее внутрь и поклонившись удалились, безмолвно занимая свое место по ту сторону дверей, а Анариэль сделала несколько робких шагов вперед, и покорно склонив голову ожидала пока господин укажет ей ее место, оказавшееся на длинном мраморном  столе, за которым он восседал. Окинув, залезшую на стол по его приказу девушку, холодным  властным взглядом он приказал ей раздеваться и откинувшись на спинку массивного кресла принялся наблюдать. Ана начала плавными движениями будто в неком подобии танца освобождать себя от одежды, буквально ощущая кожей тяжелый взгляд, которым дракон ее одаривал. Из под опущенных ресниц она мельком глянула ему в лицо, отмечая что пока справляется неплохо, ведь раздраженный огонек в кровавых глазах постепенно превращался в похотливый. Внутренне улыбнувшись она сосредоточилась на своем занятии, до тех пор, пока на ней из одежды не остались лишь украшающие белоснежные волосы нити жемчуга, подобно паутинке оплетающие затейливую прическу эльфийки. вместо того, чтобы стыдливо прикрыться, Она сделала еще несколько плавных движений, знала что дракону нравится, когда она так бесстыже себя ведет, не переходя при этом установленных границ. пока не получила нового приказа подойти ближе, что сделала незамедлительно осторожненько шагая босыми ножками по холодной поверхности стола. Как только Ана приблизилась к краю, дракон бесцеремонно стянул практически невесомую эльфочку, похожую на сказочное видение, себе  на колени и пока она выполняла его следующую прихоть, тоненькими пальцами расшнуровывая рубашку, господин развлекал себя сжимая различные части ее тела, отчего Ане, испытывающей возбуждение от грубых горячих прикосновений к ее нежной, чувствительной коже было все труднее сосредоточиться на противных завязках и она была уверена, что дракон об этом знал и посмеиваясь наблюдал за ней, пожирая голодным взглядом. Как только она закончила и стянула с императора рубашку, он пересадил ее обратно на столешницу и кивнул на свои штаны. Девушка, поняв что он от нее хочет, легла на стол и чуть свесившись стала расстегивать его брюки, выпуская наружу внушительных размеров член дракона, который принялась ласкать язычком, ручками упираясь в колени господина. Но этого ему было мало и он еще пару раз взял ее на холодном мраморном столе, прижимая к нему хрупкое тельце эльфийки то спиной, то грудью, сильными резкими движениями доводя ее до экстаза. А после вновь подставил член под ее язычок, которым она уже неспешно играла с ним, обхватывая губами и поглаживая нежными касаниями пальчиков.     

Ана вспоминала об этом с какой-то извращенной нежностью, а ведь раньше боялась и ненавидела его всей душой, после того, как.. Она позволила себе погрузиться в прошлое и перед взором девушки замелькали обрывки воспоминаний, в которых присутствовал изменивший всю ее жизнь седовласый надменный дракон. Картинки воспоминаний  сменяются одна за одной.

Вот он неожиданно появляется из кустов, с мечом в руке грубо отшвыривает ее в руки своего друга или кто он там был, и пока тот срывает с бьющейся в истерике девушки платье, император убивает ее жениха.. Ана отчетливо помнит, сквозь пелену слез торчащий из его груди меч, и расплывающееся на груди эльфа пятно крови, пока он не перегородил ей обзор. Дальше она помнит только боль.. Физическую и душевную, от того что он сделал с ней, а после отдал второму и тот проделал над уже сломленной девушкой тоже самое.

Слезы и боль стали ее постоянными спутниками в том логове, куда он ее притащил. Но страдающая девушка, чью чистую душу и тело осквернили драконы, не верила в происходящее. Боялась и отчаянно сопротивлялась, за что ей не редко причиняли боль.
Возник новый момент, когда она еще падала в обморок от лицезрения достоинств драконов, в нем седовласый держал эльфийку за волосы, не давая ей отвернуть голову от созерцания его члена, тыкающегося ей в лицо. Затем сменился на другой, в котором ее как обычно сопротивляющуюся, стражники притащили в ванную комнату к господину, которого тогда иначе как мучителем она не называла. Ее задача была проста как день взять в свой ротик его внушительный член и ублажить, но Ана засопротивлялась подобному и он, не привыкший чтобы ему перечили собственные наложницы, взял ее силой, при этом заставляя девушку захлебываться водой, яростно насаживая ее голову на свой член. Не говоря уж о том, что отдать эльфийку поиграться своим гостям или друзьям, хотя девушка была уверена, что друзей у такого монстра попросту не может быть, было у дракона в порядке вещей, Но для нее это стало настоящим потрясением. А сейчас девушка больше  чувствует такого ужаса к происходившему с ней, осознавая, что красноглазый император не настолько плох, ведь попадались драконы, из числа тех, кто ею пользовались,  и превосходящие его в жестокости. Но такие моменты она старательно забывала, как страшные сны, будто бы их и не было.

По крайней мере за все двести лет пребывания в гареме лично ее господин ударил лишь один раз. И то это была целиком и полностью вина эльфийки, а наказание которое она получила вполне заслуженным.  Пальчики все еще перебирали струны, а Анариэль вспоминала о своей ошибке.

Когда ее ввели в отдельные покои при гареме, где господин предпочитал расслабляться в компании эльфийских дев. Испуганной пташкой она поглядывала на вольготно усевшегося на краю кровати дракона, который, наверно пребывая в хорошем расположении духа, властно приказал ей подойти ближе и раздеть его, но Ана растерялась и подобно боязливой лани поспешно приблизившись, в очередной раз поражаясь какой дракон огромный не только по сравнению с ней, но и с эльфами мужского пола, начала дрожащими от страха пальчиками расшнуровывать многочисленные завязки на его одежде, спрятав взгляд под длинными ресницами, что бы ни за что видеть его глаза цвета крови. Да, встречаться с ним взглядом она не любила,  жестокий, бесконечно холодный и пронизывающий насквозь он вселял в нее какой то панический ужас, от которого она не могла даже пошевелиться. И  вот снимая шелковую рубашку она впервые увидела странный шрам у него на спине, довольно старый на вид, и  будто бы перечеркнутый другим, более свежим. Не думая что и зачем собственно она творит - эльфочка провела по нему пальцами и была тут схвачена за руку драконом, а второй рукой он притянул к себе ее лицо. Побледневшая от страха девушка, поняла, что от его хорошего настроения не осталось и следа, а в ушастой головке даже промелькнула мысль, что он ее сейчас убьет, но дракон прищурив свои жуткие глаза, зло процедил сквозь зубы, чтобы она никогда больше не смела трогать. После чего отшвырнул ее на кровать и даже не удосужившись раздеться дальше, вновь грубо надругался над ней, оставляя на бледной коже следы своих пальцев.

Спустя какое-то время, после этого инцидента, при общении с другими наложницами, которых к слову было отнюдь не маленькое количество она узнала, что во-первых из господин и мучитель в одном лице, это никто иной как сам император драконов  и что  раньше, когда у него была жена он  был не таким жестоким.  Ана не доверчиво отнеслась к этой информации, ведь онп даже представить не могла ту женщину, что могла бы добровольно терпеть этого монстра и каждый раз вспоминая об этом ее губы трогала ироничная усмешка.

Все издевательства и насилие продолжались, и в один день она просто сломалась, не ощущая ничего, кроме непреодолимого желание умереть, чтобы больше не испытывать подобной боли от своего мучителя, сквозь слезы, льющиеся из светло-серых глаз, и  собрав последнее мужество в покалеченной и страдающей душе, Ана выкрикнула седовласому дракону прямо в лицо, что он чудовище и его жена на небесах, счастливее чем с ним, искренне надеясь, что ее смерть будет быстрой, но лишь упала от пощечины, которой наградил ее взбешенный дракон. Но не убил, а видимо в наказание отдал поразвлечься парням из своей свиты.  Именно тогда, она поняла что есть и гораздо более жестокие, чем ее господин, стремившиеся доставить ей как можно больше боли и получающие от этого удовольствие. Насилующие ее втроем одновременно. Тогда она как нельзя сильно пожалела о своем поступке, понимая что есть вещи похуже смерти, которая ей не светит, а самоубийство отрицалось даже ее давно отринувшей гармонию и единение с миром душой.

С тех пор она стала другой, более послушной, безвольно выполняющей любое пожелание, лишь бы больше не попасть в руки стражников. По наивности рассудив, что чем быстрее она ублажит господина тем скорее он от нее отстанет, эльфочка начала стараться доставлять ему удовольствие, подмечая его привычки. И по началу прячась за желанием мнимой безопасности она не заметила, что ее саму все больше и больше захватывает похоть,  а боль, испытываемая ею при каждом физическом соитии, постепенно перерастает в наслаждение. И Анариэль с ужасом для самой себя поняла, что ей нравится, действительно нравится все то, что делает с ней господин, имени которого она так и не знала.  А потом заметила, что думает о нем все чаще и чаще, и эти мысли заставляют ее сердце биться чаще. Совсем как тогда, когда она уже была влюблена, готовилась к свадьбе.. и тут в ее жизнь ворвался он, безжалостно убив ее жениха и забрав к себе. Эльфийка долго не могла принять то, что влюбилась в своего мучителя, монстра сломавшего ей жизнь, но все равно продолжала его любить, какой то извращенной, грязной любовью, не похожей на то светлое и давно позабытое чувство, что царило в ее сердце много лет назад.  Теперь ей не нужны были прогулки под луной, стихи и признания в любви,  только его прикосновения, горячей темной кожи, ощущение его внутри себя, вкус его кожи..  Эта всепоглощающая тьма пропитавшая дракона, будто бы въевшаяся в кожу вместе с похотью пугала ее, заставляя некогда светлую душу сдавать позиции.  Но никаких иллюзий насчет взаимности она не питала, прекрасно осознавая свое место и пропасть между ними, но это не мешало ей продолжать его любить. В потускневшие глаза казалось бы вернулся свет, она ублажала его все старательнее, изучая привычки красноглазого возлюбленного, охотно проявляя инициативу в сексе, столь непривычную для эльфиек, но делала это осторожно в основном когда он пребывал в хорошем расположении духа и не рисковала когда он был раздражен, покорно выполняя все что от нее требовалось. И со временем количество посторонних посетителей уменьшилось, а господин все чаще отдавал свое предпочтение ей.

Сегодня он более-менее в хорошем настроении, разве что напряжен гораздо сильнее обычного и Ане пришлось постараться ублажая его, причем не один раз, дабы это напряжение покинуло ее господина, о чем свидетельствовала промелькнувшая на его суровом, с резкими, будто бы вытесанными из камня чертами, лице улыбка, которая была для нее высшей наградой, ради чего она и жила изо дня в день.   

Анариэль так погрузилась в свои мысли, что не сразу поняла, что возле нее стоит непонятно как подкравшаяся высокая малознакомая пепельноволосая эльфийка, и внимательно ее разглядывает. Она непонимающе приподняла бровь, будучи явно не в восторге от такого проявления внимания к своей персоне, но девушка что-то буркнув себе под нос, схватила ее за руку и сдернув с пуфика потащила к распахнутому окну.

-Что случилось? Что ты от меня хочешь? - Ана непонимающе таращилась на эльфийку, уперто тянущую ее с невиданной силой, но стоило им оказаться вне поля зрения остальных бодрствующих обитательниц гарема, как незнакомка схватилась за обе ручки девушки и уставилась на нее как на божество. - Анариэль.. - хрипло прошептал давно забытый голос и девушка уставилась в глаза призрака, узнавая в этой странной эльфиечке своего давно убитого жениха:

- Дарсини.. -

http://s7.uploads.ru/t/uwC9l.jpg

Дарси не дал договорить девушке, прижав к ее губам палец, призывая молчать,  но та не унималась, продолжая бормотать, что это все неправда, глаза ее обманывают и вообще он уже давно мертв. Ее взволнованный голосок становился все выше, а лишнее внимание, учитывая охраняемость места куда ему пришлось забраться,  эльфу было ни к чему, поэтому он легонько встряхнул миниатюрную эльфийку, у которой того и гляди грозила начаться истерика. На мгновение он даже подумал, раз она считает его призраком то было бы здорово, если бы она соизволила грохнуться в обморок, как и положено делать при встречах с призраками давно погибших любимых и перестала вопить, но годы в драконьем логове видимо закалили ее психику раз она и не подумала покидать сознание.

-Анариэль, это я, успокойся. Я так рад, что ты жива. - зашептал он. сжимая ее в объятиях и все еще не веря в то что она жива. Поднял ее личико ладонями, поглаживая щечку большим пальцем, вглядываясь в такие родные светло-серые глаза. - Я пришел спасти тебя. -он думал, что эта фраза вдохновит девушку, и так стоящую подобно столбу и даже не пытающуюся обнять его или обрадоваться, но того что произошло дальше он совсем не ожидал.  Анариэль дернулась от него, как будто бы он ее ударил, руки Дарси еще несколько мгновений обнимали пустоту, а сам эльф ошарашенно смотрел на сделавшую от него шаг назад невесту.

- Ана? Что с тобой? - забеспокоился он и неожиданно она огорошила его новостью о том, что никуда не пойдет вообще заявила, что зря пришел. Слова любимой больно отозвались в сердце эльфа. Что же они сделали с тобой, моя девочка? - печально подумал он, тяжело вздыхая и хватая девушку за руку, отодвинул прозрачную вуаль занавески, притянув эльфийку легко вскочил на невысокий подоконник. Свежий ветерок трепал их платья, распущенные волосы Дарси и пару выбившихся локонов из прически Анариэль, которая испуганно пискнула, а Дарси бросив взгляд вниз в бездну, где должен был ждать Эш, не теряя больше ни мгновения, с паническим страхом в душе, все же сделал шаг вперед, увлекая за собой визжащую невесту. впрочем сам он тоже кричал или нет? Свист воздуха в ушах заглушал звуки, да и он просто не успел этого осознать, с неизбежной обреченностью наблюдая приближающиеся скалы, как вдруг  их накрыла тень и крепко обхватили лапы дракона, по инерции все еще продолжающего падать вместе с ними.  Эш. Дружище. Не подвел. -  преисполнился внутренней благодарности к юному дракону, знающему что такое честь и держащему свое слово, который раскинув огромные кожистые крылья, уносил эльфов прочь от Ашхабара.

Приземлившись на полянке вблизи густого древнего леса, находившегося недалеко от драконьих гор, Эш мягко опустил эльфов в травку, после чего превратился из огромного чешуйчатого зверя обратно в человека. 

- Я вижу ты нашел свою любовь, Дарси. – сказал Эш, протягивая эльфу руку. – Ну бывай теперь. Не могу, к сожалению, сделать для вас большего, мое отсутствие в Ашхабаре не должно бросаться в глаза. Надеюсь, теперь в твоей душе настанет покой.


-Ты сделал гораздо больше, чем кто либо. - эльф пожал протянутую руку дракона и похлопал второй того по плечу. - Бывай, Эш. мне приятно считать тебя другом.

- Эй, Дарси. Я пожалуй, оставлю это тебе. Штаны на два размера больше все же лучше ходить в платье. – окликнув эльфа, Хранитель передал ему одежду и вручил меч с кинжалом. – Надеюсь, пользоваться умеешь. А я полетел.


-Благодарю. - он кивнул на букет цветов и заговорщически подмигнул, принимая одежду и оружие. - Удачи с невестой.

Эш обернулся драконом и улетел. А Дарси перевел взгляд на Ану, пристально наблюдающую за их разговором и как то странно поглядывающую на дракона, и кивнул ей: -Пойдем, не стоит тут стоять.

- Я никуда не пойду. Слышишь. Я не просила меня спасать.. - Дарси устало вздохнул, окинул невесту непонимающим взглядом, но спорить с ней было бессмысленно, девушка явно была не в себе. То ли от потрясения, что он жив то ли от того, что она наконец-то на свободе. Поэтому он подошел к ней и не тратя слов на уговоры просто поднял легонькую эльфийку, закинул на плечо и пошел в глубь леса, не смотря на ярые протесты со стороны возлюбленной.

Переход =====>

Отредактировано Zirael (2016-09-16 20:18:09)

+1

8

http://s12.radikal.ru/i185/1607/bd/1a449c6c98e0.jpg

<====

33 утро месяца Начало Урожая.

Проводив Шер до её покоев, Киршлиан позавидовал котятам которые могли остаться с ней на целый день, в то время как сам принц не мог даже порог переступить этих комнат, чтобы не вызвать осуждения, проходящих мимо драконов, и ему оставалось лишь мечтать о том времени, когда они смогут увидеться снова. Попрощавшись с невестой, он устремился во дворец, хотя сердце и мысли его остались с ней. Кир не сразу заметил мрачное настроение повисшее в коридорах и переходах императорской резиденции, и лишь когда вошел к отцу, поежился под тяжестью его взгляда. Не то что бы он боялся своего родителя, скорее предпочитал разговаривать с ним, когда тот находился в менее скверном настроении.

Ты вернулся. Пожалуй, единственная хорошая новость за последнии дни. – хмыкнул император, не утруждая себя встать с кресла, в котором он вальяжно сидел, крутя в руках какую-то вещицу. Кир склонил голову, рассматривая то, что было у отца в руках, но так и не понял что это – то ли браслет, то ли какая-то причудливая заколка или запонка. – Твой Хранитель перешел все границы и уволок одну из наложниц моего гарема. Ты знаешь что-нибудь об этом?

Киршлиан выдержал хмурый взгляд сохраняя невозмутимое выражение лица, при этом пытаясь судорожно придумать как защитить Эша от гнева отца, а заодно и понять зачем другу понадобилась эта девушка. Но ничего путного не приходило ему в голову, и пройдя внутрь комнаты, он так же вольготно как Император устроился в кресле напротив него.

– Судя по выражению  твоего лица, отец, Эшшерон украл ту девушку, с которой ты любил проводить время. – внимательно смотря в лицо грозному седовласому дракону, сказал Кир, пытаясь не столько прощупать почву, сколько выбить собеседника из колеи. В глаза отца мелькнуло нечто похожее на удивление, но через мгновение они вновь стали непроницаемыми. – Неужели ты думал, что от сплетников, которым всегда и до всего есть дело, укроется то, что к тебе по всему дворцу таскают одну и ту же эльфу? Не хватало еще чтобы Советники решили что ты питаешь к ней какие-то теплые чувства. Не знаю, зачем она понадобилась Дар'Кетхериону, но то, что её больше нет – лишь во благо.

Не слишком ли дерзким ты вернулся из прогулки с невестой? Не тебе меня жизни учить, малец. – хмыкнул император, который судя по всему не ожидал от сына подобного выпада и теперь не знал, то ли устроить ему выволочку, то ли умилиться.

– Отец, у тебя больше сотни эльфиек. Я уверен, ты найдешь чем себя занять в гареме. – склонив голову, всё еще изучая каждую морщинку на лице родителя, заметил Кир.

Я все равно его накажу. – покачал головой император, понимая что сын будет делать всё возможное, чтобы выгородить друга.

– Наказывай. Только взвесь все за и против, прежде чем сделать это публично. Сейчас у нас есть куда более весомые проблемы, чем мелкая шалость моего Хранителя и слухи, которые может породить слишком суровое наказание за это. В конце-концов, проверять надежность охраны дворца, в том числе и гарема – его работа. И если его план удался, то это значит лишь то, что безопасность наша очень условна. – закончив говорить, Киршлиан дал отцу какое-то время переварить услышанное, после чего достал из кармана шнурок с рубином. – Узнаешь? – он положил украшение в протянутую ладонь и не стал дожидаться вопросов. – Мертв. Не думаю что оборотням удастся найти адекватную замену до Совета. А значит у нас на одного сторонника меньше. Эльфы как всегда воздержатся. Но если удастся убедить людей наш план всё еще можно будет провернуть.

И не мечтай. – покачал головой император, с сожалением рассматривая украшение некогда принадлежавшее старому мудрому медведю, отношения с которым, ради поддержки на предстоящем совете они выстраивали ни одно десятилетие. И теперь, даже если оборотни найдут ему замену, они будут выглядеть лишь блеющей овцой, столкнувшейся с волками. – Король не пойдет против воли церкви, а этот их божок велит сидеть им и помалкивать. – потерев усталые глаза, император задумался, но ходу мыслей мешало ровное дыхание сына. – Ладно, иди спи. Ты выглядишь так будто невеста на тебе все эти дни ездила.

Киршлиан усмехнулся догадке отца и поспешил последовать его совету.
Стоило его голове коснуться подушки, как в душе вновь поселилась тоска и одиночество. Кир скучал по их с Шер разговорам, по её наивному и не в меру любопытному носику, так и норовящему залезть туда, куда не следовало бы, да и просто по запаху, который с каждым днем он вновь начинал ощущать все более отчетливо и теперь безумно хотел наверстать те дни, в которые был его лишен. Ворочаясь с бока на бок, принц никак не мог уснуть и даже не дочитанная до путешествия массивная книга, не могла отвлечь его от мыслей о невесте. Тогда он встал, прошел в примыкающий к спальне кабинет и устроившись за массивным столом из красного дуба, достал из ящика тонкий лист пергамента и задумчиво макнул перо в чернильницу.

Дорогая Эшшера.

Нет слов, чтобы описать тебе всю мою безмерную признательность за эти чудесные дни, проведенные с тобой наедине. А испытания, выпавшие на нашу долю, лишь сблизили нас, не сломив. Я восхищаюсь твоей отвагой, терпением и жизнелюбием.

– А, не то. – перечеркав, всё написаное, Киршлиан скинул листок на пол и достал новый. Он, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза, рисуя мысленным взором милое сердцу личико и гадая, какие слова хотелось бы ей прочитать перед сном.

Дорогая Эшшера.

Я так скучаю по тебе, что не могу заснуть и вот пишу эти строки, чтобы сквозь них прикоснуться к тебе. Надеюсь ты простишь мне мою навязчивость и улыбнешься перед сном прочитав это послание. Больше всего на свете сейчас мне хотелось бы быть рядом с тобой, слушать как бьется твое сердце, обнимать тебя, вдыхать аромат твоих волос и ощущать твое дыхание на своей коже. Твои поцелуи помогли и я вновь чувствую запахи. Радуюсь и жалею об этом одновременно, ведь теперь твоим губам нет никакой необходимости продолжать лечение. Завидую котятам, которые наверняка удобно устроятся рядом с тобой и будут прижиматься всю ночь, в то время как мне предстоит страдать в одиночестве, мечтая о том, что однажды, через, кажется, целую вечность состоится наша свадьба и мы вновь будем неразлучны.

Твой принц Киршлиан.

P.S.: Надеюсь ты согласишься составить мне компанию за завтраком и встретить закат на прогулочной веранде императорского дворца. Только обещание скорой встречи с тобой, сможет хоть как-то примерить меня с разлукой.

Закончив писать, Киршлиан свернул пергамент аккуратной трубочкой, запечатал и выйдя из покоев передал одному из охранников, чтобы тот доставил лично в руки Эшшере Дар'Кетхерион. Но даже после этого сон еще долго не приходил к нему, заставляя ворочаться усталого принца с бока на бок и предаваться тяжелым думам о судьбе Медведя, потерянного кольца, так не кстати, улетевшем в Хасин Эше, его удивительной сестре и том, что же их всех дальше ждет.

34 ночь месяца Начала урожая.

Киршлиан методично мерил прогулочную террасу в ожидании Эшшеры, которая опаздывала так сильно, что вполне могла пропустить и завтрак и закат. Это было так на нее не похоже. Принц мог бы дать руку себе на отсечение, что она не утерпит и придет даже раньше назначенного времени, но ошибся. «Может быть её не отпустили?» – единственное оправдание, которое он мог найти для её отсутствия – «Но почему же она не предупредила?». Конечно, в ситуации пожара, о котором естественно сразу же доложили во дворец, весь клан Шер был занят, и наверное, всем было просто не до неё, но беспокойства принца это никак не унимало. Дождавшись когда солнце сядет за горизонтом, Киршлиан вернулся в свои покои и сменив ипостась, отправился к невесте. Конечно, он мог бы дойти по внутренним улицам Ашхабара, но без Эша за ним бы пошёл целый эскорт, таскать который за собой Кир абсолютно не хотел.

Приземлившись в Нас'Шаллехт, Киршлиан удивился пустоте и тишине, царившей в коридорах. Конечно, учитывая сложность пожара бушевавшего на нижних уровнях, там где располагались склады кланов – это была понятная ситуация, но напряжение, которое казалось повисло в воздухе, холодило душу принца, и если в самом начале он просто шел быстрым шагом, то чем глубже заходил на территорию клана, тем сильнее становилось его беспокойство и к покоям семьи Дар'Кетхерион, Кир уже бежал.

Он влетел в двери Шер без стука, встречаясь лишь с молчаливыми хмурыми взглядами, собравшихся там людей. Никогда еще Киршлиан не видел Шерраха в таком состоянии. Казалось что он за одну ночь состарился на несколько столетий. Испуганные котята, кинулись к ногам принца и жалостливо мявкая терлись о них, в то время как сам Кир, миновав гостиную вошел в спальню и остекленевшими глазами уставился на испачканные в крови подушки, осколки вазы на полу и какую-то перевернутую мебель, буквально расплывавшуюся у него перед глазами.

– Что здесь.. – гнетущее молчание, нависшее над ним, словно меч палача, сожрало так и несказанное «произошло». Догадки одна за другой тисками сдавили ему душу. Пожар и похищение в одну ночь не могли быть простыми совпадениями. Принц сел на пол, буквально бухнулся на него, словно мешок с камнями, пытаясь осмыслить происходящее, борясь с удушьем, сдавившим его горло.

– Когда? – спросил он, спустя какое-то время.

На закате.

+2

9

http://sh.uploads.ru/t/pc8bt.jpg
Переход <=====
Гостевые покои императорского дворца
36 день месяца Начала урожая.

Шепот, жуткий шепот раздавался отовсюду, словно кружась над девушкой. Она подняла взор в темноту окружающую ее и увидела здоровенную рожу советника Керкетхе, который встретившись взглядом с драконихой, оглушительно расхохотался, протягивая к ней огроменную обожженную руку, намереваясь ее схватить. Шер развернулась в попытке убежать и тут же  попала в руки Кира, которые вновь стальной хваткой сомкнулись на ее шее и, дернувшись всем телом, с криком проснулась, резко принимая сидячее положение. На нее тут же подобно шквальной волне морского прибоя обрушилась боль, напоминая о событиях прошлого, произошедших с девушкой отнюдь не во сне. Горло саднило, голова предательски кружилась, а саму Шер трясло, ведь еще никогда принц не был источником ее кошмара. «Это все неправда, неправда. Он не хотел, его заставили..»  – пытаясь отойти ото сна и хоть немного успокоить нервы,  повторяла она про себя, прижимая ладошки к вискам, стараясь стереть из памяти ужасные воспоминания, невольным участником которых стал Кир, и только потом до нее дошло, что она больше не находится в цепях посреди опостылевшей темницы, а сидит на кровати в незнакомой, но довольно богато обставленной комнате, в которой ранее бывать ей не доводилось. Дракониха повернула голову, в попытке осмотреться и испуганно дернулась отползая назад, вглубь кровати, шипя сквозь зубы от боли пронизывающей словно иголками, стоило ее взгляду наткнуться на сидящего в кресле мужчину средних лет.

Не бойтесь, госпожа Эшшера. – холодно вымолвил незнакомец поднимаясь и подходя ближе к кровати, заинтересованно рассматривая темными непроницаемыми глазами испуганную девушку, сжавшуюся уже на противоположном краешке постели. – Я Лассар Ран Рэтх'Тахл Лар'Тхериат. – представился дракон, сопровождая свое имя легким наклоном головы в сторону Шер, которая лихорадочно соображала, что ей делать, не сводя с него настороженного взгляда. Мужчина не врал, на его одеянии действительно был изображен герб клана лекарей, а судя по услышанному имени к ней заявился никто иной, как сам глава, но доверия у  драконихи от этого к нему не прибавилось. – Я пришел осмотреть вас и.. ваши раны. – Лассар демонстративно дернул кончиком носа и втянул воздух, принюхиваясь, ведь от драконихи не смотря на плащ в который она была завернута слабо фонило кровью. Да и эмоциональное состояние лекарю не нравилось, дерганые движения, пробуждение с криком все указывало на серьезный нервный срыв, если не на что похуже. – Я вернусь через пол часа и займусь осмотром. – сообщил он девушке отходя к двери из спальни. – Примите ванну до моего прихода. – заявил не терпящим возражения тоном, распахнул двери и быстрым шагом направился прочь, скрываясь из вида Шер, пытающейся попросить его о помощи слабым голосочком. Она услышала, как хлопнула еще одна дверь и, только тогда встала с кровати, медленно через силу ступая, с каждым шагом чувствуя боль в заживающей ране, подошла к дверному проему, выглядывая в гостиную, подошла к двери, но она ожидаемо оказалась запертой, а окон в помещении не было. Отчаяние охватило ее и понимая что ей больше ничего не остается дракониха пошла в ванную комнату. Там Шер наконец то скинула с себя омерзительный плащ и попыталась снять повязку, но она словно приклеилась к шрамам и бросив это бессмысленное занятие, только причиняющее лишнюю боль, она забралась в чашу с горячей водой, от которой все еще поднимался пар. Истерзанную плеткой спинку обожгло, заставляя ее хрипло вскрикнуть. Но вскоре боль стала терпимо-саднящей и погрузившись в воду Эшшера принялась лихорадочно тереть тело мочалкой с немыслимым количеством благовоний пытаясь избавиться от отвратительного запаха Керкетхе и его липких прикосновений, но это не помогало, они буквально въелись в нежную кожу девушки. Снова и снова, до покраснения растирала себя, но все равно с содроганием чувствовала как ее касаются его изуродованные руки, совсем неожиданно вспоминая слова Кира – «Я знаю, что ты чиста и невинна, что ни один мужчина тебя не касался..» Эта фраза заставила ее отбросив бесполезную мочалку разрыдаться от осознания, что теперь, после всего, что с ней произошло в темнице она уже не может считать себя «чистой» и Шер не могла представить, как посмотрит в глаза любимого Киршлиана и сообщит ему об этом. Вдруг теперь такая «грязная», слово жестко резануло по и без того измученной душе, она будет ему не нужна? Спрятавшись за двумя дрожащими ладошками, от, казалось бы, всего мира, юная дракониха страдала, беззвучно плача  и лишь горькие слезы, звонко капая в воду, нарушали тишину ее уединенного заточения. Даже полностью забывшись в своем горе, она все еще всей душой надеялась, что этот кошмар, в который превратилась ее жизнь, закончится благополучно.  С трудом вырвавшись из плена собственных неутешительных мыслей, девушка закончила купание, промыв длинные волосы и все-таки отцепив присохшую ткань повязки от слегка размокших в воде корочек рубцов. Выбравшись она босиком, оставляя за собой на полу блестящую капельками воды дорожку следов, подошла к большому напольному зеркалу с изумлением изучая свое отражение, в черно-красных, опухших от бесконечных слез, глазах которого застыл ужас,а на вырезанное имя она старалась на смотреть. Но не могла, и каждый случайный взгляд напоминал о той кошмарной боли, заставляющей желать смерти, как единственного избавления. Откинув влажные волосы на плечо Шер рассматривала иссеченную красными воспаленными полосами кожу, с застывшими в местах, где она была рассечена до крови, темными корочками. Она поморщилась и в глазах вновь блеснули слезы, хотя дракониха думала, что уже не может больше плакать, стоило ей лишь подумать, что и об этом предстоит рассказать Киру. Она не представляла, как сможет это сделать, а сердце болезненно сжалось, стоило ей подумать о нем, терзаясь все больше от того, сколько боли она ему принесет.

Облачившись в длинный светлый халатик,и завернув мокрые волосы в полотенчико, Шер вышла в гостиную, продолжая терзаться догадками о том, где может быть и что делать ее любимый, находящийся под противоестественным контролем отвратительного старика. Неожиданно дверь распахнулась и в комнату вошел вернувшийся лекарь, неся в руке чашу пахнущую каким-то пряными травами, которую протянул уже инстинктивно сделавшей шаг назад девушке. Заметив ее настороженный взгляд скривил губы в полу усмешке, сообщая: – Это всего лишь успокаивающий чай. Выпейте. – Эшшера вздрогнула от холодного неприятного тона дракона, и нехотя подчинилась, принимая из его рук чашу и вдыхая приятно щекочущий ноздри аромат.

– Где я? – хриплым еле слышным шепотом, что есть силы напрягаясь спросила она, между мелкими глотками напитка, пока представившийся Лассаром открывал небольшую сумку, судя по всему с медицинскими приспособлениями. Лекарь окинул ее еще одним ледяным взглядом и небрежно, даже несколько недовольно произнес: – Я бы не рекомендовал вам болтать если хотите чтобы голос вернулся, госпожа Эшшера. – обращение было явно произнесено с некой издевкой, но все же он ответил на вопрос драконихи. – В гостевых покоях императорского дворца. А теперь раздевайтесь, мне необходимо вас осмотреть. – все так же холодно произнес он и выжидающе уставился на девушку. Шер откровенно медлила, не решаясь выполнить то, что от нее требовал этот дракон. – Мне еще долго ждать? – невозмутимо поинтересовался представитель клана Лар'Тхериат и глубоко вздохнув, дракониха поставила полупустую чашу на столик, под его пристальным взглядом развязала поясок халата, снимая его и откидывая на стоящее рядом кресло, наблюдая за реакцией мужчины на вырезанное у нее на животе имя  мучителя. Но тот не промолвил ни слова, даже не изменился в лице, опускаясь на колено и рассматривая начинающие заживать, но местами кое-где расходящиеся шрамы ужасных символов. Закончив их придирчиво рассматривать, лекарь поднялся, теперь изучая рваные царапины на груди девушки. Не укрылась от его взора темная полоса на изящной шейке и, протянув руку, дракон за подбородок приподнял девушке голову, осматривая темно-синие отметины, оставленные руками Кира. – Повернитесь. – последовало еще одно слово, произнесенное ровным тоном, без каких либо эмоций. А темные глаза лекаря казались непроницаемой бездной, зловещей и пугающей. Пока он осматривал ее спину, Шер, в какой-то момент, пожалела, что не видит выражения его лица, но если его не впечатлили эти уродливые шрамы, то вряд ли истерзанная спинка произведет хоть какой-то эффект.

Допейте и ложитесь на спину. – Лассар кивнул на стоящий у стены длинный диванчик, доставая какие-то скляночки и баночки. Дракониха практически залпом выпила содержимое чаши и послушно исполнила требования лекаря. В то время как он отточенными плавными движениями наносил желтую едко пахнущую, но приносящую облегчение, мазь на ее животик,  Эшшера, чуточку успокоившись пыталась понять можно ли ему доверять и рассказать всю правду о том что знает только она.

– Что тут происходит? – хрипло выдавила девушка сквозь сжатые зубы, когда лекарь принялся смазывать царапины на ее груди, чем-то обжигающим. Дракон одарил ее недовольным взглядом. – Я, кажется, велел вам молчать, госпожа. Хотите знать, что происходит? – он невольно усмехнулся. – Вас интересует пожар, уничтоживший практически все продовольственные запасы и унесший множество жизней или убийство императора, совершенное его сыном, произошедшее сегодня во время обращения к подданным на площади?  – сердце девушки замерло, словно переставая биться, стоило ей услышать, что совершил Кир, подчиняясь чужой воле, воле жестокого советника по торговле. Из глаз непроизвольно потекли слезы, было невыносимо даже представить, что ощущает ее любимый, которого заставили собственными руками убить отца. Шер всей душой страдала от того, что не может помочь Киршлиану. Или может? Испуганно глянув в глаза накладывающему повязку лекарю, она зашептала сквозь слезы:

– Он не виноват..Я знаю, пожалуйста, поверьте мне..Это все.. – но Лассар прервал ее буквально на полуслове, заглушая хриплое, еле слышное лепетание. – Я непонятно выражаюсь, госпожа Эшшера? Вам изрядно досталось, но это не повод нарушать мои рекомендации, будьте добры их соблюдать! – повысив голос, резко закончил дракон, и велел девушке перевернуться. Она обреченно-послушно легла на живот, кривясь от боли и прикрыла глаза, из которых, сквозь черные как ночь длинные реснички, продолжали сочиться прозрачно-хрустальные ручейки слез. Она поняла, по недружелюбному тону, что глава клана лекарей ей не поможет. Почему? Почему так? Почему никто не хочет ей помочь? Тот слуга мальчишка и этот вот дракон оказались абсолютно непрошибаемыми, отнесясь к ее отчаянным мольбам, как к пустому звуку, словно их и не было. Спинка плачущей драконихи дрожала от тихих рыданий, даже на жгучее прикосновение к воспаленным полосам на спине она реагировала крайне вяло, полностью поглощенная своим горем, разъедающим ей душу. Незванным гостем в сознание ворвался голос лекаря:

Покажите мне руки. – Шер поднялась, протягивая изящные ручки, с содранной в некоторых местах кандалами кожей на запястьях. Лассар с невозмутимым видом смазал и их, бездушно не реагируя на дорожки слез бегущие по щекам юной драконихи. – Постарайтесь поменьше двигаться как минимум пару дней, шрамам нужно как следует зажить. И к разговорам это тоже относится. – после чего сложив скляночки обратно в сумку, развернулся и вышел из комнаты.

Шер осталась одна, накинув халатик жалась в уголочке дивана, размышляя как ей быть дальше и что делать. Сбежать не выйдет - окон через которые она бы попыталась выбраться нет, а за запираемой дверью стоит стража, это девушка успела заметить краешком глаза, когда уходил представитель клана Лар'Тхериат. Неожиданно голову озарила догадка - ее руки теперь свободны и она может снять ошейник, мешающий ей разнести все вокруг. Руки потянулись к шее, а тонкие пальчики заскользили по металлической поверхности, но нащупать застежку ей не удалось. Тогда дракониха поднялась и, не обращая внимания на предупреждения противного лекаря, направилась к большому зеркалу в спальне, рассматривая ненавистное украшение, бывшее цельным, с затейливым плетением узора по серебристой поверхности, чуть удлинняющимся в центре, образовывая своеобразный треугольник. Сбоку обнаружилась застежка, но стоило девушке попытаться ее открыть, как ее обожгло внезапной болью, на подобие той, что возникала при попытке сменить ипостась. Промучившись еще несколько раз Шер обессилено опустилась на кровать, чувствуя как нагрелся ошейник у нее на шее и необычайную слабость во всем теле. Какое-то время она просто смотрела в потолок, медленно моргая, а потом ее отвлекли от этого занятия откуда то взявшаяся стайка запуганных эльфиек, прижавших к голове длинные ушки, и сообщивших драконихе, что их прислали снять с нее мерки для платья. Эшшере ужасно не хотелось что либо делать и подчиняться неизвестно чьей воле, но бедных зашуганных  девушек, которым наверняка достанется, если она заупрямится, ей стало жалко и пришлось встать и покорно стоять, пока эльфийки с ужасом явственно читающимся в светлых глазах, взирали на исцарапанное тело драконихи. Хорошо, что имя Советника теперь закрывала повязка, но в отличие от суетящихся вокруг эльфок, Шер знала, что оно там есть и никуда оттуда не исчезнет. Никогда.

Тем временем крошки-эльфийки уже вовсю обмотали ее белоснежными кусочками шелка, подгоняя по немного исхудавшей фигурке некое подобие платья, стараясь закрыть различные отметины на теле, наперебой рассуждая куда лучше добавить кружево. От их звонких голосков у девушки начала болеть голова, но спустя какое-то время они, сделав все необходимые мерки, удалились так же поспешно, как и пришли, оставляя девушку в одиночестве. Она вдруг спохватилась, что даже не попыталась попросить их попробовать передать, что-либо ее отцу. Искренне недоумевая, почему папочка к ней не пришел, раз она находится во дворце. А еще дракониха осознала, что понятия не имеет, сколько прошло времени, и не удосужилась об этом спросить.   

Бледной тенью она медленно пересекла гостиную, стараясь не напрягаться и зря не тревожить раны. И теперь сидела в большом мягком креслице у камина, на подлокотнике как любил сидеть Киршлиан, и тосковала по нему, вспоминая, что так они вместе так сидели в резиденции в Хасине и какой бесконечной нежностью и теплом были наполнены их разговоры. Неожиданно дверь распахнулась, являя взору девушки донельзя довольного Керкетхе с собственной персоной. В одно мгновение страх перед этим человеком охватил ее подобно пламени, выжигая из памяти все счастливые моменты, которые девушка вспоминала. Остались только жуткий старик, страх и боль, которую он ей причинил. Затравленным зверьком Шер вскочила, не заботясь о своих ранах, испуганными глазами наблюдая за каждым шагом приближающегося мучителя, стараясь, чтобы между ней и старым драконом было хотя бы кресло, как будто бы это могло ее как-то от него спасти. Девушка выжидающе замерла и только тонкие пальчики, нервно постукивающие по спинке кресла, выдавали ее и так плохо скрываемый страх с головой.

При приближении нового императора, охрана почтительно поклонилась и распахнула перед ним двери. Керкетхе величественно вошел внутрь и огляделся, не без удовольствия замечая, как Эшшера подпрыгивает с кресла и прячется от него за массивной спинкой.- Ты можешь не прятаться от меня. Я не за этим пришел. – усмехнувшись, сказал он  – Надеюсь тебе нравится эта комната? Или ты предпочтешь висеть в темнице как и раньше?

Дракониха не двинулась с места, продолжая настороженно следить за каждым его движением. Словам Керкетхе она не поверила. Зачем ему иначе к ней приходить, если не для новых издевательств? Она напряженно сглотнула, не зная, что ответить на заданный вопрос. Какая-то часть нее буквально кричала, надрываясь, что надо огрызнуться в ответ, дерзко заявить, что в темнице было лучше, что где угодно лучше, пока его нет рядом. Но страх мертвой хваткой сдавил ей горло. Шер боялась, отчаянно боялась вновь оказаться прикованной и абсолютно беспомощной. Распятой. Беззащитной, с которой можно делать все что угодно. Но и в этой комнате она ощущала себя пленницей, обреченной на смиренное ожидание новых мучений. Признавать, что такая участь может быть ей какой-то образом приятна, даже по сравнению с подземельем, девушка тоже не собиралась, упрямо сжав губы в тонкую линию, оставляя повисший в воздухе вопрос без ответа.   

Осматриваясь, Керкетхе чувствовал себя как дома. Эти гостевые покои были полны роскоши, хотя многие предметы из них пришлось убрать, на случай если его будущая жена решиться буянить. Но судя по испуганным глазкам, сверкавшим из-за спинки кресла, у нее кишка тонка для того чтобы предпринять какие-то решительные действия. Это было хорошо.- В полночь наша свадьба. Надеюсь, твое платье готово?


«Что?» - Шер не поверила своим ушам, отпуская кресло и отступая на пару шагов назад, приоткрыв ротик от удивления и неверяще отрицательно качая головой, словно этот жест мог отменить сказанное стариком. Этого не может быть! Она невеста Кира! И что бы этот урод не написал на ней это не дает ему никаких прав. Но внутреннее чутье ей подсказывало, что ее и не собираются спрашивать. Она понятия не имела, что там эльфийки сделали с платьем, которое судя по всему, оказалось свадебным. Шер передернуло от отвращения, не так она представляла себе свадьбу, совсем не так.     

– Кстати, если ты еще не слышала, последние новости, то ты выходишь замуж за самого императора. – чувство гордости и ликования, переполняло Керкетхе. Конечно, он не ждал от Шер поздравлений или радости, наоборот, ее страх, отвращение и горе доставляли ему неподдельное удовольствие. – Принц тоже приглашен на свадьбу. Видишь какой я милостивый правитель? Он посмотрит на то, как ты навсегда станешь моей. А потом он умрет. – то торжество с которым Император сообщал новости своей будущей жене было присуще людям в самые светлые моменты их жизни. Так можно говорить о драгоценных подарках судьбы, которыми все случившиеся в этот день события, бесспорно являлись для Керкетхе.


Эшшера испуганно застыла, новости ее отнюдь не обрадовали, а внутри у девушки все сжалось, от осознания, что теперь этот урод может делать что угодно, будучи императором, если он, конечно, не врет, в чем она тут же убедилась, увидев перстень с рубином в драконьей пасти, принадлежавший отцу Кира, на омерзительной старческой руке. А дальше, дальше было только хуже. Насмешливые слова о смерти Киршлиана прозвучали в голове подобно раскату грома. Шер показалось, мир рухнул, окончательно и бесповоротно. Вдруг все перестало ее волновать дракониху, кто стал императором, как и  предстоящая, ужасающая ее свадьба и даже  явно издевающийся над ней старый дракон. Еще до конца не осознавая, что после полуночи будет навечно принадлежать другому, она была готова сделать что угодно, чтобы спасти Кира. И только она знала, что он не виноват в случившемся. Девушка была готова даже наплевать на собственную гордость и опустившись на колени молить императора пощадить принца, но не успела и шевельнуться, как поняла бессмысленность этого поступка, стоило лишь услышать продолжение, с торжеством произносимое голосом от которого ее бросало в дрожь.

– К сожалению, я не могу оставить его в живых. Он убил своего отца на глазах тысячи драконов. Народ требует казни. Хотя я с удовольствием бы посмотрел как он будет медленно умирать, зная что я делаю с тобой  за закрытыми дверями спальни.


В черно-красных глазах драконихи застыли слезы. Безнадежность сковала сильнее любых цепей. Нет, она не станет просить, мотивируя своей влюбленностью в принца, ведь в таком случае она собственноручно обрекает его на жизнь полную боли и страданий, а это было бы слишком жестоко. Шер знала, на собственном горьком опыте, что Керкетхе способен на любые зверства и не могла так поступить с тем, кого любит всем сердцем. Лучше она позволит ему умереть, быстро и без мучений. Этот выбор в любом исходе разрывал ей душу на множество кусочков. И теперь юная дракониха уже не надеялась ни на что хорошее, смутно догадываясь, что за участь ей уготована - погибнуть от тоски или мучений новоявленного императора. Все равно она чувствовала, что не сможет жить без своего принца. «Твой..» -  вспомнила она слово из записки, стиснув зубы борясь с захлестывающими ее рыданиями. Из чистого упрямства девушка не собиралась доставлять и без того воодушевленному дракону еще больше радости, демонстрируя насколько ей больно от его, полных ликующего злорадства, слов.

- Кстати, где кольцо, которое тебе подарил этот болван, бывший наследник престола?


В душе драконихи упругим клубком шевельнулась ярость, кем бы ни был это противный старикан, пусть хоть дважды императором и владыкой всего мира в придачу, но это не давало ему никакого права так отзываться о ее любимом. Как жаль, что она не может стереть с его лица эту гнусную ухмылочку. Но здравый смысл подсказывал, что сейчас было не время буйствовать, и внутренне полыхая праведным гневом, Шер лишь недовольно нахмурила брови, слегка покашливая, словно собираясь что-то сказать, между тем мысли ее лихорадочно метались, перебирая различные варианты. Признаваться в своей ошибке и говорить правду, что кольцо было украдено,  она не собиралась. Варианты сообщить, что потеряла или оставила в покоях тоже ей не понравились и тут девушку, то ли от нежелания вновь оказаться в цепях, то ли из чистой мстительности, озарила идея, гениальная в своей простоте, оставалось только надеяться, что император поведется на ее ложь. 

– Его же забрал.. ваш слуга.. – каждое слово далось ей с чрезвычайным трудом, она практически чувствовала как напрягается горло и голос все еще звучал хрипло, чуть громче обычного шепота, но громче у нее просто не получалось и Эшшера надеялась, что Керкетхе ее расслышит. – Тот, который.. Мальчишка.. – нарочно сделав небольшую паузу, прижимая руку к горлу, пояснила дракониха, недоумевающе глядя на новоявленного императора, чуть ли не сама уверуя в то, что говорит, мысленно представляя как парнишка отказавшийся ей помочь и заманивший в ловушку Кира снимает с тонкого пальчика темный ободок кольца с огромным рубином в драконьей пасти.

Керкетхе удивленно приподнял бровь, мысленно пытаясь понять говорит ли девчонка правду. Но зачем ей врать? Да и разве сможет эта жалкая блеющая как овца дракониха обмануть того, у кого ложь неотъемлемая часть жизни? Уставившись в красные от слез глаза Эшшеры, Император пытался прочитать в них что-нибудь что могло бы указать на обман, но по-всему выходило, что она говорит правду.– Хорошо. Видимо услужливость еще одна черта этого парнишки. Твое кольцо вернется к тебе на церемонии. Сохраняя спокойствие и показное равнодушие, Керкетхе думал о том как сдерет с мальчишки шкуру. Он сидел и нагло врал ему в глаза, клянясь не подвести господина, в то время как украл одну из наивысших ценностей. И что с ней сделал? Хотелось бы Керкетхе знать. Но выяснение этого вопроса, императору придется отложить на потом.


Хлопая длинными слипшимися от слез ресницами Шер демонстрируя Керкетхе свой коронный жалобно-непонимающий  и сейчас вдобавок ко всему донельзя испуганный взгляд, внутренне порадовалась, что ей удалось его провести, но осколочек счастья оказался слишком мимолетным и видимо не своевременным, ибо кошмар продолжался, хоть Император уже собирался уходить, бросив напоследок:   

– Одевайся. Скоро жрицы придут за тобой. – сказав это Рах'Эмар уже собрался уходить, но остановился у самой двери, будто бы забыл сказать самое важное. – Кстати, надеюсь тебе хватит благоразумия держать язык за зубами. Твой брат вернулся в Ашхабар. И если ты не хочешь, чтобы его постигла участь принца, или куда более худшая доля.. – намеренно сделав паузу, чтобы Шер смогла представить что такой человек как он, может сделать с её драгоценным близнецом, Керкетхе продолжил. – то будешь вести себя подобающе благородной девице, благодарной за то, что даже не смотря на все произошедшее её берет в жены сам император. А только пискнешь о том что на самом деле было, и твой брат расплатится за каждое твое лишнее слово.


«Нет! Только не это!» – мерзкий упырь все-таки нашарил ее слабое место - близнеца, чьей жизнью она дорожила больше, чем собственной. Раньше она бы ни за что не поверила, что кто-либо может пленить Хранителя, особенно после слов Кира, о том, что их так просто не одолеть, но воочию наблюдая с какой легкостью, юнец и старик расправились с принцем, уже не сомневалась в услышанном. Но Эш не должен страдать за нее. Только сейчас девушка поняла, что никогда не думала, что станет с братом, если она умрет, вспоминая свое состояние, когда он медленно умирал от яда. Дракониха разрывалась между ним и Киром, жалея, что одной ее жизни было слишком мало, чтобы отдать ее за тех, кого любит. Она кивнула, зажмуривая глаза, этим жестом сообщая, что будет послушной, но стоило двери захлопнуться за спиной Керкетхе, как она в голос разрыдалась, открывая глаза и окидывая пространство предоставленных ей покоев безумным взглядом. Шер не могла смириться со смертью любимого, спасая тем самым его от худшей участи. Не хотела мириться со своей неутешительной судьбой, но лишь одна мысль о том, что этот жестокий человек будет пытать ее обожаемого братика, буквально сводила ее с ума и девушку охватила натуральная истерика. Рыдая, она ударила ножкой кресло, ища что-нибудь, что можно швырнуть и разбить, представляя, что делает это с омерзительным стариком, подло, исподтишка, чужими руками захватившим власть, но как назло в убранстве комнаты отсутствовали вазы и прочие элементы декорирования. Оправившись в спальню, она расшвыряла подушки и попыталась кулачком разбить зеркало, но у нее, обессиленной и измученной,  хватило сил только пустить по поверхности тоненькую паутинку трещин. В отчаянии прислонившись щекой к холодной поверхности зеркала дракониха содрогаясь от терзающей ее душу боли, полным горечи взглядом следила за текущими дорожками слез, до тех пор, пока за ней не пришли жрицы, дабы подготовить ее к свадебному обряду. Едва завидев черные одеяния, перетянутые ярко-оранжевыми поясами, скрывающие под капюшонами лица, не зря их называли безликими, она отшатнулась, понимая, зачем они пришли, и забилась в припадке с новой силой, стоило рукам драконих, сплошь покрытыми ритуальными татуировками, прикоснуться к ней. Пока несколько жриц пытались вытащить беснующуюся девушку в гостиную, одна из них, возившаяся с предметами необходимыми для проведения ритуала, незаметно для Шер, открыла дверь и что-то шепнула страже, после чего вернулась к своему занятию. Через какое-то время в комнате появился недовольный Лассар, с еще одной чашей в руке. Окинув ледяным взглядом истерично рыдающую и вовсю вырывающуюся Эшшеру, он добавил в принесенный отвар несколько капель сильнодействующего успокоительного, после чего, поймав и крепко прижав к себе спиной дергающуюся девушку, практически насильно влил в нее снадобье, продолжая удерживать ее до тех пор, пока она не успокоилась. Поняв, что его присутствие более необходимости не несет, передал ее в руки жриц и стремительным шагом удалился.

От горького настоя, буквально залитого ей в рот, Шер находилась как будто в тумане. И стоило лекарю выпустить ее из стальной хватки, как девушку окружили жрицы. – Бедная девочка.. – услышала она голос одной их них, не сразу понимая, кто именно к ней обращается. Почувствовала прикосновение к щеке и привычно отдернулась. – Бедняжка. Но тебе повезло, что наш Император оказался таким благородным, согласившись взять в жены порченую девушку. – в этом голосе не было сочувствия, а из-за спины раздался удивленный вздох. – Вы не знали? – теперь голос обращался не к драконихе. – Ее нашли без сознания и связанную в покоях этого маньяка Киршлиана. – выплюнул имя принца голос звучащий из под капюшона. – Одним богам известно сколько раз он успел надругаться над ней.. – в глазах Эшшеры блеснули слезы, это было несправедливо, даже ее похищение старик свалил на Кира, а еще она знала правду, которую не могла рассказать, молча выслушивая, какой принц урод. – Но не бойся, больше он тебя не обидит, его сегодня казнят. –  поспешила обрадовать девушку жрица, Шер всхлипнула, стряхивая ресничками прозрачные капельки себе на щеки. – Не плачь. – Не стоило ей об этом напоминать. – вклинился еще один голос. – Пойдем. – жрицы отвели не сопротивляющуюся дракошу в ванную и теперь она послушной куклой стояла перед зеркалом, где жрицы сначала устроили ей ритуальное омовение, а теперь окутывали туманной дымкой из вовсю чадящих благовониями ламп, двигаясь вокруг девушки в затейливом танце, от которого у нее слегка закружилась голова и она уткнулась взглядом в пол безучастно разглядывая подолы их одеяний, по которым бежали искусно вышитые языки пламени, в движении создавая впечатление, что босые ноги жриц ступают по огню. Зачарованная эти зрелищем девушка покорно позволила надеть на себя белоснежное платье из струящегося шелка с длинным шлейфом, украшенное серебристой искрящейся вышивкой по подолу, груди и краям шлейфа, и подобием плаща из тончайшего эльфийского кружева, прикрепленного к  рукавчикам, облегающим плечи, нашитыми большими, прозрачными как слеза, камнями. На руки надели такие же белые кружевные митенки, прикрывающие содранную на запястьях кожу, а на шею кружевную бархотку, расшитую мелкой россыпью прозрачных кристалликов, маскирующую следы от удушья. Длинные волосы оставили распущенными, лишь заплели пару косичек по бокам, с продолговатыми заколками-украшениями из платины. Отогнав от сознания заполнивший его липкий дурман Эшшера неверяще, но все равно как-то отстраненно смотрела на отражающуюся в зеркале незнакомую девушку, с осунувшимися слегка заострившимися скулами и  такими знакомыми глазами, покрасневшими от нескончаемого потока слез, наполненными казалось бы бесконечной болью, и не узнавала в ней себя. Где та радостная, полная жизни дракониха, на губах которой вечно сияла лукавая озорная улыбка? Почему она видит какое-то жалкое подобие? Подняла руку и прикоснулась к пальцам двойника, вторящего ей еле заметным покачиванием головы из стороны в сторону.

Она могла бы простоять так довольно долго, но от поглаживания зеркала ее отвлекло молчаливое прикосновение одной из жриц, протянувшей ей белые туфли и как только девушка их одела, татуированная рука поманила ее за собой, к выходу из покоев, остальные неслышно двинулись следом. Двери распахнулись, выпуская дракониху, окруженную свитой темных силуэтов и влекомую на торжественную церемонию. За ними бесшумно двинулись четыре стража, до этого каменными изваяниями застывшими у дверей. Шер обреченно послушно двинулась на встречу судьбе, и только стук ее каблучков звонким эхом разлетался по пустым коридорам дворца.                 

Переход =====>

Отредактировано Zirael (2016-11-26 21:45:40)

+1

10

http://s017.radikal.ru/i403/1607/37/a665d172f224.jpg

Ночь единолуния. Месяц Начала Урожая

<===пост цельный, но персонаж прибыл от туда :)

Керкетхе беспокойно расхаживал по императорским покоям, спешно очищенным для него от присутствия предшественника. Он так долго стремился к этому статусу, что не терпел промедления, желая получить все и сейчас. В том числе и эту огромную, роскошную комнату. Но эти мгновения триумфа были подпорчены печальными новостями о том, что Маэль, которому Рах'Эмар уже постепенно начинал доверять, стащил у него из-под носа кольцо императрицы. И как же теперь поступить с этим негодным мальчишкой? Арестовать? Обыскать? Пытать? Или, возможно, есть более весомые аргументы, для того чтобы выведать у него правду, нежели банальная боль? Раздумывая над этим, Император подошел к камину и взяв кочергу, пошевелил потухающие головешки, отмечая про себя, что кольцо было не самой большой его проблемой на сегодня. Век за веком причиняя боль другим, по большей части женщинам, сам он её не терпел и внутренне содрогался от мысли, что ему придется стоять и терпеть, как Жрец вырезает имя этой бестолковой девчонки на его спине. Второй раз в жизни! А между прочим её предшественница так и не удосужилась родить. Может быть и не стоило торопиться сейчас со свадьбой, а подождать когда Эшшера бы забеременела, тем самым доказав свою полезность, а потом уже можно было бы и в жены её взять. И если бы не необходимость хоть чуть-чуть заткнуть Нас'Шаллехт, Керкетхе так бы и сделал. Но эта свадьба словно кость мира, которую он бросает голодным псам, была по нынешним меркам необходима. К тому же, еще больше подкосив положение принца, Император тем самым упрочил свое.

В дверь почтительно постучали и по его велению вошел Лассар. Медик принес Императору зелье, способное притупить болевые ощущения на церемонии и доложил о том, что осмотрел девчонку. Керкетхе благодарно кивнул. Ему не хотелось чтобы будущая мать его детей скончалась, раньше чем наследники появятся на свет, поэтому он заранее заручился поддержкой этого сурового и тщеславного дракона. Пригубив напиток, Рах'Эмар поморщился от горечи. Лекарь предупредил его, что зелье хоть и слабое, но злоупотреблять им не стоит, если Император хочет сохранить на сегодняшнюю ночь здравый рассудок.

Подойдя к зеркалу, Керкетхе скинул с себя шелковую мантию, скрывавшую его изуродованное тело и уставился на шрамы, не без удовольствия отмечая, что тот, кто нанес  их ему с полна расплатился, а страдания принца лишь усиливали ощущения триумфа. Дотронувшись до своего отражения, Рах'Эмар провел пальцами по звезде, практически не различимой на фоне ожогов и улыбнулся: «Какая разница кому служишь, если в результате получаешь то, о чем мечтаешь?» По договору, который он заключил в обмен на помощь в захвате власти над драконьей империей, Керкетхе предстояло сделать еще очень многое и он был полон решимости довести порученную ему миссию до конца.

Облачившись в расшитые к свадьбе одежды, Император открыл, стоявшую на столике около массивной кровати, с тяжелым бархатным балдахином, расшитым золотыми нитями, резную шкатулку и покрутил в руке, приготовленный для невесты перстень. Было что-то в традиции окольцовывать супруг нечто сродни тому же, что и писать на них свое имя, только кольцо можно потерять или украсть, а вот имя.. имя не сотрется, не смоется и будет греть душу вечность. Может быть стоит ввести новую традицию? Зачем уродовать мужские спины, если подписывать самку логичнее. К тому же, куда как продуктивнее с точки зрения развития расы в целом, если у одного мужчины будет сразу несколько жен. Тогда одна из них точно сможет оставить потомство. «Надо подумать об этом» - решил Керкетхе, и забрав кольцо с огромным рубином, зажатым меж драконьих зубов, такое же, но в тоже время и более изящное чем, то что уже было одето на его руку, отправился на собственную свадьбу.

Церемония была великолепна. Несмотря на то, что спину саднило от нанесенных на нее ран и его руки чуть подрагивали от пережитых мгновений боли, Керкетхе в полной мере наслаждался величием и тем как ловко мог теперь жонглировать чужими жизнями в своих руках. Привязанная к нему брачной лентой Эшшера, рыдала, наблюдая за ожидающими казни принцем и отцом, и было в этом нечто такое, что проливало целительный бальзам на его раны. Рах'Эмар не знал, за что ненавидел принца чуть ли не больше чем его отца, но сам факт того, что кроме жизни, он отнимает у него и нечто более дорогое был так приятен, что Керке не скрывал самодовольной улыбки, наблюдая за тем, как Киршлиан, связанный магией кольца рвется к своей бывшей невесте. Забавным было это совпадение – они выбрали себе в жены одну и ту же девушку, а заполучил её все равно Керкетхе. Вместе с безграничной властью над драконами.

Повелительно взмахнув рукой, разрешая привести приговор в исполнение, Император потащил жёнушку в покои, не заботясь о том,  что будет происходить на площади дальше, хотя с одной стороны ему, конечно, хотелось бы увидеть как голова кронпринца отлетит к собачьим бесам, а с другой, он сомневался что его подданые настолько тупы и не удивятся тому, что императрица рыдает белугой, наблюдая заслуженное наказание для своего насильника, хотя пока казнь отца отлично вписывалась в  её состояние.

Личная охрана предусмотрительно распахнула перед супругами двери и закрыла их, стоило паре зайти. Шер рыдала уже так, что даже Рах'Эмару было противно на нее смотреть. Лицо опухло, сопли текли, глаза практически не раскрывались. Дотащив её до кровати, Керкетхе грубо толкнул жену на неё и освободив себе руку, привязал оба запястья Эшшеры к массивному столбу. Несмотря на угрозы жизни для брата, он сомневался в том, что сейчас ей можно доверять и решил действовать старым проверенным способом.

– Хватит верещать. У меня от твоих слез голова болит. – грубо сказал он и взяв остатки зелья, приготовленного для него Лассаром, силой влил жене в глотку. – И не забывай, что пока ты меня слушаешься, твой брат жив.

Сказав это, Рах'Эмар прохромал к одной из внутренних комнат, которая являлась гардеробной и скинув плащ встал перед зеркалом рассматривая свежие аккуратные символы имени супруги на спине.

– Знаешь, а оно отлично уместилось. – задумчиво произнёс дракон и повернулся так, чтобы и женушка могла полюбоваться этими великолепными шрамами, сообщающими всему верхнему и нижнему миру, что эта дракониха принадлежит ему и только ему, а не какому-то там, впрочем уже мертвому, принцу.

– Да перестань ты рыдать. – зло буркнул Керке, и вспомнил о корзине, заботливо принесенной служанками Нас'Шаллехт для своей госпожи. Вытащив её из гардеробной, он подтолкнул его ногой, и она опрокинулась, являя взгляду девушки двух сонных белоснежных котят, которые кубарем покатились к ногам Шер. – Это мой подарок тебе. – сказал Рах'Эмар и принялся копаться в ящиках, пытаясь вспомнить куда положил любовное зелье, привезенное для него Маэлем. Сегодня, император, собирался подстраховаться и трахнуть жену так, чтобы эти стены надолго запомнили её крики. Наконец-то отыскав нужный пузырек, Керке откупорил крышечку и потянув носом незнакомый запах, решился и залпом выпил содержимое пузырька. – Завтра выпотрошу их и скажу эльфийкам чтобы сшили тебе муфту. Пусть она напоминает тебе о принце и судьбе, которая будет ждать Эшшерона в случае твоего неповиновения.

Отбросив стекляшку, Император, хромая подошел к жене и взяв, облепивших и мурчащих котят за шкирки, перетащил их обратно в корзину. На мгновение задумавшись, чем бы придавить крышку, дабы эти создания не вмешались в процесс, которому он планировал незамедлительно предаться, благо зелье уже начинало действовать, Керкетхе просто повалил на неё ближайший стул и самодовольно подошел к вжавшейся в спинку кровати Шер, играя завязками, удерживающими штаны на его талии.

– Я вот думаю, в каком месте порезать тебя сегодня. – дернув за ткань платья, так чтобы она сползла, являя взору нежную кожу девичьего плечика, император принялся медленно выворачивать клинок из своей трости. – Слушай, если не прекратишь всхлипывать я тебе рот зашью, так и знай.  Чтобы рожать рот не нужен, а жрать через дырку в горле будешь. – скривившись сказал он, и обернулся на неожиданно раздавшийся шум в коридоре. – Что за.. – в следующее же мгновение  двери распахнулись и в комнату ворвался очень злой и запыхавшийся принц.

– Ха! – удивился Керкетхе и глянув на Шер продолжил. – Ты, посмотри-ка, кто заглянул к нам на огонек. Твой ненаглядный. И что ты будешь делать, сосунок? Смотреть и свечку держать? – прихрамывая, отойдя от жены, только ради того, чтобы ей было лучше видно, Император покрутил на пальце, управляющее Киршлианом колечко, не столько для того, чтобы оно сделало что-то в этой ситуации, ведь их связь была надежна и без лишних манипуляций, а просто убеждаясь в том, что оно все еще там где ему и положено быть – на мизинце. К огромному своему удивлению, Рах'Эмар обнаружил, что принц против его желаний двинулся в глубь комнаты, лишь морщась и скрипя челюстями, сжимая меч в побелевшей от натуги ладони. Ощущение было такое, что этот громила идет по дну океана, сквозь толщу воды. Очень медленно. Очень странно, но все же идет.

- На колени! – заорал Керкетхе, не то принцу, не то кольцу, управляющему им, и Киршлиан остановился. Было видно как каждая мышца его тела, сопротивляется приказу и на несколько мгновений, растянувшихся для императора в года, ему показалось, что у парня все же получится, но вот он, без сил рухнул на пол и схватился за голову, стирая тыльной стороной ладони, кровь сочащуюся из носа. – Уф, а я уж поверил, что ты пришел помешать. – рассмеялся Рах'Эмар, с облегчением, опуская руку. Конечно, сам факт того, что принц каким-то образом добрался с площади, где его должны были с минуты на минуту казнить, до этих, спрятанных в глубине дворца покоев, сам по себе был столь шокирующим, что Император задумался, а не свернуть ли ему задуманное действие до лучших времен, но то, что он может исполнить еще одну мечту и изнасиловать Шер прямо на глазах любящего её мужчины  – дурманило рассудок и взвесив все за и против, Керке решился. – Ну ладно. Смотри, раз пришел.

Подойдя к вынужденному подчиняться кольцу Киршлиану, Керкетхе отобрал у него меч и откинув в сторону, вернулся к Шер, резким движением схватил её за волосы, не давая драконихе даже шанса отползти, и сдернул брюки со своего возбужденного члена.

– Отсоси-ка мне, для начала. – приблизив орган ко рту, вырывающейся женушки, Керкетхе, нагнулся к ней поближе, приговаривая. – Ну же открой ротик и соси как конфетку. Ты же помнишь, что будет если ты меня не послушаешься?

И вроде бы Шер уже вспомнила о судьбе, ожидающей её ненаглядного братца и приоткрыла губки, когда за спиной Рах'Эмара раздался яростный рёв и в то же мгновение здоровенная туша принца, кинулась на него, сбивая с ног на пол. Руки Киршлиана сжались на шее императора, а застывший на лице оскал делал его похожим на зверя. Ше'Детх, как мог пытался скинуть с себя соперника, задыхаясь и, случайно пнул, опрокидывая, корзину с котятами, стул с которой отлетел, ударив принца в висок, от чего тот на несколько мгновений потерял контроль над собой и ослаб.

– А ну слезь с меня, сосунок. – прохрипел, чуть было не задохнувшийся император, хватаясь за шею, будто бы проверяя, на месте ли она. Принц подчинился. – Жаль, что ты не можешь просто смотреть. Все же что-то не то с этой магией. Не надежная она какая-то. Может и не зря люди всех волшебников своих вырезали. – Керкетхе дотянулся до трости и вынув клинок из ножен, приставил его к горлу принца. – Игра окончена. Ты сдохнешь, как и твой отец. Надеюсь что и на том свете, ты сможешь оценить, сколько страданий получит твоя любимая, ублажая меня всегда, когда мне этого захочется и рожая наследников славному роду Рах'Эмар.

Дикая, безудержная боль пронзила старика, и он все еще не понимая что произошло инстинктивно прижал руку к груди, сгорбившись, под навалившейся на него волной болезненных ощущений, широкими от ужаса глазами смотря как увешанная кольцами кисть его руки отлетает к ногам Эшшеры, оставляя на полу комнаты кровавый след и забрызгивая подол белоснежного платья. Керкетхе пошатнулся, пытаясь удержаться без опоры на хромой ноге, цепляясь за все что попадалось ему под руку, спотыкаясь и опрокидывая столик с графином брэнди и подсвечником, отступая к гардеробной, надеясь укрыться в ней от гнева, вскочившего с колен принца. Меж ними вспыхнуло пламя, разделив комнату на две части, и в тот же миг на помощь императору, наконец-то прибежал один из стражников.

Как в кошмарном сне, Рах'Эмар наблюдал, крушение своих надежд! Принц, освободившийся от власти чужой воли, выхватил у императрицы меч и яростными ударами отражал атаки, вбежавшего в комнату дракона, явно не собираясь проигрывать этот бой. Отступив в гардеробную и забаррикадировавшись там, Керкетхе стонал от боли, прислушиваясь к битве и надеясь, что победа останется на стороне стражи, мысленно призывая сбежаться их со всего дворца в эту комнату.

+2

11

http://sh.uploads.ru/t/pc8bt.jpg

<=== Переход

Ночь единолуния. Месяц Начала Урожая

Грубо влекомая мужем по коридорам дворца Шер практически ничего не видела из-за застывшей в глазах пелены бесконечных слез, поток которых она никак не могла остановить. Терзаемая душевной болью неимоверной силы она даже не заметила, как они оказались возле массивных дверей, любезно открытых перед императором и его супругой, сопровождающей их охраной. Оказавшись наедине с Керкетхе, девушка не успев даже вздрогнуть от страха,  в ожидании того, что ее ждет, оказалась поваленной на кровать, и в то же мгновение старик привязал лентой обе ее ручки к столбу императорской кровати, удерживающему тяжелый балдахин. А Эшшера, в голове которой внезапно исступленно забилась мысль о том, что все, ее любимого больше нет, с новой силой охватила истерика, так бесящая ее отвратительного супруга. 

– Хватит верещать. У меня от твоих слез голова болит. – грубо сказал он и взяв остатки зелья, приготовленного для него Лассаром, силой влил жене в глотку. – И не забывай, что пока ты меня слушаешься, твой брат жив.


Она отчаянно задергалась, плотно сжав губы, отказываясь глотать какую-то дрянь, которой ее вновь хотели опоить. Рука старика чуть дрогнула, проливая приторно-сладко пахнущее зелье ей на грудь, но Керкетхе это не остановило, свободной рукой он стиснул ей щеки  и насильно влил в девушку то, что осталось. Шер закашлялась, давясь сладковатой жидкостью, а стоило Императору отпустить ее, как тотчас же принялась отплевываться, бессильно страдая от очередного упоминания ее близнеца. Странное снадобье оказалось достаточно быстродействующим и скоро юная, продолжающая беспрерывно рыдать, дракониха практически перестала ощущать острую боль в израненных запястьях и животе, но она с лихвой компенсировалась душевной.  «Папочка.. Кир..»  – страдающая девушка мысленно потянулась к таким знакомым образам, чувствуя резкую боль, разрывающую ей сердце и безграничную, давящую подобно толще воды, тоску, неожиданно понимая, что после всех тех мучений, выпавших на ее долю, и потерь, больше не хочет жить.

– Знаешь, а оно отлично уместилось.


Повернув к жене спину, вновь продолжал издеваться над сломленной девушкой урод, ставший ее мужем, согласно вере драконов, на всю оставшуюся вечность. Шер лишь мельком глянувшая на собственное имя задрожала, от навалившегося на нее осознания, что  она и после смерти не обретет покоя, ибо ей будет уготован нижний мир вместе со стариком, тянущим ее за собой подобно камню на дно.  И в этом она не сомневалась, ведь учитывая все сотворенные им злодеяния и причиненную боль, верхнего мира он не достоин. Слезы потекли с утроенной силой. За что ей все это? Чем она заслужила столь ужасную участь? От горестных всхлипываний ее отвлек полный злобы голос супруга, который выволок из гардеробной корзину, которую открыл, пиная ногой, и из нее вывалились позабытые Эшшерой питомцы.   

– Да перестань ты рыдать. Это мой подарок тебе.

Шер, даже не обратившая внимание на слова про подарок, наблюдала за котятками, вылезшими из корзины и ласково трущихся своими мордочками о ее ноги. От этого зрелища ее захлестнули воспоминания о Кире, о их путешествии, заставляя хрупкое измученное сердечко обливаться кровью, ведь она его больше не увидит.  На все отведенное  время ей останутся только эти яркие моменты, приносящие сейчас ей столько боли. Но она не усомнилась в нужности этого запретного чувства, не подумала, что так внезапно свалившаяся на нее любовь может быть проклятием, заставляющим ее страдать еще больше. Тем временем пушистики забрались на постель и теплыми тельцами прильнули к измученной девушке, напоминая о лучшем времени, которое потеряно безвозвратно. И без того нервное состояние усиливалось, но под действием зелья дракониха реагировала как-то вяло, казалось даже слезы бежали по щекам с некой ленивой неторопливостью, а слушая мерное урчание любимцев она начала чуточку успокаиваться, как прорезавший мелодию мурлыканья, заполонившую императорскую опочивальню и непосредственно сознание самой Шер, шелестящий голос Керкетхе сообщил: 

– Завтра выпотрошу их и скажу эльфийкам чтобы сшили тебе муфту. Пусть она напоминает тебе о принце и судьбе, которая будет ждать Эшшерона в случае твоего неповиновения.


Губы девушки задрожали, маленькие К'эссэ и Кэл'лас были последним, что у нее осталось из прошлого, до того как в ее жизнь вторгся это старик, по кусочку отнимающий все что она любит и чем дорожит.  Представив то, что собирается сделать с ними ее муженек сердечко сжало болью, словно этот урод, берет и засовывает свою обезображенную руку ей в грудь, с одной целью - сделать юной драконихе как можно больнее. И она не сомневалась, что если бы он мог - то несомненно бы так и поступил. А упоминание принца вместе с братом, вновь столкнули ее в бездну отчаяния, из которой был только один выход. Смерть. Она не хочет жить. Быть может, ей повезет и урод проживет достаточно долго, чтобы дать ей хоть малюсенький кусочек счастья с любимым, там, в верхнем мире. Да и убийство Эша перестанет быть актуальным. Шер не подумала, что возможно обрекает брата на годы мучений в лапах мстительного старика, но ничего не могла с собой поделать. –  Прости Эшшик..  –  беззвучно шептала она, роняя горючие капельки слез себе на грудь, словно прожигающие ее насквозь и разъедающие душу. –Я подвела и тебя.. Я никудышная сестра.. Прости, но я не могу так больше.. Это слишком больно..

Внезапно приятная тяжесть котят исчезла с ее колен и девушка испуганно подняла полный боли и тоски взгляд, провожая их маленькие,жалобно замявкавшие, пушистые тушки, схваченные императором, засовывающим их обратно в корзину, которою он придавил сверху стулом. Обернулся на Шер, нехорошо улыбаясь, заставляя девушку против воли вжаться в деревянную резную спинку кровати, стараясь оказаться как можно дальше от законного супруга. Такая зловещая улыбка играла на его искривленных губах и тогда, в темнице, пока он вырезал на ее животе свое имя. Дракониха сжалась в маленький напуганный комочек, поднимая ножки на кровать и ожидая худшего, с опаской замечая его руки теребящие завязки штанов, которые подозрительно топорщились в определенном месте. «Нет! Только не это!» – беспомощно взмолилась Эшшера, сквозь затмевающий сознание туман, понимая что ее ждет. То, что ему не удалось сделать в подземелье, пока она висела на цепях.  И словно в подтверждение ее мыслей, раздался пугающий ее голос:   

– Я вот думаю, в каком месте порезать тебя сегодня.


Обезображенная ожогом рука подошедшего Императора грубо сдергивает шелк платья с ее хрупкого плечика, Шер замечает его плотоядный взгляд, вперившийся в ее оголенную кожу, пока он неторопливо выкручивает из своей трости длинный и тонкий меч. Девушка в страхе замирает подобно изваянию, не в силах отвести взор от трости, понимая, что не выдержит новых издевательств. В затуманенной зельем голове возникает одна-единственная мысль. «Плечо находится близко к артерии на шее, одно резкое движение и все.. Больше никакой боли..» Но решиться добровольно расстаться с жизнью невероятно сложно и дракониха несколько раз судорожно всхлипывает, от осознания принятого решения.  Керкетхе вновь что-то недовольно и зло произносит, кривя и без того обезображенные губы в уродливой усмешке, неожиданно поворачиваясь в сторону с силой распахнувшимся дверям, являющим взорам императора с императрицей, нервно дернувшейся от грохота, донельзя разозленного, тяжело дышащего..Киршлиана.     

– Ха! – удивился Керкетхе и глянув на Шер продолжил. – Ты, посмотри-ка, кто заглянул к нам на огонек. Твой ненаглядный. И что ты будешь делать, сосунок? Смотреть и свечку держать?


– Кир! – выдохнула Эшшера, приоткрыв губки неверяще взирала на медленно приближающегося Кира, с болью во взгляде рассматривая такое любимое лицо принца. После произошедшего в темнице она боялась обрадоваться. Опасаясь, что это может быть наваждением, но измученное сердечко неожиданно забилось ровнее, словно убеждая дракониху в реальности происходящего. Она не могла поверить своим глазам –  «Он жив! Жив! Пришел за мной. Кир..Любимый..»  Только смотрела как до боли стиснув челюсти он упорно идет вперед, что есть силы стиснув в руке меч, отчаянно борясь с силой кольца и волей старика.

- На колени!

Раздался над ухом Шер вопль Керкетхе, в котором проскальзывали истеричные нотки, вынуждающий дракониху рефлекторно сжаться, испуганно замирая, когда принц остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду, некоторое время, сопротивляясь приказу, а после бессильно упал на колени. Девушка всхлипнула, заметив тоненькую струйку крови вытекающую из его носа, впрочем, ее Кир тут же смахнул ладонью, оставляя легкий красноватый след, а в ушах эхом вновь звучал довольный хохот старика, от которого кровь застывала в жилах.   

– Ну ладно. Смотри, раз пришел.


Сделав несколько шагов к принцу, заслоняя его от Шер, отчего девушка напряглась, не представляя какая подлость пришла в извращенный разум императора, опасаясь, что тот будет издеваться над Киром, но ее супруг лишь отшвырнул подальше меч и прихрамывая направился прямиком к ней, неуловимым движением вцепляясь в волосы не успевшей даже дернуться драконихе, заставляя поднять на него заплаканное личико. Болезненного ощущения она почти не почувствовала, только испытала невероятное отвращение пополам с испугом, когда у нее под носом возник торчащий обожженный член Керкетхе. «Нет, нет, нет..» Эшшера задрожала и протестующе попыталась вырваться,но супруг крепко держал ее, неумолимо приближая член к ее лицу и с гаденькой ухмылкой приговаривая:

– Отсоси-ка мне, для начала. Ну же открой ротик и соси как конфетку. Ты же помнишь, что будет если ты меня не послушаешься?


Девушка внутренне сжалась, лишь сильнее стиснув зубки, не собираясь идти на поводу у урода, предчувствуя, что ее стошнит от отвращения, если ее губ коснется омерзительный орган старика, покачивающийся в опасной близости от ее рта. Керкетхе, явно недовольный ее промедлением сильнее дернул за волосы. Шер внезапно ощутившая боль от этого действия, невольно приоткрыла губы издавая хриплый вскрик, как неожиданно императора сбил с ног взревевший за его спиной принц, каким-то чудом вновь поборовший удерживающую его злую волю. Пользуясь тем, что Кир отвлек старика на себя, полностью завладев его вниманием, Шер судорожно пыталась освободиться, развязывая скользкую от крови брачную ленту, помогая себе зубами и кривясь от вкуса крови на губах. «Ну же! Еще немного!»  – сердце бешено стучало в груди драконихи отчаянно боявшейся не успеть, краем уха слыша, что император вновь обрел контроль над ее любимым и теперь собирается его убить. Самолично. У нее на глазах.  Она  чувствовала, что не перенесет этого, но присутствие Киршлиана помогло ей отыскать в истерзанной душе крохотный уголечек и зажечь огонек надежды. Поэтому стоило ей лишь чуть развязать ленту, как она, несмотря на боль, выдернула руки и молниеносно подняла с пола опрометчиво отброшенный подальше от принца, но ближе к кровати меч, крепко обхватывая дрожащими пальцами еще теплую после руки Кира рукоять и неуловимым взмахом, одним из тех приемов, которым ее учил любимый, со всех сил опустила блестящее лезвие на руку, держащую тонкий клинок у горла принца. Тем самым отделяя от тела конечность, упавшую ей под ноги, сверкнувшую темным камнем кольца, подчиняющего себе Киршлиана, пачкающую подол платья широким веером красновато-алых капель. Эшшера подняла пылающий взгляд на старика, замечая неподдельный ужас в его глазах, каким-то странным теплом разливающийся по ее измученной душе. Она почти было сорвалась с места, влекомая сиюминутной жаждой мести и захлестывающим все ее естество адреналином, чувствуя, как ее захватывает кровавое безумие, как тогда в лесу, когда они с Эшем перебили эльфов. Все вокруг потеряло значение, стало не важным, не считая поднимающегося сбоку Киршлиана, которого она ощущала как частичку себя, осталась только она, меч с обагренным кровью лезвием и отшатнувшийся император, отчаянно пятящийся назад,  роняющий предметы, попадающиеся на его пути, среди прочих и небольшой столик на котором расположился графин, массивный подсвечник, с зажженными свечами. Хрустальная посудина разбилась, при  встрече с полом, по которому вмиг  разлилось пламя, лизнув подол белого платья Шер, вынуждая девушку отойти назад и поумерить свой кровожадный настрой, наблюдая , как  Керкетхе скрывается из ее вида в гардеробной.

Внезапно меч исчез из хрупких ручек и дракониха несколько мгновений просто недоумевающе моргала, не понимая куда же он подевался, а потом до ее слуха донеслись лязги стали, и развернувшись на месте она наблюдала как Киршлиан сражается с прибежавшим на помощь императору, стражником. Не задумываясь, а просто уверенно ощущая, что принц победит, она схватила в охапку порывающихся сунуться в огонь котят, также наклоняясь и поднимая лежащую в луже крови отрубленную руку, которую была вынуждена прижать к груди, удерживая в объятиях Кэл'ласа и К'эссе. Тем временем Кир разобрался со своим противником и быстрым шагом метнулся к стене, открывая нечто наподобие тайника, откуда достал резную темную шкатулку украшенную рубинами. После чего обернулся на Шер, спрашивая у девушки, сможет ли она идти сама. Дракониха заторможено, иногда, словно проваливаясь в зыбкий туман, кивнула. Подойдя к ней и забирая  одного из котят, которого посадил себе на плечо, Киршлиан направился к гобелену на противоположной стене комнаты, Шер не раздумывая,  двинулась следом. Принц обшаривал рукой черные камни, которыми были отделаны покои императора. Неожиданно она услышала какой-то скрежет, а Кир приподнял плотную ткань искусно расшитого гобелена и сделал ей жест проходить в оказавшийся под ним проем, после чего обернувшись, зашел следом в темный туннель, задвигая какой-то рычаг.

Шер не спрашивала ни о чем, целиком и полностью доверяя ему. Они шли вперед достаточно быстро, принц рукой, сжимающей меч, слегка приобнимал идущую чуть впереди девушку, направляя ее в нужные ответвления узких темных коридоров. Вцепившись в котенка и злосчастную руку Керкетхе, а заодно и подол платья, тем самым открывая прелестные ножки, Шер, вновь преодолевая эффект дурмана, неожиданно остановилась оборачиваясь к чуть не налетевшему на нее Киру, хрипло шепча ему: - Эш! Нам надо найти Эша! - как она могла позабыть о брате и чуть было не оставила его в плену у императора, но Кир легонько подтолкнув ее вперед, заставляя возобновить движение сказал, что к нему они собственно и бегут. Дракониха облегченно вздохнула, чувствуя как с ее души свалился тяжеленный камень и кивнув, и ускорила шаг, благо эффект зелья, еще и притуплял боль, иначе бы она не смогла передвигаться с такой скоростью.  Выбравшись из тайных туннелей, они крались по коридорам дворца, в которых  Шер уже давно запуталась, короткими  перебежками преодолевая открытые пространства и залы, опускаясь с жилых уровней все ниже и ниже. Им удалось спуститься до подземного уровня складских помещений и кухонь незамеченными, как вдруг, поворачивая из-за очередного угла наткнулись на вооруженную стражу в количестве трех человек. Приняв решение что вступать в бой с ними бесполезно, принц схватил Эшшеру за руку и они побежали, стараясь оторваться, но драконы бежали достаточно быстро, не давая Киршлиану и Шер преимущества, а прятаться от них было бесполезно - запах крови выдавал пару беглецов с головой. По пути, спускаясь все ниже, они встретились с еще парой патрулей, явно кого-то ищущих, собирая их за собой, доводя количество преследующей их стражи до доброго десятка. Дракониха уже начала уставать, слыша лишь бешено колотящееся в груди сердце и топот погони позади, но теплая рука Кира, сжимающая ее предплечье придавала девушке сил, которых ей все равно отчаянно не хватало.  Измученная жестоким императором  она упрямо продолжала бежать, чувствуя, что начинается задыхаться, шумно дыша, надеясь, что принц знает, куда они направляются, и очередной поворот не приведет их к тупику. Еще один спуск маячит впереди, драконы бегут в него, стук каблучков Шер эхом разносится по мрачным туннелям. Они выбегают в новые коридоры и спустя пару поворотов, взгляд Шер, отрываемый от пола, на который  девушка  смотрит, чтобы случайно не споткнуться, выхватывает впереди громадную фигуру с мечом, шагнувшую им навстречу, в которой она узнает брата.

- Эшш!

Переход === >

Отредактировано Zirael (2016-12-07 22:25:06)

+2

12

http://sf.uploads.ru/t/qITep.jpg

Переход <=====

Ночь единолуния. Месяц Начала Урожая

«Что может быть интересного в отсечении голов сородичам?» – недоумевала девушка, не без интереса разглядывая здоровенный топор палача, привлекший ее внимание. Она с большим интересом сходила бы на арену, где сражались воины, а такое вот бессмысленное убийство на потеху толпе она не одобряла. Уже собиралась отвернуться, как вдруг палач, легко взмахнув топором, отсек головы двум стражникам, находившимся за спинами бывшего принца и отца Эшшерона. Пока Инэсса пару раз хлопнула ресничками, пытаясь осознать, что вообще происходит на площади, как громила сдернул закрывавший лицо капюшон с маской, являя миру крайне разозленную мордашку Эша.
 

– Что конкретно вам было не ясно во фразе: сидите в Хасине и ждите моего возвращения?!


Подобно раскату грома прорычал Хранитель, казалось, его слова достигли каждого уголочка площади Ашхабара, и в то же мгновение в алых лучах кровавой луны зловещим росчерком мелькнуло лезвие его нового меча, вызывавшего у Нэсси смешанные чувства. Тем временем ее жених с легкостью разрубил цепи, сковывающие Шерраха и Киршлиана, заставляя дракониху вновь задуматься над происхождением меча, способного справится с самой гномьей сталью. Из раздумий ее вырвал вновь волной прокатившийся по площади злорадный смех Эша, и Нэсси невольно скривила губки в усмешке, глядя, как стража не решается бросить вызов лучшему воину империи. А потом началась бойня, сопровождаемая грохотом и лязгом сотен мечей и прочих орудий убийства. 

А девушка не знала, что ей делать, тщетно пытаясь рассмотреть юную магичку в противоположной ложе, занимаемой кланом Ланы, понимая, что девочка должна быть крайне напугана происходящим. Она даже вскочила, внимательно высматривая ее, но в хаосе спешащих убраться подальше драконов, ей это никак не удавалось сделать, что несколько выводило Инэссу из себя, ведь она чувствовала ответственность за юную волшебницу.

Внезапно ее плеча коснулась рука, и дракониха обернулась, встречаясь с непроницаемым взглядом наклоняющегося к ней отца: – Ты знаешь, что делать. Сейчас. – как всегда холодно произнес Лассар на ушко дочери, тут же отворачиваясь от опешившей девушки и принимаясь командовать безопасной эвакуацией женщин их клана из ложи, приобняв за плечи и самолично уводя супругу.  Нэсси недовольно смотрела в спину удаляющимся родителям, а после, словно вспомнив о чем-то важном, подобрав юбки поспешно двинулась следом. Спустившись из ложи, развернулась и побежала в другую сторону, глазами выискивая Лану, жалея, что вокруг слишком много запахов, мешающих ей отыскать волшебницу. Она принялась обыскивать стремительно пустеющие места, надеясь, что Вериша не убежала, куда глаза глядят, и может попросту заблудиться в незнакомом, как никогда полном опасностей Ашхабаре. Осмотрев императорскую ложу, Инэсса тихонько зарычала от негодования, понимая, что магички тут нет, злясь скорее на себя, за то, что опоздала. Уже собралась, спускаясь вниз, как неожиданно ее взгляд зацепил в толпе темно-синий шарфик. «Вот она.» - промелькнуло в голове и дракониха поспешила догнать непонятно куда бредущую Веришу, поддавшуюся, судя по всему паническому настрою толпы. Быстро продвигаясь среди испуганных горожан, и опасаясь быть затоптанной, она ловко огибала торжественно разряженных людей, пока не догнала бесцельно топающую волшебницу, хватая ее за руку и вытаскивая из пестрой массы толпы.

– Пойдем, надо убираться отсюда и как можно быстрее. – девушка обернулась на площадь охваченную боем и потащила подругу к ближайшему переулку, до которого им не дали добежать трое здоровенных громил песчаников, в нелицеприятного вида лохмотьях. Перегородив драконихам дорогу, они достали жутковатого вида ножи, местами покрытые ржавчиной, подмечаемой острым взглядом обожающей клинки Инэссы, и нехорошо оскалившись подходили все ближе. Крепко держа Веришу за руку, они отступали, пока не уперлись спинками в стену. «Что же делать?» – судорожно размышляла Нэсси, заводя ручку за спину, крепко сжимая рукоять топорика, в планы которой не входило стать жертвой грабителей или насильников. «Или грабителей-насильников.»  Но она понимала, что с тремя здоровыми мужиками, да что там говорить, даже с одним в честном бою она не справится. – Попались цыпочки. – нагло ухмыльнувшись глухо произнес один, шагнув вперед, поигрывая ножом, с которого дракониха не сводила настороженного взгляда, стараясь не терять из виду еще двоих замерших, но окидывающих девушек алчными взглядами песчаников. Скользнув чуть в сторону, Инэсса оказалась между грабителями и Веришей, закрывая магичку собой на случай, если кто-то решит выбрать ее свой мишенью. Все взгляды тотчас устремились на миниатюрную дракошу, ловко подхватывающую валяющийся под ногами клинок и выставляющую его перед собой. «Тяжеловат.»  –  промелькнуло в голове девушки, а дракон, стоящий наиболее близко к ней, глядя на это лишь хмыкнул и сделал выпад в ее сторону, намереваясь пырнуть  ножом, но к его глубочайшему сожалению лезвие встретилось с дернувшимся неуловимым движением мечом, соскальзывая в сторону, и в то же время изящная ножка сверкнувшей темными глазами девушки, что есть силы впечаталась в голень громилы, вынуждая его чуть отступить. Но своим поступком она сделала только хуже, разозлив песчаника и его дружков. Не зная, что делать дальше, лишь сильнее стиснула в ручке рукоять понимая, сейчас бы ей как никогда пригодились метательные лезвия, отвлекающие противников, но из-за дурацкого платья достать их было проблематично, а топорик был чересчур тяжелым, чтобы прицельно метнуть его левой рукой, но неожиданно в, казалось бы, безнадежную ситуацию вмешалась волшебница, принявшаяся звать Эша. За высоченными грабителями Нэсси не могла увидеть, что происходит на подступах к площади и понадеявшись, что магичка действительно увидела Хранителя поблизости, а не отчаянно зовет его от страха, выкрикнула:

– Эш! –  она надеялась, что жених узнает ее голос, заодно криком вынуждая обернуться, песчаников, внезапно интересующихся, кого же так отчаянно зовут вжавшиеся в стену девушки. В образовавшуюся щель между тушами драконов она различила приближающуюся громадную фигуру в одеянии палача, при одном взгляде на которого неудачливые мародеры решили сделать ноги, но не успели и сполна получили от разозленного Хранителя, буквально сметающего песчаников подобно урагану, и, окинув невесту с магичкой недовольным взглядом, Эш раздраженно поинтересовался:       

– У вас что вышивка дома закончилась?


- Предупредил бы, что собираешься развязать войну, и мы бы остались дома. Вышивать. - беззлобно огрызнулась Нэсси, язвительно выделяя последнее слово, скорее по привычке, ведь она была крайне признательна, что Хранитель оказался в нужное время неподалеку и  помог им выбраться невредимыми из лап алчных песчаников, которые видели в девушках легкую добычу. Но выразить свою благодарность не успела, будучи схваченной Эшшероном за руку, словно она какой-то неразумный драконенок, которого нельзя ни на минуту оставить одного, притом что Веришу, он просто слегка подтолкнул, указывая нужное направление.

– Нам надо найти моего отца и убираться из Ашахабара, уповая на то что принц сам спасет свою невесту. И если у него не получится я его найду и сам убью. Пусть так и знает.


Сердито ворчал Хранитель, таща невесту по узким каменным давно опустевшим переулочкам. Неожиданно он остановился и выпустив ручку Нэсси, снял зловещую мантию палача, рассматривая порезы на руках. Дракониха, мысленно сетующая, что ей не дали по лучше рассмотреть валяющиеся на площади мечи и копья, увидев кровь на его руках, недовольно нахмурилась, осматривая порезы, которые хоть и оказались незначительными, но она опасалась, что Эш умудриться занести в них грязь, добавляя ей забот по его лечению. Еле слышный лязг мечей и короткие вскрики донеслись откуда-то неподалеку. Переведя взгляд на хранителя девушка поняла, что он тоже слышит и теперь отчего то медлит, вместо того, чтобы незамедлительно проверить источник звука ведь он упоминал, что надо найти его отца, так чего же ждет? вопросительно приподняла бровь.
   

– Ладно. Пойдете со мной.


Инэсса осознала, что именно они с Веришей послужили причиной его замешательства. Хранитель не хотел рисковать их жизнями, но и оставить без присмотра тоже, мучительно выбирая меньшее зло, а сейчас интересовался у волшебницы, сможет ли она чем-либо помочь в битве. Сама же девушка осмотрела трофейный клинок и, крепко сжала его в руке, взмахом ресниц и красноречивым взглядом, подтверждая, что в случае чего так же сможет помочь. Они двинулись в сторону звука, крадучись у самых стен. Впереди конечно же был Эш, а следом за ним Нэсси с напуганной Веришей, для надежности держащиеся за руки. Вскоре они добрались до схлестнувшихся в неравном поединке драконов, но не смотря на численное преимущество противника, глава клана Нас'Шаллехт одерживал победу, против него осталось всего двое драконов с характерными символами на одежде, говорящими об их принадлежности к торговому клану. Один так и вовсе был стариком и, глянув на несколько трупов стражи, валяющихся неподалеку от сражающихся, дракониха не могла предположить, что этот бой обернется отнюдь не в пользу, искусно владеющего клинком, отца Эшшерона, который совершенно неожиданно свалился с ног, словно теряя равновесие, безумно удивляя этим девушку, ведь она видела какими отточенными и плавными движениями он двигался в смертельном танце. И тут второй, вполне молодой парень подло вонзил Шерраху меч в спину  и поспешил скрыться, напоследок обернувшись, но этого хватило девушке, чтобы его узнать.  Инэсса на мгновение застыла шокированная увиденным зрелищем, а после бросилась вслед за женихом, уже оказавшемуся на коленях возле раненного отца.     

– Ну же, очнись. Нэсси! Нэсси! Помоги.


Громкий крик Эша, зовущий ее был полон отчаяния и, всем сердцем желая помочь, она опустилась на колени, прямо на грязную, залитую кровью мостовую, осматривая нанесенную Шерраху рану. Девушке хватило и пары мгновений, чтобы оценить ситуацию. Рана была невероятно серьезной, судя по всему целясь в сердце, Балдакхерш промахнулся, хотя явно знал куда бил, но это не помешало ему, пронзив дракона насквозь, задеть одну из артерий, и теперь все медленнее стучащее сердце стремительно выплескивало наружу кровь, пятнами растекающуюся по одежде. Прижав пальцы к ране, она глянула на магичку, в надежде, что Вериша сможет помочь, но та отрицательно качнула головой, в свою очередь  вопросительно посмотрев на Нэсс, но по тому, что отразилось на лице драконихи, поняла всю безысходность ситуации и в ее глазах блеснули слезы.

– Я..не смогу ничем помочь, простите.. – с искренним сожалением произнесла Инэсса, словно это могло чем то помочь, внутренне ненавидя вновь появившееся чувство беспомощности, глядя на страдающего от осознания потери Эша, прижимающего к себе умирающего отца, слыша как за спиной жалобно всхлипывает волшебница.   

– Эш.. – Шеррах открыл глаза, хоть это и стоило ему огромных усилий, но что от них толку, если итак умираешь? Он с нежностью, сквозь всю причиняемую ему раной боль, смотрел на сына и гордился им. Лучший войн. Честный. Преданный. О другом сыне Дар'Кетхерион и не мечтал. – Эш.. – снова позвал умирающий дракон, еле-еле шевеля губами, пытаясь всеми силами улыбнуться, стоило сыну, погрязшему в горе, обратить на него внимание. – Я горжусь тобой. Ты все правильно сделал. Не кори себя. И береги сестру. – рядом с сыном его пустеющий взор выцепил двух девушек, одну из которых Шеррах сам жи выбрал ему женой и обратился к ней перед смертью. – Обещай заботиться о нем.


– Обещаю. – негромкое отчетливое слово сорвалось с дрогнувших губ девушки, неотрывно смотрящей в тускнеющие, черно-красные, такие же как и у его сына, глаза умирающего дракона, в которых она увидела, пока Шеррах обращался к Эшу, любовь, любовь к своим детям, бесконечную и всепоглощающую, даже ей досталась частичка этого необычного тепла, царящего в его взгляде, до тех пор пока сердце воина не перестало биться, а взор, от которого Инэсса не могла оторваться, не потух. Она с горечью на мгновение прикрыла глаза, борясь с нахлынувшими эмоциями, чувствуя за собой вину, от того что не могла помочь, не представляя что в данный момент чувствует замерший подобно изваянию, Хранитель, лицо которого застыло подобно маске. Внезапно цепкий взгляд девушки выхватил нечто напоминающее иглу, торчащую сбоку из шеи Шерраха, до этого скрываемую волосами. Она осторожно взялась за нее двумя пальчиками, легко выдергивая и осматривая. «Иголка как иголка, но зачем?» – вкрался закономерный вопрос, ответ на который был найден, стоило лишь девушке вспомнить рассказ Эша о его ранении стрелой, которая была смазана ядом. Поднеся иголку к  носику, Нэсси уловила еле чувствующийся, непонятный запах, подтверждающий ее догадку, но она не была уверена до конца. Обернулась на все еще без участливо смотрящего в лицо мертвому отцу, жениха, и, принимая решение, пока оставить разговор о яде, осторожно закинула иглу в ножны, размышляя о том, как это подло и недостойно пользоваться подобным. «Видимо  Балдакхерш растерял последние понятия о чести.» – презрительно подумала она. Краем ушка, услышала какой-то непонятный шорох, раздающийся со стороны площади, и решила, что им стоит убраться подальше, дабы не быть схваченными стражей. Не решаясь потревожить скорбящего Эшша, замерла, останавливая протянутую руку, но шорох стал более отчетливым и девушка, понимая, что сейчас крайне неподходящий момент для оплакивания умершего отца и иначе просто нельзя, все же рискнула привлечь внимание Хранителя.

– Эш, нам пора. – она легонько коснулась его плеча, смотря как он шепчет слова прощания Шерраху, снимая фамильный перстень и прося у Нэсси клинок. Девушка сначала не поняла зачем, но послушно подала кинжал, наблюдая, как жених срезает прядь волос на память об отце. Дракониха не могла представить, что он чувствует, как и не могла придумать, чем ему помочь. Да и что вообще может помочь в подобной ситуации? Она выдохнула, не позволяя эмоциям взять верх, и поднялась с колен, слушая непривычно тихий голос Эшшерона.

– Двумя улицами ниже, есть потайной ход во дворец. Идёмте.


Они продолжили красться по улицам, иногда замирая в выщербленных временем нишах городских стен, прислушиваясь и стараясь не нарваться на, должно быть рыскающие по всему городу патрули в поисках поднявших бунт мятежников. Нэсси все так же продолжала крепко держать за руку всхлипывающую Веришу, периодически успокаивающе сжимая ее ладошку. Добравшись до нужного, ничем не приметного дома, они ожидали, оглядываясь, пока Эш негромко постучал в дверь, которую тут же отворил пожилой дракон, без лишних слов пропустивший их внутрь, словно ожидал их прихода. Через замаскированный проход , находившийся в одной из нижних кладовых, они очутились в узком темный туннеле, местами подернутый небольшими клочками паутины, что навело Инэссу на мысль, что либо тут недавно проходил, кто-то здоровый, на вроде ее жениха, либо что тайный выход все же хоть иногда убирается. Она не знала, как относится к паукам находящаяся в высоком теле Ланы, собирающем головой паутину,  волшебница, все еще всхлипывающая и ничего не различающая в темноте, и поэтому вцепившаяся в дракониху мертвой хваткой, решила, что промолчать будет лучшим выходом. Но тут в головку закралась подозрительная мысль, а не может ли их ожидать засада? Задумавшись об этом, и вспоминая стычку с песчаниками,  девушка сунула свой меч в руку Верише, прося просто подержать, не переставая идти, вытащила из ножен фамильный кинжал и на несколько мгновений остановившись безжалостно распорола юбку нижнего алого платья, создавая такой же бесстыжий разрез, как и на верхнем черном. Платье ей было нисколько не жалко, зато в результате он могла с легкостью дотянуться до метательных лезвий, висящих на бедре. Закончив совершенствовать свой наряд, она возобновила движение, догоняя жениха и забирая обратно меч у магички. Эшшерон, судя по его уверенному продвижению вперед и ориентации в ответвлениях туннеля, что создавалось впечатление, что он чуть ли не каждый день попадает таким путем во дворец. Сама Нэсси пыталась на всякий случай запомнить все повороты, которые им уже довелось преодолеть, подмечая малейшие детали, вроде сколов и неровностей на грубо вырезанных в породе стенах, но все равно уверенности, что сможет повторить, не заплутав у нее, не было.

Впереди маячила спина Эша, который за всю дорогу от тела отца не промолвил ни слова, магичка тоже молчала, лишь изредка всхлипывая и хлюпая носом, Инэсса тоже помалкивала, понимая, что от пустой болтовни толку не будет, а обсуждать нечто насущное сейчас не время. Ее взгляд вновь застыл на спине жениха, а разум тронула не прошеная мысль, что ей очень хотелось бы узнать, о чем он думает в этот момент. Внезапно их путь подошел к концу, вслед за Хранителем девушки уперлись в стену, которую Эш пытался открыть, по всей видимости, ища скрытое устройство. Дракониха невольно задумалась, сколько таких ходов может быть в самом дворце, но тут дверь поддалась и Эшшерон, вышедший первым, махнул девушкам, призывая их выходить и жестом попросил не издавать шума. Они осторожненько прокрались вперед, пока перед ними не возникла  широкая каменная лестница, спиралью уходящая вниз. Хранитель замер, явно ища какой-то подвох, оглянулся и шепотом попросил Веришу посмотреть особым зрением? «Это как?» – недоумевающе нахмурила бровки Инэсса, выпуская из руки ладонь волшебницы, которая приложила ладошки к стене, и огорченно произнесла, что не может смотреть, как в замке. От упоминания руин дракониху заметно передернуло, и вдруг до ее слуха донесся быстро приближающийся звук шагов. Она стиснула рукоятку меча, и шагнула чуть в бок, вслед за развернувшимся Эшем. Из-за поворота показались две бегущие фигуры, в которых девушка узнала бывшего кронпринца и новоиспеченную императрицу драконов, по совместительству близняшку Хранителя. А за их спинами уже маячила императорская стража. Прикинув, что сами они добраться, даже до Эша, вооруженного таинственным мечом, точно не успеют, Инэсса, радуясь, что предусмотрительно испортила юбку, отточенным движением левой руки выхватила метательное лезвие, привычно ощущая кончиками пальцев острые грани и приятную тяжесть, и что есть силы прицельно кинула его прямо над головой императрицы  в физиономию дракона, появившуюся за Эшшерой. Страж взвыл, хватаясь за лицо, а миниатюрная дракониха уже сжимала в руке еще один, молниеносно вытащенный нож. Следующим броском девушка попала в плечо дракону, опасно подобравшемуся к Киршлиану, при этом запущенное ей лезвие просвистело в непосредственной близости от плеча самого принца. Последнее лезвие она швырнула в шею ближайшему стражу и тот свалился под ноги остальным, давая время Эшшере с Киршлианом добежать до Эша, поднимающего меч, готовясь встретить неприятелей.

Не останавливаясь, драконы пробежали мимо, быстро спускаясь по лестнице. Нэсси схватила за руку Веришу и поспешила за ними, пропуская магичку вперед, оборачиваясь на жениха.  Вытащив из ножен на правом запястье еще один нож, о котором успела позабыть, она запустила его в ногу стражнику, после чего принялась спускаться вниз за остальными, надеясь, что хоть как то помогла Эшшерону, прикрывающему их отход.

У подножия лестницы, она столкнулась с парой охранников, с которыми они уже сегодня встречались, устремившихся на помощь Эшу.  Пропустив их, прижавшись спинкой к стене, дракониха чуть переведя дыхание, двинулась в соседнюю комнату с колодцем, освященную парой факелов.  Киршлиан,  возился с панелью переноса, пытаясь заставить колодец работать, а на его плече сидел котенок снежного барса. Инэсса удивленно хлопнула глазками, моргнув пару раз, но животное никуда не делось. «Ладно..»  –  мысленно протянула девушка, обращая свой взор на жмущуюся у стены Веришу, испуганно оглядывающую безучастно стоящую спиной к драконихе Эшшеру. «Что могло так напугать магичку?» ­ – подумала она,  обходя императрицу драконов и смотря округлившимися глазками на залитое кровью белоснежное платье, еще одного белого барсенка, которого Эшшера прижимала к груди вместе с отрубленной рукой, судя по ожогам на которой, ранее она принадлежала самому императору. «Ну ничего себе..» – офигевая от увиденного, мысленно сказала сама себе Инэсса, подходя ближе, но девушка никак не отреагировала на ее приближение. Разумно посчитав, что на звуки боя,  доносящиеся сверху, может прибежать еще стража, и возможно Эшу и доблестным охранникам колодца, придется отступать, а стоящая в центре комнаты девушка будет только мешать, она дотронулась до руки Эшшеры, как та неожиданно вздрогнула, переводя на Нэсси какой-то странный взгляд, в котором явственно читался испуг.  – Не бойся, пойдем. ­ –  дракониха потянула императрицу за собой, поближе к стене.

– Мамочка.. ­– хрипло прошептала Эшшера,  а Инэсса непонимающе нахмурилась.  – Посмотри на меня. – произнесла она и  вгляделась в затуманенные глаза девушки, явно накачанной каким-то дурманящим средством, вызывающим заторможенность и общую неадекватность.  Вскоре в проеме, ведущем на лестницу,  появились охранники с Хранителем, продолжающие отчаянно отбиваться удерживать прорывающуюся к ним стражу. 

Неожиданно к стоящим у стены девушкам подошел Киршлиан, сообщающий, что колодец готов к работе и можно убираться отсюда. Приобняв Эшшеру он подошел к каменной  панели испещренной рунами на бортике колодца и что-то начертил.  Инэсса, схватив за руку волшебницу, тоже подошла поближе, оглядываясь на Эша, опасаясь,  что он  окажется слишком далеко и останется в подземелье.

Понимая, что им нужна хоть небольшая фора, чтобы уйти через колодец  Вериша перевела взгляд на факелы, которые висели на стенах и потянула магию из накопителя. Но то ли от волнения, то ли просто не рассчитав силы волшебница вложила в простенькое заклятье намного больше энергии чем требовалось. Факелы полыхнули огнем, затрещали и заискрили. Подземелье огласил Веришин крик: - Не смотрите! А в следующую секунду прямо из пламени взметнулись десятки ярких мотыльков. Но удержать столько энергии Вериша не смогла, в подземелье словно взорвалось маленькое солнце, на миг окружающее пространство озарилось нестерпимо ярким светом и всё исчезло. Иллюзия оказалась до того яркой, что ослепила даже магичку, драконам же пришлось еще хуже.


Услышав просьбу Вериши, Нэсси послушно зажмурилась, но что-то полыхнуло с такой силой, что резануло по чувствительным глазам, даже через сомкнутые веки. Открыв не сразу привыкшие глаза, девушка увидела окутавший их темный туман, в который  бросился отбегающий от проема и ослепленных драконов Эш.  «Успел.» – облегченно подумала дракоша, перед тем как погрузиться во тьму.

Переход === >

Отредактировано Zirael (2016-12-07 22:24:20)

+2

13

http://s12.radikal.ru/i185/1607/bd/1a449c6c98e0.jpg

Ночь Единолуния

Голос, раздавшийся у него за спиной был таким родным и знакомым, что если бы не трагичность всей этой ночи, Киршлиан обязательно бы обрадовался. Но сегодня у него отобрали само умение чувствовать что-нибудь еще кроме боли и тревоги. Хранитель делал свое дело, а принц, должен был сделать свое. Дождавшись момента, когда железные цепи, сковывающие его движения, будут разрезаны, и даже не удивившись этому факту, Кир сорвался с места, чтобы вырвать из цепких лап извращенца то единственное, что у него еще осталось. Эшшеру.

Он не помнил как меч оказался в его руке, но подозревал, что это Эш всунул его туда. Сам Киршлиан представлял сейчас собой один сплошной сгусток ярости, который не задумываясь перерубал все, что вставало у него на пути. Он даже не сразу заметил, что в этой битве сражается не один. Верные соратники отца, каким-то чудом встали на его сторону. Кир не знал каким образом они простили ему убийство лидера, да и сейчас это было не важно, главное что плечом к плечу с этими драконами, принцу удалось ворваться во дворец и достичь комнат покойного Императора.

Сам по себе факт того, что запах крови любимой привел его к спальне, в которой он родился, в которой бывал столько раз, что знал каждый ее закуточек, в которой разговаривал с отцом долгими днями, сидя напротив камина, в которой помнил маму живой.. как мог Предатель осквернить своим присутствием комнату, в которой хранилось столько воспоминаний?! В тот миг, Киршлиану казалось, что даже полыхать целую вечность в пламени огненных рек подземного мира, будет слишком мягким наказанием для Советника по торговле.

Не раздумывая не секунды, как только путь был свободен, принц ворвался в спальню и застыл, столкнувшись с явным не желанием старика, пропускать его внутрь. Словно все скалы и горы мира обрушились на Киршлиана в этот момент, ставя пред ним невидимые преграды. Боль и давление в голове стали настолько пронзительными, что где-то в глубине души, маленькая тщедушная частичка принца, пожалела, что топор Эшшерона опустился не на его шею. Сжав рукоять меча в ладони так сильно, будто бы оружие могло самовольно её покинуть, Кир подобно затравленному  быку двинулся на врага, желая лишь одного – порвать его в клочья. Он не мог думать о том, что эта тварь уже делала с Эшшерой, и о том, что собирается сделать, и даже то, что старик теперь являлся её мужем, волновало Киршлиана мало – всё это, как и смерть отца, отошло на задний план, будто бы могло помешать самостоятельно управлять, принадлежащим ему телом. Жажда крови, столь сильная, что заслоняла собой причины и мотивы его поступков, единственное на чем принц сосредоточился в этот момент, понимая что лишь она даёт ему силу, преодолевать наложенное заклятие.

“На колени!” – истерично крикнул Рах'Эмар, и все тело принца свело судорогой столкновения необходимости подчиниться приказу и его собственным нежеланием этого делать. Давление на него было таким, словно мышцы, кости и даже мельчайшие волоски налились железом и притягивались теперь к полу как к магниту. Ноги подкосились, предательски согнулись в коленях и Кир упал, исполняя приказ. «Вставай. Ты должен. Борись.» – будто мысли и собственные чувства все еще хоть что-то значили, они блуждали в голове, дракона, ставшего чужой марионеткой. Маленькие капли алой крови окропили ковер и, привычным движением, принц стер их, наблюдая за разыгрывающимся перед его взором действием. Словно в кошмарном сне он видел, как хромающий извращенец подходит, отнимает меч из предательски безвольной руки, и идет к Эшшере, пытающейся хоть как-то защититься, вжавшись в спинку кровати, но у нее ничего не получается и урод мертвой хваткой вцепляется ей в волосы, тока ради того, чтобы причинить боль. Вся комната окрасилась бордовым маревом единолуния, стоило Рах'Эмару достать член и попытаться впихнуть его Шер в рот. Кир не слышал что говорил этот напыщенный старик. Он несся на него безумным зверем чтобы зубами разорвать на части. Даже не осознавая того как это получилось. Все в мире, вся жизнь, свернулась в одно единственное мгновение, наполненное звериным инстинктом, не подвластным никакой магии. Защитить свою самку – необходимость такая же как воздух. Стук сердца и собственный дикий рев звенели в ушах разрывая пространство. Принц сбил старика с ног и теперь они оба катались по полу. Пытаясь в пылу битвы вырубить или серьезно ранить противника или с корнем вырвать ему член, а лучше разорвать шею, принц не успел увернуться от какого-то массивного тяжелого предмета, врезавшегося ему в висок.  В глазах потемнело и этого мгновения, когда боль удара, на секунду отвлекла Киршлиана от боя, хватило уроду чтобы вновь взять над ним контроль.

– А ну слезь с меня, сосунок. – прохрипел, чуть было не задохнувшийся император, хватаясь за шею, будто бы проверяя, на месте ли она. Принц подчинился. – Жаль, что ты не можешь просто смотреть. Все же что-то не то с этой магией. Не надежная она какая-то. Может и не зря люди всех волшебников своих вырезали. – Керкетхе дотянулся до трости и вынув клинок из ножен, приставил его к горлу принца. – Игра окончена. Ты сдохнешь, как и твой отец. Надеюсь что и на том свете, ты сможешь оценить, сколько страданий получит твоя любимая, ублажая меня всегда, когда мне этого захочется и рожая наследников славному роду Рах'Эмар.


– На том свете я подготовлю тебе горячую встречу, чтобы отплатить за  причиненные страдания сполна. – огрызнулся Киршлиан, отчаянно пытаясь вновь взять свое тело под контроль, но у него ничего не получалось, в то время как тонкий, словно девчачий клинок, кольнул ему горло. Убийство отца. Поруганная Шер. Учиненные казни. Ненависть. Месть. Он должен. У него есть последний шанс спасти Эшшеру от жизни во мраке ужаса, но вместо этого, он как потрепанная жалкая кукла, вынужденная подчинятся управляющей ею веревочке, стоит и ждет своей кончины. Голова от удара пульсировала болью, а сопротивление магии будто раскалывало её на части, но Кир все равно пытался. Ярость поднималась в нем, пока извращенец медлил, по-видимому наслаждаясь своим триумфом.

Неожиданно, меч обрушился на кисть старика и та отлетела в сторону, освободив принца от гнета и, словно только что задыхавшийся под толщами воды человек, вырвавшийся на поверхность, Кир жадно схватил ртом воздух и резко вскочив на ноги, двинул застывшему в ужасе старику в челюсть так, что она скрипнула, а их мучитель, переворачивая все на своем пути отлетел к стене и пятясь и пресмыкаясь скрылся в гардеробной отца. Заметив откуда именно пришла помощь тогда, когда она была так нужна, Киршлиан оторопел и не сразу заметил, как в комнате вспыхнуло пламя, послушно поглощая разлитый по полу напиток и схватываясь за все на своем пути. Принц смотрел в глаза возлюбленной, полыхавшие огнем ярости и ненависти, куда ярче чем весело потрескивающие языки жара у него за спиной. Она держала тяжелый меч, который практически касался пола, её черные как смоль волосы растрепались, и несколько прядок прилипли к платью, влажные от крови и чего-то еще, а у её ног покоилась изуродованная конечность с массивными кольцами на пальцах. Засмотревшись на столь не привычный, но в тоже время прекрасный, воинственный облик Шер, Киршлиан не сразу услышал тяжелые шаги в коридоре, а дракониха и во все казалось все еще бредила пережитым кошмаром. Он тихонечко забрал меч из её ладошки, и ринулся в бой, который теперь, когда движения приобрели былую легкость, казался ему пустяковым. Ловким движением меча, выбив оружие из рук противника, Кир вырубил стражника грубым ударом о каменную стену, с ответственностью присущей наследнику престола, посчитав что на сегодня уже хватит драконьих смертей.

Глянув на Шер, и убедившись в том, что на ближайшие несколько минут она в порядке, он метнулся к стене, рядом с кроватью, и аккуратно открыл отцовский тайник, забирая самое ценное что было в этой комнате – резную шкатулку с рубинами, подаренную императору старым другом еще во время тысячелетней войны.

– Всё будет хорошо. Мы выберемся. Главное, что теперь мы вместе. – прижав Эшшеру к груди, и коснувшись губами лба, шепнул Кир, и забрав пацана, который в отличие от сестры имел черный кант по правому уху, водрузил его себе на плечо, привычно ощущая как острые коготочки цепляются за кожу, зажал шкатулку в подмышке и перехватив удобнее меч, подтолкнул Шер в сторону старинного гобелена, изображавшего схождение Ка'Фир и Ка'Фис на землю. – Ты можешь сама идти быстро или бежать? Во дворце есть есть тайных ходов как раз для таких случаев, но нам надо очень торопиться.

И хотя, Киршлиан говорил очень быстро, стараясь по максимуму рассказать Шер, все что ей сейчас необходимо знать, его голос был на удивление мягким и спокойным. Будто бы и не случилось ничего вовсе, а их снова всего лишь засыпало снегом в пещере, в то время, как сам принц понимал, что выбраться из захваченного другим кланом дворца будет, пожалуй, даже сложнее. Он не минуты не сомневался в том, что сейчас необходимо забыть о собственной мести жестокому старику и даже не пытаться достать его в гардеробной, дверь в которую можно было выломать. Вот только рисковать тем, что за это время успеет сбежаться вся охрана дворца, и Шер останется на всю жизнь прикована к законному мужу, Кир не собирался. Чего бы ему это не стоило он вернется, когда Эшшера будет в безопасности, и Советник ответит за все беды и горести, которые причинил. Но сейчас - главное спасти Шер.

Тайная дверь послушно открылась, пропуская их в темный сырой туннель, который так же являлся их единственным шансом вырваться на свободу. Эш, которому в голову пришла идея воспользоваться колодцем был полностью прав, ведь благодаря древней магии никто не сможет их выследить, в отличии от ситуации в которой они обратились бы драконами и попытались вырваться из Ашхабара по небу. Шер послушно шла чуть впереди него, не задавая никаких вопросов, и Кир лишь терялся в догадках чем именно мог опоить дракошу муженек, а то что она не в себе он видел, так же как и чуял резкий незнакомый запах каких-то трав от мокрых пятен на её платье. Как бы он не старался думать только об их спасении и о запутанных извилистых туннелях, память волей не волей подсовывала ему картинки из пережитого кошмара этих дней. Предательство отца, убийство, темница, кровь, измученная невеста, чужая жена, спальня, член старика. Эти воспоминания столь яркие и болезненные, словно были чем-то выжжены в его глазах, мелькая перед ними снова и снова. Вдруг Шер остановилась, и Киршлиан, чуть было не сшиб её с ног.

Эш! Нам надо найти Эша.


– Все в порядке. Мы идем к нему. Он нас ждет. – успокаивающе сказал принц, и Шер послушно кивнула и пошла дальше. Это было так на нее не похоже, что Кир невольно задумался о том, а действительно ли спас Эшшеру? Удастся ли вернуть в этой сломленной опустошенной драконихе хотя бы крупицу той любопытной и жизнерадостной девушки, которую он полюбил или она на всю жизнь останется лишь её блеклым подобием. Очень скоро туннель подошел к очередной развилке, уводящей беглецов или на нижние уровни дворца или дальше в город. Свернув в нужном направлении принц был неприятно удивлен тому, что нужный коридор был частично обрушен, а значит не надежен, и Киршлиан с тяжелым сердцем принял решение пробираться по нему лишь до ближайшего выхода, что означала нежелательную встречу со стражей. Задумавшись над тем, как его движения скованы шкатулкой, он осмотрел Шер с ног до головы и не придумал ничего лучше как использовать платье девушки для освобождения своих рук.

– Шер, мне нужно твое платье. Не все. Я лишь оборву тебе подол, ты же им не сильно дорожишь? – и спросив это, Киршлиан осторожно продырявил мечом тонкую эльфийскую ткань и разодрал ее руками. – Зато тебе будет удобней бежать. – констатировал он, оценивая укороченную до колен юбку. Перевязав тканью свою ношу и надежно закрепив её на спине, Кир взял Шер за руку, поглаживая пальцами кисть руки девушки и четкими уверенными шагами отправился в сторону ближайшего выхода из туннелей. – Мы выберемся, осталось совсем чуть-чуть.

Коридоры дворца только на первый взгляд казались пустыми, и хоть Кир и надеялся, что не вся охрана перешла на сторону Керкетхе, или была заменена  людьми Советника, он понимал так же, что и не все верные отцу люди будут помогать тому, кто убил его на глазах собравшихся сородичей. Всю жизнь проведя в этих изобилующих роскошью залах, принц считал это место своим домом и теперь, спешно покидая его остро чувствовал тоску и горечь расставания, которые добавлялись к общему мрачному настроению бывшего наследника престола. Тяжелые шаги впереди, возвестили о приближении патруля, но беглецам не удалось быстро свернуть или спрятаться и их заметили. Оставалось только бежать. Трое хорошо обученных драконов, против одного весьма утомленного битвами принца – слишком большой и неоправданный риск. Перехватив Шер поудобнее, Киршлиан бросился со всех ног к спасительным подземельям, где, он надеялся, их уже поджидал Хранитель, переодически раняя под ноги преследователям дорогие вазы, обрубая драпировки и гобелены и не брезгуя ронять на них подсвечники, с болью в сердце разрушая свой дом, но какой в нем толк, если он больше не может быть его оплотом и защитой?
До подземелий они добрались с таким пушистым хвостом из стражи, что ему позавидовал бы любой кот. Шер все чаще запиналась и Киршлиан понимал, что она бежит из последних сил, а значит нужно придумать что-то, остановиться и дать бой, но с таким численным превосходством противников, это было настоящим самоубийством. Неожиданно впереди замаячил Эш и какие-то девчонки рядом с ним, которым в других обстоятельствах принц, конечно жи удивился бы, так же как и кинжалам и сюрикенам, полетевшим в их сторону, которые в равной мере прицельно швыряли хранитель и какая-то не отличающаяся выдающимся ростом дракониха. Пару раз кто-то из них чуть было не задел Шер и Кир инстинктивно недовольна рыкнул, злясь на кривые ручки своих помощников.

Пробежав мимо Хранителя, придерживая его сестру за руку, Кир быстро спустился по лестнице, радуясь что хотя бы личная стража императора, состоящая исключительно из Катилианцев осталась верна своему принцу и кинулась не на них, а помогать Эшу, удерживать, собранный ими со всего дворца взвод.

– Будь здесь. Я мигом. Скоро все закончится. – выпуская наконец-то руку Шер, на которой наверняка останутся синяки от его цепких сильных пальцев, Кир вздрогнул в очередной раз наткнувшись на обрубок руки Советника, но промолчал. Не время было задавать вопросы. Подбежав к скрытой от посторонних глаз панели, он уверенным движениям пальцев нажал несколько кирпичиков, заставляя появится дощечку. Куда лететь сомнений не было, и прикрыв глаза, принц нарисовал внутренним взором значок, обозначающий колодец между Йеном и Хасином, вспоминая его до мельчайших деталей.

– Все готово. – крикнул он так чтобы и Эш наверху его услышал, и подошел к девушкам собравшимся у стены. – Лучше держаться вместе. Эти перемещатели не надежны и могут раскидать нас по всем землям. – приобнимая Шер, сказал принц, уводя её поближе к табличке, на которой он собирался начертить нужный знак. Девушки, одна из которых по давнишнему замыслу его отца, должна была стать женой кронпринца, тоже была здесь вызывая полное недоумение Кира, но спрашивать хранителя о чем бы то ни было сейчас он не стал. Стража наступала и Эшу, с помогавшими ему Катилианцами приходилось отступать, когда неожиданно факелы на стеле заполыхали так сильно, что больно резанули по глазам, и понимая что это не к добру, Кир быстро начертил нужный символ на доске и зажмурился, крепко прижимая к себе Эшшеру таким образом, чтобы её лицо было на его груди, и прикрывая свою голову рукой, но этих ухищрений все равно оказалось недостаточно и прежде чем их поглотила знакомая тьма переносчика, яркая вспышка обожгла глаза дракона.

==>

+2

14

http://sh.uploads.ru/t/lyfQt.jpg

Ночь Единолуния

Сердце рухнуло куда-то в желудок, а ужас сковал горло, не давая вздохнуть, не позволяя закричать. Вериша круглыми глазами таращилась на отрубленную руку, что прижимала к своей груди перемазанная в крови драконница. Не в силах отвести взгляд от этой жуткой картины, волшебница попыталась сделать шаг назад, желая оказаться как можно дальше от страшной незнакомки, но уперлась в стену и заскулила, чувствуя себя попавшим в ловушку зверьком.

Не бойся, пойдем.

Рядом с драконницей появилась Несси и мягко увела её в сторону. Но едва страшная рука перестала маячить перед глазами, магичка почувствовала, как к горлу подкатил ком, а желудок свело спазмом. Вериша едва успела наклониться, как ее тут же вывернуло недавно съеденным завтраком. Она закашлялась, хрипло, судорожно вздохнула, пытаясь отдышаться, тыльной стороной ладони вытерла рот, осмотрела подземелье мутным взглядом. Чувствуя, как желудок всё ещё сводит болезненными спазмами, а горло жжет от желчи, шагнула было вслед за Несси к колодцу. Но тут до волшебницы неожиданно четко дошло, что всем вместе им не уйти. Кто-то обязательно должен остаться, задержать стражу, чтобы остальные сумели воспользоваться переходом. Вериша тихонько всхлипнула, упрямо качнув головой, выдернула свою ладошку из рук Несси и сделала пару шагов к проходу в котором показался Эшш со стражниками.

Понимая, что им нужна хоть небольшая фора, чтобы уйти через колодец, Вериша перевела взгляд на факелы, что висели на стенах и потянула магию из накопителя. Но то ли от волнения, то ли просто не рассчитав силы волшебница вложила в простенькое заклятье намного больше энергии чем требовалось. Факелы полыхнули огнем, затрещали и заискрили. Подземелье огласил Веришин крик:

- Не смотрите!

А в следующую секунду прямо из пламени взметнулись десятки ярких мотыльков. Но удержать столько энергии волшебница не сумела, в подземелье словно взорвалось маленькое солнце, на миг окружающее пространство озарилось нестерпимо ярким светом и всё исчезло. Иллюзия оказалась до того яркой, что ослепила даже магичку, а драконам наверняка пришлось еще хуже. Впрочем, выяснять насколько пострадали ящеры, было некогда - из глубины колодца с утробным урчанием поднялось темное плотное марево и окружающий мир исчез.

Переход ===>

Отредактировано Ханта (2016-12-07 16:47:12)

0

15

Его спасли стражники, подоспевшие как раз вовремя чтобы вытащить покалеченного старика из горящих императорских покоев. Надышавшийся дыма, Керкетхе Рах'Эмар балансировал на грани между явью и забытьем, испытывая непередаваемые словами муки. Обрубленная рука, переломанная челюсть и не спадающая эрекция от выпитого зелья — лишь часть мучений, выпавших на его долю. Ночь которая должна была стать его полным триумфом обернулась крахом надежд. Принц и девка улизнули, Нас'Шаллехт с Катилиан подняли бунт, сын оказался предателем и ворох болезненных переживаний мутил и без того воспаленный рассудок. Подоспевший глава Лекарей — Лассар Рэтх'Тахл, принял решение, что императора милосерднее вырубить, что он и сделал, капнув в рот старика сонного раствора.

Более недели Керкетхе Рах'Эмар Ше'Детх валялся в бреду. Лекари не давали возможности прийти императору в себя, поддерживая забытье зельями и снадобьями, приготовленными из разных трав. Огромного труда и практически ювелирной работы им стоило остановить кровотечение и зашить место неумелой ампутации, которой он подвергся в день своей свадьбы. Лассару пришлось пыхтеть над швами ни одну ночь пока лекарь, наконец-то, не счел рану более не опасной для жизни. Сломанную челюсть вправили и наложили на нее жесткие фиксирующие повязки. Но тем не менее  до следующего единолуния Император не покидал покоев, карябая указы единственной оставшейся в его распоряжении рукой:

Первым делом он назначил неприлично большую награду за головы бывшего принца и его дружка, поднявших бунт и умыкнувших не только императрицу, но и его племянницу и дочь главы клана лекарей;

По приказу Императора, Маэля Ваз'Заэраха схватили и посадили в темницу;

Всех, не смирившихся с новой властью и поддержавших бунт, мужчин Нас'Шаллехт и Катилиан — казнить, а женщин пленить. После чего незамужние юные девы этих кланов были переданы в гаремы самых преданных сторонников императора в качестве подарков. Молодые, но уже побывавшие замужем, проданы на внутреннем невольничьем рынке. А пожилые отправлены на плантации. Любые подозрения членов других кланов в неодобрении новой власти карались так же расправой над всей семьёй. 

К сожалению, промедление с которым вышел данный указ позволило значительной части восставших кланов скрыться и избежать наказания. 

Одним из первых указов, Керкетхе упразднил императорский Совет, оставив должности советников лишь ближайшим соратникам;

Ссылаясь на непростые времена и вымирание драконов как вида, Рах'Эмар разрешил многоженство и признание внебрачных чистокровных детей наследниками. 

Он упразднил смертную казнь для полукровок, мотивируя это необходимостью и экономической выгодой, использования рабского труда. Более того, в своих гаремах знатные и влиятельные драконы теперь могли содержать не только эльфиек, но и всех кто им был по вкусу — людские женщины, гноминьи, песчаные и водные драконы. В случае последних требовалось документальное подтверждение сделки купли-продажи или надежные свидетельские показания того, что семья девушки сама решила судьбу своей дочери подобным образом. 

*****

Спустя месяц, лекари, наконец-то, разрешили императору покинуть покои. К сожалению, поиски не дали никаких результатов, и хоть следы Императрицы, Принца и Хранителя, и были обнаружены в Хасине, изловить их не удалось. Так же бесследно исчезли тетка Дар'Кетхерионов и дед Киршлиана, что делало не возможными все попытки Керкетхе что-то разузнать о беглецах. В живых не осталось никого, кто знал их достаточно хорошо, чтобы можно было надеется на положительный результат допроса, а кровь Эшшеры, в темнице Убежища, не в меру старательный Альешь давно оттер, что делало не возможным создание поискового амулета. Все эти неприятные детали, в совокупности с физической болью от полученных ран, омрачали первый месяц долгожданного правления Рах'Эмара. 

Представ пред народом, заверив собравшихся, что экономический кризис преодолен и ждет их эра благополучия и процветания, Керкетхе в сопровождении верного Альеша и собственного Хранителя, рекомендованного Лассаром, спустился в темницу где уже месяц томился Маэль. Парень выглядел худым, осунувшимся и как-то не сильно обрадовался встрече. 

— Я хочу знать, зачем ты предал меня. — выдержав гневный взгляд бастарда, сухо спросил Керкетхе. Он оставил Хранителя ждать за дверью, а потому мог говорить спокойно. За прошедший месяц Рах'Эмар много думал над этим вопросом и никак не мог найти ответ. У всех поступков всегда есть мотив. Начальная точка, побудившая к их свершению. Но что могло руководить Маэлем? Жажда наживы? Жалование, которое он получал было не достаточно щедрым? Сколько могли предложить бастарду за кольцо, чтобы тот предал своего господина? Которого, к тому же, весьма отчетливо боялся. И даже если так, откуда набрался наглости и самоуверенности, прийти на свадьбу и остаться в Ашхабаре, не боясь быть раскрытым? 

Конечно, Маэль все отрицал и делал это весьма убедительно. Он не имел ни малейшего понятия о каком кольце речь, что наводило императора на мысль, что женушка его мелкая мстительная сучка, оклеветавшая ни в чем не повинного парня. 

— Ладно. Полетишь со мной. — Наконец-то, окончательно поверил в россказни единственного сына, Керкетхе. — Бальдакхерш, — обратился Император к Хранителю, покидая камеру. — Проводи Маэлькроха к нему домой и проследи чтобы ни с кем не общался. Пусть приведёт себя в порядок. Он полетит с нами. 

*****

Полет, который им предстоял был долгий и утомительный, но так же и необходимый. Черная звезда на его груди уже несколько недель мешала спокойно спать, напоминая о том, что получив желаемое, Керкетхе, меж тем не выполнил уговор: императорские кольца были утеряны и расплатиться с демонами ему было не чем. От части ради этого, он и собирался взять Маэлькорха с собой. Чем еще откупиться от нечисти как не родной кровью? 

Сборы Императора в дорогу, были прерваны неожиданным визитом названного отца бастарда, который пал Рах'Эмару в ноги с мольбами выкупить его долги. Керкетхе мягко говоря был удивлён такому повороту событий и уже практически дал «родственничку» от ворот поворот, когда тот нашел что ему предложить. Признаться, самому императору такой план не приходил в голову. Но выглядел вполне реалистичным. Скрипя сердцем, старик понимал, что даже если демоны оставят Малькорха в живых, а он признает его своим сыном, при нынешнем положении вещей нагулянный от простолюдинки бастард только пошатнет положение Рах'Эмара среди знати и даст повод к его смещению, кем-то менее порочным. Тем же Лассаром, например. А вот молодая невинная знатная девица, родившая Императору наследника престола, с благословения родителей.. Это совсем другое дело. Да и цена, которую просил Корэан за такую услугу была поистине смехотворной. Керкетхе согласился с одним условием — должно было пройти достаточное для его скорби по Императрице время. Сделка была назначена на день осеннего солнцестояния. А обязанностью родителей Анарсоэль стало огородить дочь от любого общения с лицами противоположного пола, будь то слуги, друзья семьи или случайно встречные на улице знакомые. Иначе сделке придет конец и семье Ваз'Заэрах будет выдвинуто обвинение в предательстве. 

*****

Встреча с Демоном была назначена в Хасине. И прошла намного лучше, чем ожидал правитель Драконов. 

Во-первых, догадка о том, что Императрица мелкая мстительная сучка подтвердилась, что порадовало старика, ведь предательство в ближнем окружении было не приятно не только самим фактом своего свершения, но и тем, что Керкетхе допустил ошибку, поддавшись старческой сентиментальности и приблизил к себе сына. 

Во-вторых, демоны получили кольцо Императрицы без его участия, а вместо кольца Императора потребовали всего лишь развязать войну с людьми. 

Оказалось, что чуть больше месяца назад группа людей и волшебников разгромила гильдию охотников и нарушила условия Мирного договора. С ними так же была плененная дракониха, которая теперь прислуживала вампирам и была частью демонской делегации. Какого же было удивление Рах'Эмара, когда он узнал в ней свою племянницу не передать словами. Взамен на помощь драконов в захвате Королевства V Земель, измученную пребыванием в Мертвых пустошах Эрилану отпустили вместе с ними. Напасть решили в день осеннего солнцестояния, когда ночи становятся длиннее, а дни короче, давая вампирам и драконам фору в перемещениях. 

К сожалению, память драконихи, да и сама она была не в лучшем состоянии, а многое из того что Лана бессвязно рассказывала и вовсе напоминало бред. По возвращению в Ашхабар, Керкетхе передал племянницу под опеку Лассара, который должен был сделать все возможное для восстановления её физического и душевного здоровья. 

Маэлькорху же пришлось остаться в Хасине и стать полномочным представителем императора в этом городе. Полномочиями меж тем Керкетхе его не наделил. Лишь громкой должностью и обязанностью досконально следовать всем указаниям, которые он будет получать с помощью переписки. 

*****

26 вечер месяца Огня Очага

Его армия, пылающая праведным гневом мести людям за разразившийся пол года назад пожар в Ашхабаре уже поджидала близ Лимпии. Запущенные в небо бумажные фонарики должны были послужить сигналом к нападению. Керкетхе не волновался за судьбу этого проекта, считая противников слишком глупыми и ничтожными для того, чтобы драконы могли потерпеть поражение. Столица будет захвачена уже к утру. Маэлькорх и Рихтер убьют королевскую семью и передадут ему людскую корону. А дальше… Рах'Эмар сгорал от любопытства сколько времени Королевство V Земель будет биться в предсмертных конвульсиях, сражаясь с вампирами на севере и драконами на юге. Месяц? Два? К концу года оно падёт. А там если удастся собрать все рубины, то Демон накроет весь материк заклятьем вечной ночи и, наконец-то, воцарится эра драконов. Правда вампирам надо будет что-то есть, но в последние годы они отлично наладили взращивание людей на фермах в пустошах. 

Восседая на троне, Керкетхе вертел в пальцах здоровой руки блестящий крюк, заменивший отрубленную конечность. Он служил ему не только напоминанием об ошибке свершённой брачной ночью, когда став императором и упиваясь собственным могуществом, Рах'Эмар точил лясы вместо того, чтобы трахать жену; но оказался и полезным инструментом в пытках. Острый, затейливой формы. И почему он раньше использовал только ножи, плетки да меч? Столько удовольствия способен доставить один крюк, применённый с умом к разным нежным частям эльфийского тела. В пору спасибо сказать этой неблагодарной девчонке. Он сделал её Императрицей! Возвел в ранг пред которым склонилась бы вся империя! А она в отместку отсекла ему руку. Впрочем, теперь уже Эшшеры наверняка нет в живых — никто кроме него не властен снять удерживающий ошейник, а значит Императрицу разорвало на части стоило лишь её драконье ипостаси надумать впасть в спячку, и Керкетхе искренне надеялся на то, что принц присутствовал при этом. И её кровь теперь целиком и полностью на его руках. 

Говорят перед встречей с одной женщиной не стоит думать о другой, но трагическая судьба предшественницы вызывала на лице старика самодовольную улыбку. Даже проиграв, он одержал победу. Хитрость — лучшая из возможных тактик для достижения желаемого и враги устранились сами без каких-либо дополнительных усилий с его стороны. 

Тихие шаги остановились пред дверью в тронный зал. Глашатый, вошедший первым, объявил о прибытие Корэана Ваз’Заэрах Ше'Детх с дочерью и Император повелел им войти, а после сделал знак страже, оставить его с подданными наедине. Они подошли ближе и поклонились в принятой учтивой манере. Стыдливый отец, пытался что-то приветственно блеять, но Керкетхе перебил его. 

— Вели ей раздеться. — властно сказал он, откинув капюшон императорской мантии и пристально рассматривая девушку. — Я хочу посмотреть на купленный мной товар. 

Сцена, разыгравшаяся перед ним была прекрасна сама по себе и наблюдал за ней Рах'Эмар с нескрываемым удовольствием. Чужие муки будь то физические или душевные не переставали его радовать, а этот нетронутый, толком не раскрывшийся бутон лотоса, обещал ему множество приятных моментов.

+4

16

26 вечер месяца Огня Очага

Робкое дыхание оставило круглый белый след на окне. Ассоль сделала еще пару выдохов, увеличивая пятно, и написала на нем «Маэль». Палец замер в миллиметре от надписи, будто решая, продолжить ли фразу словом «дурак» или оставить как есть. За дверью послышались шаги, и девочка поспешно стерла свои каракули с окна. После того, как Маэль бросил ее, Анарсоэль твердо решила убедить всех окружающих и саму себя, что «брат» ей безразличен. А подобные надписи, пусть и с грубой припиской, компрометируют наследницу Ваз 'Заэрахов почище томных взглядов и мечтательных охов и ахов. Однако в этот раз слуги прошли мимо, никто не потревожил покой юной драконицы, и ее мысли тут же вернулись в обиженно-романтическое русло.

Как истинная представительница слабого пола, Ассоль придумала себе красивую сказку про прекрасного принца в лице Маэлькорха. В этой сказке он обязательно должен был признаться ей в любви, отвести под венец и сделать самой счастливой девушкой на свете. Когда же юноша исчез, нарушив не известный ему, но обязательный к исполнению сценарий, то тут же заклеймил себя дураком, подлецом и предателем в девичьих глазах. Анарсоэль страдала так, как только может страдать совсем молоденькая девушка, впервые что-то почувствовавшая к мужчине. Ослабить сердечные боли не могли ни сладости, ни прогулки в саду, ни даже шикарные платья, сшитые один-в-один как у пропавшей Эриланы…наконец-то их можно поносить, пока та не вернется и не обвинит Ассоль в подражательстве.

Быстрый взгляд в зеркало на себя в новом платье, еще одна конфета в рот и еще один вздох, полный страдания. Рука непроизвольно потянулась к букету цветов, стоявшему на подоконнике, и выудила оттуда ромашку.

«Любит, не любит, плюнет, поцелует», - принялась бубнить по нос Анарсоэль, отрывая лепесток за лепестком.

Чем выше возносились ее мечты о Маэле, тем больнее потом они разбивались при падении. В вихре любовных переживаний Анарсоэль совершенно упустила из виду как причину исчезновения Маэлькорха, так и государственный переворот. Она, безусловно, слышала и наблюдала, как Керкетхе спас Ашхабар после предательства Катилианов и Дар'Кетхерионов, присутствовала на его свадьбе с Эшшерой, недоумевала, когда последняя сбежала из столицы с опальным принцем, отказавшись от короны императрицы…Странная она! Хотя все Дар'Кетхерионы с чудинкой. Вот и брат Эшшеры, Эшшерон, тоже явно не в себе. Ну кто в своем уме выберет в жены девушку, подобную Инессе? Анарсоэль говорили, что та не выходит из покоев, не обвешавшись оружием с ног до головы – даже спит с ним! Может, это и неправда, но как-то Несси прошла мимо Ассоль и так звенела при ходьбе…Или Ассоль тогда все показалось, а звенели ее собственные браслеты?…Зато ростом Инесса, в отличие от Ассоль, не вышла: выглядит так, будто у нее отец не Рэтх'Тахл, а какой-нибудь гном из Хасина. Ассоль всегда подозревала, что маленький рост и маниакальная любовь к оружию у Инессы – последствия тайных любовных похождений ее матери. Ну ладно, не всегда, а после того, как Маэль исчез, разбив сердце Анарсоэль. С тех самых пор любые влюбленные парочки вызывали у обычно милой и славной девочки плохо скрываемое раздражение.

Взгляд темных глаз пробежал по скучному и безрадостному пейзажу за окном, перескочил на внутреннее убранство девичьей спальни, которое тоже казалось скучным. Таким же скучным, как и жизнь в столице. В столь юном, как у Ассоль, возрасте сложно воспринимать всерьез судьбы семьи и империи. Сбежала императрица – новую найдут. Папины склады сгорели – он их восстановит и заработает уйму денег. Жаль только, что императору пришлось казнить так много драконов. Неужели все они поддерживали предателей и мятежников? Ужасно, вот и верь после этого окружающим! Однако политические решения, а также реформы нового правителя мало волновали юную Ассоль. Кого вообще заботят приказы нового императора, когда последний листочек ромашки указал на «не любит»?

Страдания Анарсоэль были неожиданно и грубо прерваны отцом, вошедшим в покои дочери без стука. Ваз’Заэрах выглядел взволнованным, его глаза странно блестели, руки то и дело сжимались в кулаки, а на щеках играл лихорадочный румянец.

- Приведите ее в порядок, - рявкнул он, и в комнату следом вбежало несколько эльфийских служанок. Что послужило причиной невразумительной суеты, созданной Корэаном, Анарсоэль выяснить не удалось: эльфийки буквально закружили ее в водовороте притираний, масел, эссенций, а также шелка, шпилек и невероятного количества процедур, придуманных, чтобы превратить обычную девочку в прекрасное и изящное видение. Одна из особо старательных прислужниц в конце ритуала красоты даже попыталась запихнуть в лиф Анарсоэль скрученные носовые платки, чтобы визуально увеличить ее «богатый внутренний мир». Но тут драконица не выдержала и выбежала к отцу, ожидавшему ее за дверью.

- Куда мы идем? А мама с нами? Почему ты так торопишься? – Ассоль осыпала Корэана вопросами, но тот отмахивался от не в меру любопытной дочери-подростка, удостоив ее лишь замечанием об аудиенции у императора. - И Маэль там будет? – вырвалось у жившей полгода взаперти девочки прежде, чем она успела сообразить, что нельзя столь явно нарушать данное себе обещание в игнорировании бросившего ее «брата». Однако она никак не ожидала последовавшей за этим реакции любимого и любящего отца. Тот резко развернулся к дочери, притянул ее к себе, больно ухватив за локоть, и полным гнева и страха голосом потребовал никогда впредь не упоминать Маэлькорха, особенно в присутствии Керкетхе. Сейчас на Анарсоэль смотрел не ее отец; перед ней стоял чужой мужчина, такой раздраженный, испуганный, что девочка сама задрожала и более не проронила ни слова.

Анарсоэль вошла в тронный зал, опустив глаза долу и держась позади Корэана. До ее слуха не доносились разговоры или чьи-либо шаги, а поднять голову и посмотреть по сторонам девочка боялась. Шок от недавнего поведения отца еще не прошел, и смутное ощущение чего-то неправильного пробежало противным холодком по всему телу.

За спиной раздался какой-то шорох и звук закрывающихся дверей: теперь Анарсоэль слышала лишь собственное дыхание и голос отца, обращавшегося к императору. Странно, разве представление девицы ко двору не должно происходить в присутствии представителей знатных родов? Или ее сюда привели не за этим? Нет, не может быть, что еще делать Ассоль при дворе, как не сопровождать отца, решившего объявить о намерении сватать дочь? Вот влюбится в нее какой-нибудь смелый и красивый дракон, будет Маэль знать! И локти кусать от досады. Приятные мысли о страдающем под ее окнами Маэлькорхе ненадолго отогнали страх, и губы Ассоль тронула легкая улыбка счастья.

— Вели ей раздеться. — властно сказал он, откинув капюшон императорской мантии и пристально рассматривая девушку. — Я хочу посмотреть на купленный мной товар.


Анарсоэль встрепенулась, словно испуганная птица, и впервые с момента входа в тронный зал подняла взгляд. Темные глаза, еще хранившие тень мысли о мести Маэлю, встретились со взглядом императора. Старый, изуродованный и почему-то уставший – именно таким Керкетхе показался девушке. Крюк вместо руки, ожоги – от вида этих увечий вблизи, а не издалека, как ранее, сердце Ассоль сжалось, а в ее собственную ладонь как будто впились сотни иголок.

Уродства императора не вызывали в Анарсоэль отвращения или ужаса, однако ее тело реагировало на них по-своему: болью и спазмами на местах ран Керкетхе, словно проверяя, что хозяйке повезло, и этих увечий у нее нет.

Ладонь отца легла на плечо дочери, выводя ту из транса, и толкнула вперед. Ассоль сделала один шаг, не понимая, что от нее требуют и оглянулась на Корэана. Тот явно нервничал, а на его лбу выступила испарина. Побелевшими губами он повторил дочери приказ императора.

«Нет», - это слово застряло в горле Анарсоэль. Девочка замерла, не в силах ни перечить, ни подчиниться смотрящим на нее мужчинам. Непонимание происходящего, удушающая горечь, перекрывшая дыхание, и звенящее ожидание рассекли жизнь драконицы на «до» и «после». Происходящее казалось дурным сном; еще чуть-чуть, и Анарсоэль проснется у себя в постели, чтобы снова жить беззаботной жизнью, костерить Маэля в сердцах, гадать на ромашке и вертеться в новых платьях перед зеркалом.

Однако дыхание отмеряло секунду за секундой, а сон не кончался. Приблизившийся сзади отец сам попытался снять чертово платье, но Анарсоэль резко развернулась и, инстинктивно защищаясь, оттолкнула его от себя.

- Я сама, - сказала она голосом, вдруг показавшимся ей чужим и живущим собственной жизнью. Как, собственно, и ее руки, расшнуровавшие платье, благоухающее розовой водой. Тяжелая от украшений и оборок ткань упала на пол, оставляя тело Анарсоэль скрытым лишь тонкой нижней сорочкой. Глаза девочки, не отрываясь, смотрели на отдавшего приказ императора, и по его взгляду она поняла, что платья ему мало. Сорочка также отправилась на пол. Пустота в сознании и в душе Ассоль не позволяла ей до конца осознать унижение и ужас происходящего. Девушка стояла, как статуя, без движения, под взглядами двух мужчин: изучающим – императора, испуганным – отца. Отца ли? Станет ли отец подвергать дочь такому позору? Станет ли продавать ее, как дичь на базаре? Как ее назвал Керкетхе? Товар? Если так, то отца у нее более нет, у товара не бывает родителей. Сердце сделало еще один удар, и Анарсоэль, перешагнула через тряпки по направлению к покупателю.

+4

17

26 вечер месяца Огня Очага

От пристального взгляда Керкетхе не укрылся вызов, с которым его новая игрушка перешагнула соскользнувший с неё ворох одежды, что делало её интересной находкой и обещало ему множество разнообразных удовольствий от близкого общения. Честно признаться, отпора, который Анарсоэль дала отцу император не ждал, так же как и того, что она будет бесстыже стоять перед ним, не пытаясь ни прикрыться, ни потупить взор. Фигура же слишком юной для «замужества» драконихи не вызвала в нём живого интереса и император равнодушно рассматривал представшее перед ним обнажённое тело. С другой стороны, чем раньше начнешь, тем раньше родишь. Может поэтому драконы не способны плодиться как люди и эльфы? Пропускают самый плодотворный возраст, дожидаясь совершеннолетия? Если это так, то обществу придется забыть традицию женитьбы только после наступления пятьсот сорокового дня рождения.

— Повернись. — приказал он, не желая чтобы девка и дальше пялилась на его увечность и через какое-то время, достаточное для того, чтобы можно было в полной мере насладиться повисшем в зале напряжением, сделал пренебрежительный знак здоровой рукой Корэану. — Сделка заключена. Можешь идти. — сказал он с интонацией в которой явственно читалось не предложение, а приказ убираться из зала.

Стоило отцу Анарсоэль покинуть помещение, как Император, опираясь на трость, поднялся с трона и спустился к все еще стоявшей к нему спиной обнажённой драконихе. Он растягивал каждый шаг, чтобы жертва в полной мере могла насладиться его приближением и неизвестностью, которую оно влекло за собой. Остановившись так близко, чтобы при желании можно было её ударить, Керкетхе приказал развернуться.

— Я хочу чтобы ты уяснила для себя одну вещь. — сказал он, смотря в глаза наследнице Ваз'Заэрах, которой и наследовать без его помощи в сущности было нечего, кроме огромного количества долгов. — Я оказываю честь твоей семье, принимая тебя в качестве оплаты долгов. Ты не лучшая претендентка на эту роль, но некогда Корэан оказал мне весьма значимую услугу, и  я посчитал нужным пойти ему на встречу в этом вопросе. — стоять хромому было куда тяжелее чем ходить, а потому император медленно шаг за шагом, обошел дракониху по кругу. — Ты можешь получить все: почёт, уважение, жизнь, полную роскоши и почитания. Вся Империя преклонит пред тобой колени. — шепнул Керкетхе ей на ухо, подойдя со спины и, сделав паузу, достаточную для того чтобы девушка, обдумала услышанное добавил. — Но вначале ты должна доказать мне свою полезность.

— Одевайся. — приказал он, вновь поднимаясь к трону и продолжая меж тем свою речь. — Всем известно, что я уже дважды был женат. И обе мои жены оказались не способны исполнить единственное, на что годится женщина — родить наследника. А последняя сбежала так и не разделив супружеское ложе. — рассказывать о том, что именно эта Ятх'Эзаировская подстилка, отрубила ему кисть руки, император не собирался. — Так что третий раз эту ошибку я не совершу. Моей женой, а значит и Императрицей станет та, которая родит мне сына.

Удобно устроившись на троне, Рах'Эмар дождался пока Анарсоэль оденется и позвонил в маленький хрустальный колокольчик, прикрепленный к одной из рукоятей. В тот же миг, будто бы только этого и ждал возник Альешь и склонился в глубоком почтительном поклоне.

— Проводи госпожу Ваз'Заэрах в отведенные ей покои. Пусть служанка  снимет мерки для нового гардероба. Тот что у нее есть слишком безвкусен и вонюч. Так же найдите во что ее переодеть и помойте. Я навещу её как только освобожусь.

Отдавая приказы верному слуге, Император намерено делал акцент на том, что Анарсоэль для него всего лишь вещь, причем не лучшая. Словно бы товар, хоть и не оказался порченным, но и не оправдал его ожиданий. Альешь слушал не поднимая глаз, кивнул и открыв перед девушкой одну из боковых дверей пропустил её перед собой.

-------------- сюжетное ---------------

По безлюдным коридорам дворца Ассоль шла следом за немым слугой императора, а чуть позади за ними бесшумно следовали двое стражников. Комнаты, специально подготовленные для девушки, были в непосредственной близости от покоев Керкетхе. Пол в них был выложен черными мраморными плитами с красными прожилками, стены оформлены такими же колонами. В гостиной находился большой обеденный стол, над которым висел украшенный рубинами канделябр. Вокруг стояло несколько резных стульев, обитых красным бархатом. Окон в комнате не было, но заменой им служила выложенная из цветного калёного стекла мозаика размером практически со всю стену, и повествовавшая о битве Майи с  Кором, где последний был обезглавлен и тело его поглотила бездна. Спальня была так же уставлена дорогой мебелью, украшенной рубинами и выполнена в тех же черно-красных тонах. Кровать покрывали шелковые простыни, вышитые по краям родовым именем нового императора. Балдахина над ней не было, но с четырёх сторон её украшали, упирающиеся в потолок крепкие столбцы с вырезанными на них драконами. С каждой стороны этого величественного ложа, в полу были закреплены выполненные из черного метала кольца – два у изголовья и два с противоположного края. К потолку крепилось огромное зеркало, в украшенной рубинами раме.

Напротив кровати на стене висел вышитый золотом гобелен с гербом торгового клана, который теперь венчал символ императорской власти. Ковров ни в одном из помещений не было. Из спальни можно было попасть в туалетную комнату и пока практически пустую просторную гардеробную, за которой скрывалась еще одна маленькая комната, отведенная для служанки.

В покоях юную хозяйку поджидала эльфийка, склонившаяся перед ней в почтительном поклоне. Альешь грубо пихнул её, объяснил знаками приказ императора и ушел, оставив девушек наедине.

— Что госпоже будет угодно сделать в первую очередь? — робко поинтересовалась  служанка, не решаясь оторвать свой взгляд от пола. Выглядела она уже не юной и в отличие от девушек, служивших в гаремах, носила простое платье, с обтягивающими кружевными рукавами доходившими до запястий, воротником стойкой и строгой прямой юбкой в пол. Ткань платья была не из дешёвых, но не украшена ничем примечательным, кроме герба рода Рах'Эмар с императорским вензелем сверху, а его черный цвет больше подходил для траура. Светлые волосы эльфийки были коротко острижены, и хотя она и явно старалась их как-то облагородить, местами торчали в разные стороны.

эльфка

http://s019.radikal.ru/i638/1711/a5/8c078dadc4a5t.jpg

---------- конец -------------

Оставшись в одиночестве, Керкетхе придался размышлениям, которые были прерваны докладами о свершившемся нападении на Лимпию и его первых результатах. И хотя разнести город было необходимо для демонстрации мощи драконьего войска, часть мирных жителей он приказал взять в плен. Их можно было легко продать на невольничьем рынке, да и солдатам на привале развлечение. Но рынок, конечно, приоритетное направление, а потому командирам был отдан приказ товар не калечить и до поры до времени содержать в разбитом в джунглях лагере.

Следующим на прием к императору пожаловал Лассар, доложивший о состоянии здоровья Эриланы, которая в скором времени обещала прийти в норму. Отпустив главу клана медиков, подписав для него разрешение взять очередную молодую дракониху в жены, Рах'Эмар задумался о необходимости составить выгодную партию и для племянницы, которая теперь, после исчезновения родителей, была полностью под его опекой. А учитывая тот факт, что девушка провела в плену у вампиров какое-то время и не могла более похвастаться ничем, кроме родословной задача эта была не простой. С другой стороны, близкое родство с ним, могло сделать будущего мужа Ланы наследником империи драконов, если Анарсоэль окажется бесполезной пустышкой.

Вспомнив о юной любовнице, Керкетхе криво улыбнулся, предвкушая время полное развлечений и задумался о том, как бы провести его с наибольшей пользой и чем «порадовать», ожидающую девушку, не нанося меж тем серьёзный урон её здоровью. Любовно проведя пальцем по крюку, венчавшему теперь правую руку, Император невольно вспомнил о жене. Отрубила бы она кисть, зная каким удивительным орудием пыток станет заменивший её крюк?

Покончив с государственными делами, Император занялся приготовлениями к предстоящей встрече. Он не хотел, чтобы Анарсоэль скончалась от заражения крови, а потому протер кинжал и крюк специальным раствором. Задумчиво пройдя в гардеробной мимо набора плеток, Керкетхе, закрепил самую маленькую из них, предназначенную для лошади на пояс, удерживавший полы бордовой шелковой мантии, в которую он облачился, скинув парадные одежды. Подозвав Альеша, Рах'Эмар приказал старику-слуге принести в покои любовницы прочные верёвки, и выпил специально приготовленную для него Лассаром порцию зелья, без которого увы, после не удачной брачной ночи более не мог обходится.

— Надеюсь, я не заставил себя слишком долго ждать. — зловеще сказал Император, без стука входя в покои Анарсоэль и оглядывая её хозяйским взглядом, раздумывая с чего же всё-таки начать. С Эшшерой было как-то проще – бесчувственную дракониху было легко подвесить к потолку, а эту еще попробуй поймай, если надумает удрать, но на этот случай с другой стороны входных дверей дежурили приближенные к нему стражники, так же как и Альешь немые, и поэтому Керкетхе был уверен в том, что даже если они и догадываются о том, как развлекается император, то при всем желании не смогут никому рассказать. — Думаю не надо объяснять, что пришел я не за разговорами, так что прояви гостеприимство и проводи меня в спальню.

Следуя за девушкой, Керкетхе намерено хромал сильнее обычного. Звук с которым наконечник трости соприкасался с мраморным полом словно отмерял оставшееся время до момента, когда Анарсоэль окажется полностью в его власти. И Рах'Эмар наслаждался этим предвкушением, чувствуя ее волнение или может быть даже страх. Эльфийка, приставленная служить Ассоль, завидев императора с нескрываемым ужасом на лице скрылась в своей коморке. Она была очень способной. Единственной, кто смог разобраться в языке жестов, которым пользовался Альешь, и лишь это спасло ей жизнь, хотя для службы во дворце её тело и пришлось скрыть под столь не типичном платьем.

Оказавшись в спальне, Керкетхе крюком распорол одеяние Анарсоэль, сжал рукой одну из грудей, так что на нежной коже остались следы ногтей и неожиданно резко ударил девушку по лицу, отшвыривая тем самым в сторону кровати, а после схватив за волосы, затащил на приготовленное для них ложе, не давая возможности вырваться или отползти, раздвинул ноги коленями и с силой вошёл в неё, под самые сладостные звуки в мире — женские крики, что были для него равносильны стонам. Вонзаясь членом до самого основания, испытывая раз за разом боль от соприкосновения с ожогами на собственной плоти, чувствуя запах крови, растекающейся по её и его ногам, Рах'Эмар испытывал удовольствие, не сравнимое с тем, что доставляли эльфийки, ведь с каждым разом когда он будет брать теперь принадлежащее только ему тело, мечта о наследниках будет становиться реальней. Боль, крики, кровь дурманили рассудок императора и он не сразу заметил, что кончил и теперь ему нужен разогрев для продолжения. Распяв любовницу на кровати, лицом к потолку, чтобы она могла любоваться в зеркале своим отражением, он закрепив веревки на её лодыжках и запястьях, и привязав их к специальным кольцам в полу, облизнул пересохшие губы, поглаживая крюк примериваясь к юному телу. «Ноги» — наконец-то решил он и приступил к запланированному ритуалу.

— Всякая вещь должна иметь хозяина. Всякая вещь должна быть подписана. — зловеще бубнил он себе под нос, старательно выцарапывая свое родовое имя сначала на одном, а потом и на другом бедре Анарсоэль, пока не возбудился настолько, что смог вновь взять её, и делал это снова и снова, пока девушка не потеряла сознание, а он не стал на еще один шаг ближе к исполнению заветной мечты. Оставив, теперь уже в полном смысле этого слова, любовницу на попечение служанки, Император довольный собой как никогда, вернулся в собственные покои. Ему было необходимо несколько часов поспать для того чтобы восстановить силы и вернуться к императорским обязанностям, а после захода солнца, он планировал вместе с необходимой охраной покинуть Ашхабар и уединиться со своей новой игрушкой в Замке на Утесах, куда значительно быстрее долетали бы новости с поля сражений в Землях Королевства, да и должен был прибыть Маэль вместе с подручным, если им удалось завладеть короной людей.

Отредактировано Барбариска (2017-11-21 15:21:35)

+4

18

26 вечер месяца Огня Очага

Ассоль развернулась по приказу императора и встретилась взглядом с драконом, когда-то бывшим ее отцом, а теперь продавшим ее, как бездушный товар. Тот прятал глаза, словно побитый пес, не имея сил смотреть на обнаженную дочь и не выдерживая ее взора, полного ненависти. Сейчас, когда Керкетхе не видит ее лица, можно позволить себе эту малость, не дающую расплакаться от боли и унижения прямо в тронном зале. Только ненависть и гасила ее слезы, приглушала позор и стыд от происходящего. Она страшилась императора, но не ненавидела его: он покупатель, и предложение о продаже, судя по словам мужчин, поступило не от него. Оставалась лишь ненависть к отцу, который ее сбыл; ненависть к матери, которая позволила сотворить такое с дочерью; и ненависть к самой себе, что едва сдерживает слезы, как какая-то мелкая девчонка. Ну уж нет, она не доставит удовольствия Ваз'Заэраху и не покажет, как ей страшно.

- Ты мне больше не отец, - одними губами прошептала Анарсоэль, глядя прищуренными глазами на подлеца, и тут услышала разрешение уйти. Она уже было хотела подобрать сорочку и платье, так и лежавшие перед ней на полу, но оказалось, что те слова ее не касались. Едва Корэан покинул тронный зал, за спиной драконицы раздались медленные гулкие шаги императора. Его трость отбивала удары при ходьбе, как набат. Так же бил колокол, когда Ашхабар охватило пожаром, и их семья потеряла все свои склады и товары. Прошло всего полгода с того дня, а кажется, будто это было в другой жизни.

«Сделка заключена», - эти слова звучали в голове Ассоль, вторя ударам наконечника трости об пол. В голове девушки наконец сложилась омерзительная цепочка событий. Сколько раз она, поедая новые лакомства или крутясь перед зеркалом в новом платье, повторяла себе, что отец придумает, как выбраться из долгов. И он, похоже, придумал, продав свою дочь императору. Только сейчас девочка вспомнила указы о гаремах, включении в них женщин глубинных и песчаных драконов в случае наличия договора купли-продажи. Выходит, ее тоже так продали, несмотря на иное происхождение? Выходит, ей теперь жить в гареме Керкетхе среди эльфиек?

Вот почему ее держали взаперти все эти месяцы! Наверняка именно сделкой между Ваз'Заэрахами и императором объясняется отсутствие Маэля: это не он не хотел ее видеть, это его не пускали! Ассоль вцепилась в очередную наспех выдуманную сказку про Маэля, как в спасительную тростинку. Ей нужен был хоть кто-то в ее жизни, кто не предал ее. Для императора она лишь гаремная шлюха, для семьи – способ избавиться от долгов. У нее не осталось никого, кроме Маэлькорха, ей нужно было верить хотя бы в него.

Керкетхе остановился и приказал обернуться; он стоял так близко, что Анарсоэль казалось, будто она чувствовала выдыхаемый им воздух на своей шее. Девушка выполнила приказ, не опуская взгляда. Ей нет пути назад в предавшую ее семью, но и рабыней среди никчемных и подобострастных эльфиек она не станет. Инстинктивно она чувствовала опасность, нависшую над ее жизнью, но более страха перед стоящим рядом мужчиной был страх унижения и низвержения ее до роли эльфийской рабыни. Даже сквозь внутреннюю дрожь и панику Ассоль почувствовала, как ее сердце наливается злостью от слов, что она «не лучшая». Маленькая девчонка, жившая в тени таких красивых женщин, как Эрилана, мечтала вырасти и затмить их. Затмить во всем. Кулаки Ассоль непроизвольно сжались, а глаза полыхнули едва скрываемы возмущением. Драконица гордо подняла острый подбородок, но на этом ее возмущение стухло, побежденное страхом, и в итоге девушка не проронила ни слова.

Император написал(а):

Ты можешь получить все: почёт, уважение, жизнь, полную роскоши и почитания. Вся Империя преклонит пред тобой колени. — шепнул Керкетхе ей на ухо, подойдя со спины и, сделав паузу, достаточную для того чтобы девушка, обдумала услышанное добавил. — Но вначале ты должна доказать мне свою полезность.


Тело дало слабину, и крупная дрожь пробила Анарсоэль. Чем дальше говорил Керкетхе, тем сильнее округлялись глаза девушки, уже с трудом контролирующей свои эмоции. Стараясь хоть как-то унять озноб, она медленно принялась одеваться, подчиняясь приказу Керкетхе: зачем быстро натягивать одежду, если он уже успел рассмотреть ее с ног до головы? К тому же, он еще не раз увидит ее голой в спальне. И не только увидит. О том, что происходит между мужчиной и женщиной наедине, девушка прекрасно знала: егоза, выведавшая тайну происхождения Маэля благодаря умению прятаться, имела возможность подсмотреть за взрослыми в самые интимные моменты. Приезжавшие к Ваз'Заэрахам гости, родственники и торговые клиенты не догадывались о тайных лазах и нишах, изобилующих в доме. Зато о них знала Ассоль, умело прятавшаяся там и не испытывавшая ни угрызений совести, ни стыда от увиденного. Только еще большее любопытство. Она даже почти пробралась в покои Маэля, чтобы поглазеть и на него, но кто-то нашел ее лаз ранее и успел заделать тайный проход. А потом ее заперли в родном доме, будто в темнице…И выпустили только сейчас, чтобы продать.

Тот факт, что ее отдали не в гарем, а на роль императрицы, с одной стороны, польстил девушке, вызывая в юном сердце торжество над более красивыми старшими подругами. Но с другой стороны, Анарсоэль боялась уготованной ей участи, хотя сама пару часов назад мысленно насмехалась над сбежавшей от императора Эшшерой. Однако до конца все осознать девочка не могла: туман обиды на семью и страх по-прежнему застилали ее разум, не позволяя другим чувствам взять верх в ее сердце.

Император написал(а):

Я навещу её как только освобожусь.


- Я еще тут, Ваше Величество, вам нет нужды говорить обо мне в третьем лице; и я…я буду рада вас видеть, - перед тем, как покинуть тронный зал, Анарсоэль последний раз встретилась глазами с императором. Она уже смогла обуздать свои чувства, запрятать их глубоко в сердце и одарить Керкетхе ничего не выражающим взглядом. Не подозревая, какая участь ее ждет, Ассоль выпрямила спину и с напускным спокойствием проследовала в свои новые покои за Альешем.

***

Покои, отведенные Анарсоэль императором, вызвали у девушки едва контролируемое отвращение: безвкусный черно-красный кич выпячивал богатство короны самым непотребным образом. Помещения напоминали провинциалку, приехавшую в столицу и по такому случаю нацепившую на себя все лучшее, что у нее было, сразу. Однако теперь эти стены без окон стали новой резиденцией для будущей императрицы. Девочка понимала, что назад, в родной дом, она не вернется, да и не захочет после такого предательства. На Маэля тоже рассчитывать не стоило; сколь бы ни был смел и прекрасен он в глазах влюбленной девчонки, даже она сквозь пелену любви осознавала, что против отца-императора тот не пойдет. Ассоль осталась одна, и ей предстояло сделать все для того, чтобы выжить в новых условиях. Но она ни за что не сдастся, она всем докажет…что-нибудь.

Служанку Ассоль заметила не сразу, увлекшись разглядыванием вычурного интерьера своей тюрьмы. Попросив ее приготовить ванну и принести поесть, девушка склонилась к кольцам, припаянным по углам кровати. Зачем они? Заправлять балдахин? Но его же нет. И это зеркало над ложем – кому может понадобиться такое украшение кровати, если во время сна на свое отражение любоваться физически не получится? Может, спросить у служанки? Да нет, откуда той знать.

Замеры для платьев, купание, новый наряд, укладка мокрых от воды волос – эльфийка носилась с Анарсоэль, как с писаной торбой, а та лишь молча терпела все ритуалы, мысленно проигрывая в своей голове все, что видела ранее в спальнях своего бывшего дома, применяла это на себя и на императора – и мысленно содрогалась. Она мечтала не о таком муже. Сначала представляла, что ее первым мужчиной станет прекрасный дракон, как из сказки. Потом этот дракон незаметно уступил место Маэлькорху в окружении свечей, лепестков роз и прочей романтической пудры. А получила она...

Улучив момент, пока эльфийка отвернулась, убирая банные принадлежности, Ассоль украдкой вытерла выступившие слезы и постаралась взять себя в руки. Она просто закроет глаза и представит Маэлькорха на месте императора, а потом, когда все закончится, что-нибудь придумает.

Анарсоэль была так погружена в свои мысли, что не сразу заметила немого старика, который привел ее сюда. Но того, кажется, будущая императрица не волновала: не глядя в ее сторону, он прошел в спальню, кинул у кровати какие-то веревки и был таков. Вопрос застыл в глазах девушки, обращенных на служанку, но та в одно мгновение замолчала, едва вдалеке заслышался уже знакомый звук императорской трости.

Император написал(а):

Надеюсь, я не заставил себя слишком долго ждать… Думаю не надо объяснять, что пришел я не за разговорами, так что прояви гостеприимство и проводи меня в спальню.


- В…, - голос Анарсоэль все же предательски дрогнул в самый неподходящий момент. Тон, которым говорил император, напугал девушку столь же сильно, сколь и осознание неотвратимости близости с этим мужчиной. Уродливым стариком. Императором.

Сейчас, когда их секс стал неизбежной реальностью, на Ассоль обрушилось осознание, что она совершенно не готова: не хочет делить с ним ложе, рожать ему детей, носить его имя. Она хочет обернуться драконицей и улететь подальше от Ашхабара, с Маэлем или без него, к людям, эльфам, да хоть к нежити, только бы этот старик ее не трогал!

Огонь свечей отражался кровавыми всполохами от красных прожилок в полу, от украшавших мебель рубинов, от обманных витражей. Так вот почему в покоях нет окон! Чтобы она не улетела! Обернуться и растерзать старика тоже не получится: стража прикончит ее прежде, чем она осознает первый вздох свободы без мужа.

Анарсоэль поняла, что ей не сбежать, что Керкетхе идет на шаг впереди, предугадывая ее попытки побега. Все верно, она не первая из его жен, и ее предшественница смогла уйти из Ашхабара. Второго такого позора император не допустит, это понимала даже такая юная девочка, как Ассоль. Ей оставалось лишь смириться со своей участью: она не сможет сбежать, и Керкетхе все равно возьмет ее здесь и сейчас.

– Ваше Величество, прошу за мной, - так же, как и в тронном зале, Анарсоэль выпрямила спину и, стараясь не выдать дрожи, прошла в спальню. Надо перетерпеть, просто перетерпеть, а потом она обязательно что-нибудь придумает!

Вдруг крюк, заменяющий императору руку, метнулся перед Ассоль. Звук рвущейся ткани заставил девушку зажмуриться, и она не увидела занесенного над ней удара. Щеку обожгло резкой рваной болью; юная драконица, не устояв на ногах, отлетела назад и врезалась спиной в одну из колонн, обрамлявших кровать. Теплые струйки крови скатились по пульсирующей от боли щеке – след от кольца императора, оставленный ударом, был хоть и не глубоким, но кровоточил сильно. Ассоль едва успела утереть лицо тыльной стороной ладони, как была грубо подхвачена за волосы вверх и через мгновение оказалась на ложе под нависшим над ней насильником.

Боль, последовавшая следом, заставила совсем юную и не готовую к близости девушку сорваться на вопль ужаса. Ни избиение, ни падение не шли ни в какое сравнение со жгучей пыткой, разрывавшей тело Анарсоэль. Любые попытки сопротивления лишь причиняли ей еще больше страданий, заставляя кричать все сильнее с каждым новым проникновением. Издевательство продолжалось и продолжалось, - девочка оставила попытки освободиться из-под туши насильника, который, казалось, был одурманен своей похотью и болью жертвы. Она молилась о забытьи, но никак не могла потерять сознание, чтобы прекратить надругательства над собой. А Керхетхе не останавливался. Уродливое тело императора и запах его старческого пота вызывали тошноту у Анарсоэль; их соитие, грязное и омерзительное, на замаранной кровью постели заставляло ее страдать и физически, и душевно.

В какой-то момент все вдруг остановилось. С губ Ассоль сорвался смешанный с плачем стон облегчения: сейчас Керхетхе уйдет, и она останется одна. Запрется в комнате и…Запястья резко обожгло; Анарсоэль попыталась дернуться, но измученное тело отказывалось подчиняться хозяйке. В потолочном зеркале она видела, как следом за запястьями вокруг ее лодыжек обвились принесенные немым слугой веревки. Но зачем император привязывает ее?! Она, обессиленная, исстрадавшаяся, в собственной крови, никуда не сбежит.

И тут в отражении рядом с ее заляпанным кровью бедром Ассоль увидела крюк. Очередной виток боли накрыл девушку с головой, заставляя ее с новыми силами выгибаться и сопротивляться. За собственными криками она не могла разобрать слов, произносимых императором, а он все резал и резал ее плоть, и пытке этой не было конца. Потом он вновь овладел ей, но спасительное забытье вскоре накрыло Анарсоэль, на время прекращая ее муки.

***

Сознание возвращалось к исстрадавшейся девочке медленно, будто пробираясь через болото. Ассоль не хотела приходить в себя и вспоминать сотворенные с ней зверства, но и, вспомнив, не могла о них забыть. Рядом раздался шорох, и она все же разлепила опухшие от слез глаза. Приставленная к будущей императрице эльфийка неспешно обрабатывала ее раны; та видела в отражении над кроватью буквы родового имени Рах'Эмара, высеченные на ее бедрах, полосу, оставленную кольцом императора на щеке, синяки и следы от веревок на запястьях и щиколотках. Как же дико ее изуродованное тело смотрится на чистых, явно смененных после насилия простынях.

Девушка все продолжала изучать себя, не в силах поверить, что теперь это ее новый облик, уродливый, как и дракон, сотворивший его.

- Я уродлива, - прошептала она хриплым, сорванным от криков голосом. – Теперь он никогда не полюбит меня, прав лепесток...

Руки эльфийки замерли, так и не закончив втирать лечебную мазь в раны девушки. На лице служанки читалось нескрываемое удивление от услышанного, смешанное с немым вопросом. Неужели эта драконица умом тронулась, раз ищет любви маньяка и садиста? Эй, ее приставили, чтобы следить за физическим здоровьем новой игрушки правителя, и не предупреждали, что та умалишенная.

- Я вотру мазь, она поможет ранам зажить быстрее.

- Не смей! – не имея возможности кричать, Ассоль сипло провизжала эти слова и в порыве ужаса ударила эльфийку ногами, отталкивая от себя. – Не смей лечить их! Я тебе запрещаю! – не унималась растрепанная девушка, сверкая на служанку безумными глазами. – Пошла вон! И лекарства свои забери!

Оставшись одна, Анарсоэль коснулась кончиками пальцев букв «Рах'Эмар» на своих бедрах. Нет, их ни в коем случае нельзя лечить: пока они не зажили, Керкетхе не сможет их нанести вновь. Превозмогая боль, девочка растянула края раны и принялась наблюдать, как из нее вновь начинает течь кровь. Поймав красную струйку указательным пальцем, она попыталась поверх родового имени изнасиловавшего ее урода написать «Ваз'Заэрах», - не как имя своей семьи, а как имя Маэлькорха. Или же она может считать его Рах'Эмаром? Тогда знаки, оставленные Керкетхе, в равной степени могут указывать, что хозяин «вещи» его сын. Откинувшись на подушки, Анарсоэль истерически расхохоталась.

***

Сколько она провела времени в уединении, Анарсоэль не знала. Она смеялась, плакала, безвольно лежала на кровати, сжавшись в комок, рассматривала свои раны и снова плакала и смеялась. Постепенно эмоции от пережитого высушили ее настолько, что она не была в силах ничего чувствовать. Ничего, пустота и одинокое пульсирующее в голове желание выжить. Она не хотела новых ран и новой боли и видела лишь одно спасение для себя.

Анарсоэль поднялась с кровати и сама привела себя в порядок. Она даст императору наследника и, тем самым, освободит себя от его пыток. Придется выдержать еще несколько его визитов, но это неизбежное зло, которое нужно пережить на пути к спасению. Она боялась пыток, не желала рожать ребенка изувечившему ее уроду – но жить она хотела гораздо больше.

Будущая императрица возникла на пороге каморки своей служанки бесшумно и неожиданно. Ее белое, осунувшееся лицо не выражало ничего, кроме решимости.

- Убери свои мази подальше и принеси мне отвар шалфея и что-нибудь еще, что знаешь, для зачатия, - едва слышно, обреченно произнесла Ассоль. – Императору нужен наследник, и ты добудешь мне самые лучшие средства. И передай Его Величеству, что я была рада его визиту и готова увидеть его вновь, когда он пожелает.

Отредактировано Анарсоэль Ваз'Заэрах (2017-11-22 01:26:26)

+4

19

Выслушав отчет эльфийки о состоянии здоровья Анарсоэль, Керкетхе был удивлён переданным сообщением, не поверил ушам и приказал выпороть лживую служанку, но та настаивала на своём и пришлось ей поверить. Никто и никогда не жаждал видеть Рах'Эмара вновь и сей факт не сказать чтобы расстраивал мужчину. Он относился к нему как к должному, а тут такое рвение. Не иначе как императорский титул сыграл свою роль даже в в этом вопросе. Власть и социальное положение – решают все. Когда ты самый могущественный дракон империи, ты будешь желанным гостем, чтобы не вытворял. Такой вывод сделал Керкетхе, испытывая приятное тепло, разливающееся по всему телу от осознания того, что, наконец-то, получил то, к чему всегда стремился. А вот навещать Анарсоэль он не спешил. Веками пытая девушек, Рах'Эмар достаточно хорошо изучил женскую физиологию, чтобы понимать когда нужно остановиться и выждать, для того чтобы жертва смогла принять его вновь и выжить. С Ассоль же ему придётся быть еще более осмотрительным. В конце концов, на сегодняшний день она его самая дорогая покупка и будет слишком расточительным угробить ее, так и не получив желаемого.

Но не только приглашение повторить визит удивило Рах'Эмара, но и фраза любовницы, дословно переданная ему эльфийкой:

- Я уродлива, - прошептала она хриплым, сорванным от криков голосом. – Теперь он никогда не полюбит меня, прав лепесток.


Прожив больше тысячи лет, Керкетхе не питал иллюзий на свой счет и не минуты не сомневался в том, что загадочный «он» это кто-то другой. Более молодой и красивый, способный поразить воображение юной драконихи и стать властелином её грез. Сей факт рассердил императора, желавшего быть единственным хозяином как тела любовницы, так и разума. Мысль о том, что в мечтах она отдаётся другому дракону вызывала отвращение. А меж тем он ясно дал понять Корэану, что никто не должен и близко подходить к Анарсоэль, тем более мужчины, и сомневался что Ваз'Заэрах нарушил уговор. Слишком уж трусливым тот был, чтобы пойти ему наперекор. Но тогда остаётся лишь Маэлькорх, считавшийся братом Ассоль и романтическая связь с которым была не возможной из-за родства. Или возможной? Чтобы развеять все сомнения, Керкетхе поручил служанке втереться в доверие к госпоже и все разузнать, чем так же планировал заняться лично.

В суете дня, полного докладов, доносов и поручений, Рах'Эмар более не вспоминал о своей маленькой любовнице и её тайнах, и зашел к ней лишь перед отлетом. Возможно она ждала господина для свершения очередного соития, но то не было сейчас его целью и он явился в парадных одеждах, сопровождаемый безмолвным слугой.

— Через несколько часов я улетаю в личный замок, куда значительно быстрее будут доставляться вести с поля сражения в людских землях. — сообщил он Анарсоэль и не дожидаясь пока она обрадуется его длительному отсутствию добавил. — Ты полетишь со мной.

Подозвав Альеша, Керкетхе взял из рук слуги подобие компаса, с маленькой еле заметной иголкой по центру стрелки, указывающей направление.

— Протяни руку. — потребовал Император и когда приказ был выполнен, уколол безымянный палец любовницы, пристально наблюдая за тем как капелька крови скатывается по иголке и напитывает стрелку компаса, которая тут же начинает указывать на Ассоль. — Теперь я найду тебя, даже если ты решишься сбежать. — заверил девушку Рах'Эмар и добавил для ясности. — Найду и переломаю руки и ноги. Для того чтобы рожать детей они не нужны.

Внеся ясность, Керкетхе велел Анарсоэль собираться и сам занялся тем же. Он не знал как надолго покидает Ашхабар, а потому не мог не зайти в свой старый дом, хранивший не только личные записи и дневники, но и помещения на верхних ярусах, находящиеся на такой высоте, куда другие драконы в человечьем обличие не смеют подниматься. Разряженный воздух морозил кожу и давил на грудь, но был лучшим хранителем императорских сокровищ. Рах'Эмар бродил меж полок, заставленных банками органов и частей тела жертв, любовно протирая экспонаты специальной щеточкой и следя за состоянием растворов. Каждый из, находящихся здесь, предметов был аккуратно подписан собственной рукой и хранил в себе воспоминания о лучших из пережитых им моментов. Было здесь и сердце его матери. Правда ему пришлось её отравить и умирала она медленно, не догадываясь о скорой кончине, но часть этой суровой холодной женщины навеки осталась венцом коллекции, собираемой Керкетхе веками. Сложно было найти в этих помещениях что-то более дорогое Императору чем это сердце. Разве что глаза поверженного им врага. Рассмеявшись глядя в них, словно он вновь и вновь мог видеть тот взгляд полный недоумения и боли, когда Принц пронзил Ятх'Эзаира мечом, Керкетхе ощутил сладкий вкус мести на языке и с горечью покосился на пустующие банки рядом, надеясь что когда-нибудь их займут такие же как у отца глаза Киршлиана и.. А вот что сохранить от Эшшеры он не решил. Но точно знал лишь одно — доведись ему вновь встретить её живой и былые муки покажутся ей ласковой щекоткой.

Покончив с осмотром ценностей и приведением их в порядок, Керкетхе вернулся во Дворец. Альеш уже собрал его вещи и Императору оставалось лишь отдать последние поручения и выбрать каких наложниц он возьмет с собой. Хмыкнув пришедшей в голову мысли, он велел Бальдархершу привести к нему в гарем Анарсоэль и приказав рабыням раздеться и построиться в шеренгу уселся в кресло бесцеремонно разглядывая свежую партию не носившую еще на теле никаких отметин, кроме традиционной татуировки на лодыжке, обозначавшей принадлежность хозяину. Когда Ассоль привели, он велел ей лично отобрать для него пятнадцать девушек, которых они возьмут с собой и с удовольствием наблюдал за процессом, оценивая как ее выбор, с которым временами был не согласен, воротил носом и велел заменить, так и само поведение девушки, которая не могла не догадываться о том, какая судьба ждала этих невинных эльфиек.

Дорога до Замка на Утесах как всегда была утомительной. Лишённый кисти, Рах'Эмар восседал на специально изготовленном для него троне, закрепленном на спине одного из доверенных крепких драконов, в былое время занимавшегося транспортировкой личных грузов Советника, но за долгую и преданную службу, вознагражденным возможностью стать личной возницей Императора. Ассоль сидела рядом. Может быть ей и хотелось бы полетать с другими драконами, но Керкетхе опасался, что угроз может быть не достаточно и она все же захочет испытать судьбу. С другой стороны переломанные кости раз и навсегда решили бы проблему побега. Вот только обездвиженная жертва не такая интересная как полноценная живая женщина. К слову, девочка могла бы и гордиться тем, что ей позволено сидеть рядом с императором, в то время как служанок и рабынь драконы волокут в специальных сетках, удерживаемых лапами.

В прошлое посещение Замка его слуга неосмотрительно оставил в нем кое какие запасы еды, которые, по-видимому, привлекли семейство мартышек, обосновавшееся в одной из башен. Но Альеш клялся, что ему удалось изловить их всех и устранить следы непрошенных гостей. Этот случай навел императора на мысль, что теперь, когда местонахождение замка известно слишком большому числу драконов, стоит поселить там постоянную обслугу, а то не ровен час и окружающие джунгли сделают это место не пригодным для жизни.

Замок на Утесах не был таким же огромны как Императорский дворец. Общие залы такие как гостиная, кухня, столовая, библиотека и кабинет находились на первом этаже. Комнаты отведенные Анарсоэль, соседствовали с покоями Керкетхе, Маэлькорха и Альеша на втором этаже. Там же находилась и пока пустующая гостевая. Для охраны и обслуги были выделены полуподвальные помещения. На нижних уровнях расположились темницы, в том числе и личная комната Рах'Эмара, имевшая два входа – один по потайной лестнице, спрятанной за камином в покоях Керкетхе, другой выходил в остальные помещения для узников, но был закрыт прочной кованной дверью, ключ от которой находился лишь у него.

Пока прибывшие с ним слуги занимались вещами и обустройством быта, Император лично провел экскурсию для любовницы, показав девушке столовую, библиотеку, кабинет, музыкальную залу и, конечно, личную темницу в которой пытал до нее уже ни одну женщину, в том числе Императрицу и мать Маэлькорха. К сожалению, первая настолько впечатлилась что сбежала, вторая же, вернее то что от нее осталось после родов, была продана вампирам и о ее судьбе Керкетхе ничего не слышал.

— Эти камни помнят столько стонов. — с нескрываемым наслаждением, Рах'Эмар погладил одну из стен темницы здоровой рукой и повернувшись к девушке улыбнулся кривой улыбкой, полной предвкушения. — Скоро они услышат и твои. — зловеще сказал он, медленно подходя к ней, и занося руку, но вместо удара, Керкетхе лишь провел пальцем по губам Анарсоэль и вздохнул. — Но не сегодня. Ты ещё не достаточно отдохнула после нашей прошлой встречи. А я вынужден быть к тебе милосердным если хочу чтобы ты родила мне сына.

Поднявшись наверх, он закрыл путь в темницу, спрятанный за камином и присев в любимое кресло, велел Ассоль взять бутылку коньяка на секретере, налить своему господину выпить и сесть на пуф подле него, после чего вытянул ноги, водрузив их ей на колени.

— Сними с меня сапоги и массируй. — приказал он и добавил, угрожая небольшой плеткой, которую снял с пояса. — Будь нежна. — прикрыв глаза, наслаждаясь отдыхом и вкусом любимого напитка, Рах'Эмар решил послушать о чем может поведать ему Анарсоэль, чтобы лучше понять, что за личность перед ним. — Расскажи мне о себе. О своей семье. Я хочу знать чем тебе нравится заниматься, а что, напротив, ты не любишь. Есть ли у тебя близкие подруги, которых ты хотела бы повидать и пригласить в гости?

Такой интерес к личности любовницы был обусловлен не только желанием причинять ей как можно больше боли, изничтожая все, что она любит, но и необходимостью узнать о том, загадочном мужчине, о котором Анарсоэль опрометчиво упомянула.

+4

20

27 вечер месяца Огня Очага

Служанка Анарсоэль беспрекословно выполнила поручение хозяйки, доставив той нужные травы и сделав отвары. Один должен был помочь при зачатии, а второй, на основе ромашки и лаванды, успокоил бы напуганную и едва сдерживающую истерику девочку и помог уснуть.

Однако сон Ассоль был полон кошмаров, смутных, но пугающих образов и больше походил на забытье, нежели на отдых. Девушка раз за разом переживала в подсознании картины своего изнасилования и тихо хрипела во сне, будучи не в силах кричать из-за сорванного голоса.

Анарсоэль проснулась на мокрой от слез подушке; одеяло и простыни были сбиты, а ночная сорочка задралась до бедер, открывая взгляду нанесенные Рах'Эмаром раны. Те уже начали затягиваться. Девочка нервно подорвалась на кровати и метнула гневный взгляд на дверь в каморку прислужницы. Выходит, эльфийка ослушалась прямого приказа хозяйки и все-таки обработала порезы!

Поднятый драконицей шум привлек внимание служанки, чье имя Анарсоэль так и не удосужилась узнать, и ушастая тотчас возникла на пороге спальни.

- Раны нужно лечить, - спокойно возразила она на зависшую в воздухе, но невысказанную тираду Ассоль.

Эльфийка, взяв со стола поднос с мазями и притирками, приблизилась к кровати и, поставив ношу на край, села рядом с Анарсоэль. Мягко, но настойчиво обработала все раны. Вложила в ладонь испуганной девочки пропитанную лечебной мазью ткань и заставила приложить к синяку на лице. Пока драконица сидела без движения, прижимая к щеке компресс и недоверчиво косясь на служанку, наложила на ноги повязки и привела волосы хозяйки в порядок. Потом подняла ее с кровати, умыла, одела и замаскировала след от удара на лице.

Все это время Анарсоэль молчала. Ее мысли неизменно блуждали вокруг уготованной ей судьбы, перескакивая с предательства отца на желание увидеть Маэля, с Маэля опять на продавшего ее отца, затем возвращаясь к насильнику, с которым ей теперь придется жить. Мечтала ли Ассоль, что Маэльрох найдет ее и увезет далеко-далеко? Да. Верила ли она в это? Нет. Ни один дракон не позарится на порченый товар, а обесчещенная девица является именно этим. Порченым товаром. Вещью, которая теперь принадлежит садисту.

Знакомые шаги раздались как раз в тот момент, когда эльфийка закончила манипуляции с лицом своей хозяйки, умело спрятав и следы от удара, и синяки под глазами от беспокойного сна. Керкетхе! Одна мысль о том, чтобы остаться наедине с насильником, вызывала в душе девочки животный ужас, и той стоило неимоверных усилий погасить его и не подать вида, сколь он силен. Ассоль подняла взгляд на Императора и, едва тот приблизился, присела в полагающемся по этикету поклоне. Богатая ткань платья, подобранной безымянной эльфийкой, скрывала предательскую дрожь в руках и ногах, и лишь взгляд загнанного животного выдавал страх девочки перед старым драконом.

- Ваш визит – честь для меня, Ваше Величество, - произнесла она положенную фразу. Сорванный голос девушки звучал тихо, но оттого не менее уверенно: - Равно как честью для меня является дозволение сопровождать Вас в Вашем путешествии.

Молчаливого и хмурого слугу Анарсоэль заметила не сразу. Когда Император подозвал Альеша и тот возник будто бы из ниоткуда, девочка растерялась: она ожидала не визитеров, а продолжения недавней пытки перед отлетом и оказалась удивлена последовавшими далее событиями.

О магических компасах, работающих от крови жертвы, драконица никогда прежде не слышала, но и одного взгляда на его стрелку хватило, чтобы понять принцип работы.

Теперь я найду тебя, даже если ты решишься сбежать. — заверил девушку Рах'Эмар и добавил для ясности. — Найду и переломаю руки и ноги. Для того чтобы рожать детей они не нужны.


- Ваше Величество может делать все, что ему угодно, но я не сбегу и без этого компаса, - не моргнув глазом, соврала Ассоль и, глядя лишь на Керкетхе, добавила: - Я не оставлю моего Императора. Вы дозволите приступить к сборам?

Получив разрешение и оставшись одна, драконица позвала приставленную к ней эльфийку и приказала той сложить все необходимые травы и мази и собрать вещи так, чтобы они отвечали вкусам Императора. Безымянная служанка тут же принялась за дело,  уверенно отбирая сорочки, платья, туфли для своей хозяйки, а та лишь молча наблюдала, дивясь, насколько хорошо ушастая знает вкусы Керкетхе. Видимо, давно находится у него в услужении, а потому надо с ней быть поосторожнее.

Время до отбытия Ассоль провела, сидя без движения в приемной части покоев и мысленно жалея себя несчастную. Безымянная эльфийка была полностью погружена в сборы и не досаждала хозяйке своим присутствием, позволяя той вдоволь окунуться в душевные страдания и выплакаться без лишних свидетелей. Слезы принесли облегчение и позволили маленькой драконице собраться с силами для нового испытания, которое наверняка приготовил для нее Рах'Эмар.

И вскоре ожидания, или правильнее сказать опасения Анарсоэль оправдались: ее проводили в помещение, которое в родном доме было под запретом для посещения и которое та видела, только прячась в своих тайных местах для слежки.

Гарем Керкетхе отличался от того, что юная драконица видела дома, и был, по ее мнению, еще более безвкусным, чем выделенные ей во дворце покои. Но окружавший ее кич тут же отошел на второй план, едва Ассоль увидела Рах'Эмара и стоявших перед ним эльфиек. Обнаженных. Щеки и уши девочки тут же покрылись жгучим румянцем, выдавшим с головой накатившее на нее смущение. Но еще больше ее ошарашило требование дракона отобрать рабынь в путешествие. Ей? Выбирать наложниц? «Разве мать когда-либо делала подобное для Ваз'Заэраха?» - мелькнуло в голове Анарсоэль, и она, пряча взгляд, невпопад ткнула в несколько наложниц.

Конечно, Император оказался недоволен. Ассоль понимала, что ему доставляет наслаждение видеть ее страдания, и раз она их сейчас не показала, старик не получил желаемого. Он хотел, чтобы она выбирала. Долго. Испытывала стыд, не знала, куда спрятаться под его взглядом, краснела. Он не хотел, чтобы она быстро ткнула в первых попавшихся рабынь и сбежала. И он отыграется на ней за несоответствие! Нет-нет-нет, нельзя этого допустить!

Эльфийки…Внимание Анарсоэль сосредоточилось на них. Драконица переходила от одной рабыни к другой, делала выбор и наблюдала за реакцией Керкетхе. Если он оказывался недоволен, она тут же просила прощения и запоминала, какую из девушек он отверг, чтобы не выбрать похожую. Когда же выбор оказывался удачным, Ассоль выискивала среди рабынь ту, что напоминала «правильную» схожими чертами лица или фигурой. Она через отвращение прикасалась к их телам, чтобы убедиться в гладкости их кожи и волос. Когда единственный шанс закончить пытку – это дать палачу желаемое, то нужно сжать зубы и выполнить все, что тот хочет, и так, как он хочет.

***

То ли из-за запоздалого, но все же проявленного рвения, то ли еще по какой причине Император позволил своей любовнице путешествовать рядом с ним. Никогда прежде она не поднималась в небо в человеческом обличье и сейчас во все глаза смотрела по сторонам. Какая она, оказывается, маленькая по сравнению с миром! И даже проблемы у нее маленькие… «А нет, не маленькие», - пробежало в голове девочки, когда лунный свет отразился от крюка, заменявшего Керкетхе руку. Может, польстить ему, поблагодарить за разрешение лететь с ним? Но ветер бил в лицо, не позволяя произнести ни слова, и Ассоль лишь слегка накрыла пальцами металл, еще недавно резавший ее тело.

Переход ===>

Отредактировано Анарсоэль Ваз'Заэрах (2017-12-14 16:06:59)

+3


Вы здесь » Проклятые Земли » Локационная игра. Отыгранное. » Императорский дворец.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC