Проклятые Земли

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Проклятые Земли » Эпизоды » Чума в городе.


Чума в городе.

Сообщений 21 страница 39 из 39

21

Ригель. Месяц огня очага, 13 число.

В тусклом, изменчивом свете свечи кровь выглядела тёмной, почти чёрной, совсем скоро она застынет, станет ломкой и темно-коричневой. Уве, глядя на обезглавленное тело, жадно втянул напитанный кровью воздух, не спеша отер тяжелый мясницкий тесак о одеяло, что укрывало низкую, деревянную кровать и кривовато ухмыльнулся. По сути, сейчас он сделал доброе дело - в одной из комнат он нашел девку, дохлую и судя пятнам на коже, она тоже померла от расползшейся по Ригелю заразы. Старуха должна быть ему благодарна, уж лучше вот так, чем медленно и мучительно умирать от голода.

Сграбастав отрубленную голову за тонкие, седые волосы, Уве дунул на пляшущий огонек свечи и вышел из комнаты. Тяжелые, темные капли крови протянулись частой дорожкой узкому коридору и деревянной лестнице. С первого этажа постоялого двора слышались приглушенные голоса, шаги, звон посуды, какой-то грохот... 

- Вот ублюдки! - Уве, глядя на подельников, что дорвались до выпивки, злобно сплюнул. - А ну хорош пить!

Отобрав бутылку, Уве отвесил смачного пинка поганцу. Кипп, рыжий патлатый парнишка, всего лишь месяц назад примкнувший к разбойничьей шайке, открыл было рот, собираясь огрызнуться, но увидев в руках главаря отрубленную голову, резко побледнел, позеленел, а потом и вовсе согнулся и его тут же шумно вывернуло на пол выпитым алкоголем. Второй оказался не таким впечатлительным, хотя на отрезанную голову смотрел с изрядной долей брезгливости.

- Я вас на себе до замка не потащу! Прирежу, как псов помойных и оставлю чумным крысам на корм.

Болезнь явилась в город, как дикий зверь, подкралась тихо-тихо на мягких лапах. Первые смерти никого не встревожили, мало ли гибнет людей в большом городе? Порой за одну зиму, самая обычная простуда забирает десятки человек. Однако, болезнь распространялась с неимоверной скоростью и, в отличии от простуды, лекарства от этой дряни не было.

Сделав глоток из отобранной бутылки, Уве пересек зал и шлепнул голову старухи на подоконник, развернул так, чтобы ее было видно с улицы, отступил на пару шагов, окинул взглядом и одобрительно хмыкнул.
Мясник, Уве Кровавый - о нем и его банде ходили жуткие слухи и за их головы предлагали не малую награду!  Вот только от прежней банды, державшей в страхе Ригель, осталось всего восемь человек. Впрочем, самого Уве чума пока обходила стороной и сейчас главное - выжить да суметь выбраться из города, а набрать новых олухов не сложно.

- Все собрали? - подельники дружно промычали что-то утвердительное - Какого хрена тогда вылупились, как бараны на новые ворота? Пошли отсюда.

По началу оставшиеся стражники еще пытались поддерживать порядок в городе, но они уже ничего не решали - в Ригеле воцарилась анархия, власть перешла народу, точнее, мародерам, ворам и убийцам.
Неожиданная свобода и безнаказанность по началу кружили голову. Знать покидала город в спешке, спасаясь от неведомой хвори, бросали и свои дома, и слуг. Награбленного хватило бы на несколько лет безбедной жизни. Однако, когда город покинул лорд со своими прихлебателями, ворота закрыли и Ригель превратился в огромную ловушку, банку с пауками, где выживает сильнейший. И вот тогда-то и выяснилось, что вещи, прежде имевшие ценность уже ничего не стоили, в чумном городе гораздо ценней оказались лекарства, оружие да еда.
Болезнь косила людей, но не достаточно быстро - запасы провизии в Ригеле мало-помалу подходили к концу, прекратилась торговля, перестали приходить обозы с товарами. Если ничего не изменится, то скоро люди начнут грабить и убивать уже не за золото и драгоценности, а за кусок хлеба!

Смекнув что к чему и вовсе не желая пасть в славной битве за еду, Уве принял решение атаковать замок лорда. Особняк (или даже скорее, небольшой замок) Тило фон Ригеля был выстроен из светлого кирпича и на первый взгляд казался каким-то не серьезным, игрушечным. Но толстые стены, высокие башни с узкими бойницами, решетки на окнах и тяжелые, обитые железом двери превращали "не серьезный" особняк в настоящую крепость, в которой можно было неделями держать оборону.
В обычное время, когда там обитал целый гарнизон охраны, соваться в замок было сущим самоубийством. Однако, когда Тило вместе с семьей покинул город, в замке остались лишь слуги да небольшая охрана. Две недели назад, банда Уве насчитывала пятнадцать человек и взять замок, перебив стражу и слуг удалось на удивление легко.
Уве надеялся, что толстые замковые стены защитят не только от болезни, но и от толп обезумевших людей - умирать никто не хотел и в городе начинались первые бунты. Однако, неизвестно сколько им еще придется скрываться в особняке, а прокормить девять взрослых человек не так-то просто, значит, пока в городе относительно тихо, нужно было успеть сделать запасы провизии и оружия.

На улицы города опустилась ночь и значительно похолодало, мелкий, противный дождик повис в воздухе холодным пологом, где-то вдалеке монотонно звенел церковный колокол. Однако, не смотря на позднее время, на улицах, площадях и у ворот Ригеля оказалось неожиданно многолюдно и шумно, видимо люди устали сидеть по домам и ждать смерти и теперь искали выход, надеясь сбежать из этого проклятого города.

Не желая увязнуть в беснующейся толпе, спутники направились не к главной площади, а кружным путем, к замку. Широкая площадь сменилась темной улочкой, народу здесь было значительно меньше. Когда до замка оставалось всего-ничего, сверху неожиданно раздался громкий, испуганный визг, какой-то непонятный шум, а в следующее мгновение с крыши кто-то рухнул. Уве схватился за тесак, шарахнулся в сторону, задрал голову и там, наверху, на крыше увидел весьма странную компанию - двое парней и монашка.

Прямо под стеной дома стояла палатка, когда-то тут торговали овощами, теперь же остался лишь полог, туго натянутый на деревянных палках да старые корзины с осклизлыми, гнилыми овощами. Видимо, как раз эта палатка и спасла неудачливого "верхолаза", смягчила падение - там, среди старых корзин и обрывков ткани кто-то шевелился, скулил от боли и ругался.
Поудобнее перехватив тесак, Уве сделал знак подельникам и направился к провалившейся палатке. Не то чтобы его так заботила судьба свалившегося с крыши да и помощь он предлагать не собирался, но стало интересно. Стоило отшвырнуть в сторону уцелевшую корзину и откинуть обрывок полога, как взгляду Уве предстали незадачливые "верхолазы", двое, молоденькие девицы.

- Ну надо же! - девушки не выглядели ранеными да и о помощи не просили, кажется падение с высоты их оглушило, но не причинило серьезного вреда. Сверху, с крыши послышались голоса, Уве не сводя взгляда с девиц, тихо окликнул.

-Кипп.

Парнишка оказался смышленым и правильно понял чего от него требуется, глухо тренькнула тетива и тяжелый арбалетный болт, просвистев в воздухе, ударил в крышу, заставив собравшихся испуганно отпрянуть.

- А ну пошли отсюда! Пойдете следом - убью! 

Рыжик попытался, чтобы голос звучал грозно, не сказать, что это у него получилось, но Уве понадеялся, что арбалет отобьет охоту у этой компании кидаться на выручку девицам.

- А вы, девочки, поднимайтесь, пойдете с нами. Ночь длинная, надеюсь, вы не откажетесь скрасить нашу компанию? - разбойники довольно заухмылялись, а Уве снял с пояса толстую, крепкую веревку и швырнул подельнику - Отто, свяжи их, не хочу, чтобы они сбежали.

Отто, высоченный, здоровущий, лысый и страшный, как демон с глубокого похмелья, перехватил веревку, приблизился к девицам и, не смотря на сопротивление, довольно быстро и крепко их связал, а после с силой дернул за веревку, заставив пленниц встать на ноги.

- Надумаете кричать - вырежу языки, понятно? Всё, пошли.

Уве хлопнул по попке одну из девиц, задавая направление, но тут на крыше раздался громкий, яростный рев. Вряд ли так могла драть глотку монашка или те двое парней, Уве подпрыгнул от неожиданности и задрал голову, глядя наверх. На крышу выходил чердак и сейчас, сквозь узкое окошко протискивалась какая-то странная тварь, в темноте Уве различил лишь большой, мощный силуэт да красные горящие глаза.

- Это еще что за хрен с горы?!

Дожидаться, пока эта тварь полностью выберется на крышу, дабы посмотреть что же это такое, было хоть и интересно, но глупо.

- Бежим отсюда! В замок!

Кажется, Отто с Киппом тоже не желали знакомиться с неведомым страшилищем, рванули от странного дома едва ли не быстрее главаря. А пленные девицы... если они и были против, то здоровущий Отто этого даже не заметил, таща пленниц за собой, как на буксире.

Отредактировано Уве Кровавый (2017-09-14 21:12:11)

+4

22

Ригель. Месяц огня очага, 13 число.

Как же все хорошо начиналось. Поскитавшись по миру в поисках похотливых грешников, путь привел Эфимидию в Ригель. Довольно быстро суккуб приобрела репутацию первой красавицы. И желающих получить долю ее внимания хватало с избытком.
Но в один прекрасный день к ней в комнату, которую она снимала в довольно приличной таверне, постучала гостья. Мадам Мамон тщательно следила за сексуальной жизнью города и поэтому спустя полчаса бес и суккуб заключили обоюдовыгодное соглашение для совместного сосуществования в этом городе.
Демоница могла вдоволь получать приличную прибыль, а так же души грешников. А Эфи свободно и достаточно питаясь похотью и сексуальными потребностями мужчин.
Так полгода назад в бордель впервые пришел Карл. Стражник не был девственником, но и искусителем его не назовешь. Увидев пепельноволосую красавицу, он тогда отдал Мамон все свое месячное жалование, и в ту ночь соблазнительница выжала его почти досуха. Но это его не отпугнуло, и в последующем парень стал постоянным гостем публичного дома.
Все изменилось, когда в город пришла зараза. Сначала конечно клиентов прибавилось, когда болезнь скосила добрую половину женского населения, к ним потянулись и праведники, и блюстители брачных обетов вереницей. Но по мере распространения чумы желающих продать души стало просто невероятным. Правда, спустя еще месяц красные фонари борделя хоть и загорались постоянно, посетителей осталось немного.
Мадам узнав о появлении в городе группы магов, заволновалась. Волшебники давно были стерты из этого мира, Черный Князь и его приспешники хорошо постарались. Видимо где-то в дебрях эта троица спаслась от уничтожения и теперь сводила с ума сильного демона.
Город медленно переставал быть надежным пристанищем, и Эфи с сожалением признавала, что пора сова сниматься с насиженного, сытого места и искать новый уголок человеческих радостей.
В данный момент, допрашивая северянина, красивая бестия, услышав шум около окна почти сразу догадалась кого черти принесли. Тушка Карла ввалилась, и огромный чернокожий прислужник уже собирался выбить из гостя дух. Но суккуб остановила его жестом.
- Карл? Какого…хрена ты тут делаешь?! Как ты вообще сюда забрался?! И почему нельзя было это сделать, как все нормальные люди, через дверь?!
- Фима, милая, нам надо уходить, срочно. До утра никто в этом чертовом городе не доживет. Власть приказала на рассвете спалить его дотла, никого не выпуская, дабы так избавиться от разрастающейся чумы. И именно поэтому в городе бунт. Никто не собирается подыхать здесь просто так, потому что Лорд и его шайка не в состоянии ничего решить. Но у них ничего не выйдет. Все выходы из города тщательно охраняются, а каждого рискнувшего выйти убивают на месте. Однако я знаю, как можно покинуть этот гребаный город. Мне помогут. А я хочу помочь тебе…и твоим друзьям.
Друзьям? Ох, Карл, у меня нет здесь друзей и вообще я сама по себе. Но, несмотря на полный пофигизм, маги могут пригодиться, их отпускать нельзя.
Дав отмашку негру, та дождалась пока пленного парня, освободят от оков, собралась уже стремительно покинуть дом и город. Как в окно влетела горящая бутыль, огонь сразу же вспыхнул на соломе. Ситуация в долю секунды поменялась, крепыш воспользовался заминкой своих тюремщиков и взял ситуацию под свой контроль.
И Эфимидия оказалась заложницей. Прикинув пару вариантов и угрозы мага, решила пока делать, как он хочет. И дождаться удачного момента для побега.
Их компания вышла на лестничный пролет перед комнатами и столкнулась со странной компашкой. Монахиня, травница, юная магесса, старуха-служанка и избитый вампир.
-Что за бардак тут развели. Где Мадам? У нас проблемы, причем большие. Через несколько часов этот чертов город предадут огню, чтобы избавить его от заразы. Сожгут вместе со всеми нами.-девушка принялась мотать головой из стороны в сторону, явно кого-то ища. Наконец ее взгляд уперся в монахиню. -Как быстро вы сможете принять роды у этой чертовой эльфийки?
Будто специально вокруг воцарилась тишина и монахиня, вампир, охранник впихнул туда же травницу и волшебницу, следом туда же рванул, было, северянин, но тут в коридор вышла Мадам с Сааемом. Негр и блондин сцепились в схватке, Мамон со слугой влетели в комнату эльфийки.
Эфимидия и Карл переглянулись, и явно придя к общему мнению, побежали вниз по лестнице. Выскочив на улицу, парочка на пару секунд пыталась понять, куда двигаться дальше. Толпа бесновалась, банды и прочие низшие социальные прототипы творили беспредел. Стражника тащившего девушку никто и не замечал.
Они почти добрались до северных ворот, эти ворота предназначались для повозок вывозивших трупы и открывались довольно часто. Карл предложил Эфимидии забраться в одну из телег. Но план провалился, к воротам стремительно приблизились бунтующие горожане и солдаты. Начался бой, суккуб и не поняла, как оказалась одна в центре битвы.
Черт бы, тебя побрал, Карл.
Девушке ничего другого не оставалось, как постараться незаметно выбраться из пекла сражения и направиться обратно в сторону борделя. Мадам наверняка знает, как покинуть город.
Добравшись до нужного дома, блондинка замерла в темноте тени от здания напротив. Известный в городе бандит стоял около публичного дома, его правая рука связывал магичку и травницу, а на крыше пылающего дома стояли вампир, северянин, монашка со свертком на руках.
А из горящего окна раздался рев, демон явно сменил облик и рвался уже в истинной форме на свободу. Разбойники довольно резво рванули прочь прихватив пленниц, а суккуб решила посмотреть к какой стороне выгоднее присоединиться чтоб спастись из пылающего города.

Отредактировано Эфимидия (2017-09-17 14:43:42)

+2

23

Ригель. Месяц огня очага, 13 число.
Рагнар мог подумать об этих неграх что угодно, но уж явно не то, что они могут обладать такой силой. Еще пару минут назад северянин был уверен в своем превосходстве, подкрепляемой кочергой в руке, как уже в следующую минуту негр с легкостью останавливает замахнувшуюся на него руку и пинком откидывает противника от себя. Парень пролетает через узкий коридор, и спиной сваливает и без того державшуюся на соплях дверь, валясь вместе с ней на пол. Спину адски саднило. Железяка же отлетела куда-то в коридор. Определенно, нападать лоб в лоб была не лучшая затея.

– Ну что, блондинчик. Оказывается не так легко драться с тем, кто сильнее тебя, не так ли? И это не нападать со спины.

Поднявшись на ноги и проклиная все и всех вокруг, Гриммсон бросился на негра, но тот явно был мощнее, поэтому получать пришлось значительно чаще. В конечном счете соперники, получив по несколько ударов, а Рагнар еще и фингал под глазом, да пару выбитых зубов, перекатились на пол, где бывший явно тяжелее негр  насел на северянина, достал кинжал и приставил к горлу, с абсолютно понятными намерениями. Ситуация начинала складываться плачевно. Парень сначала пытался сбросить с себя эту тушу, с трудом сдерживая лезвие на относительно безопасном расстоянии от себя, но потом перешел к более действенному приему – надавил на глаза. И это была первая светлая мысль за последние несколько часов. Этого хватило, чтобы хватка ослабла, а Рагнар смог сбросить с себя противника, откатиться в сторону и отдышаться, после чего подняться на ноги. Шею саднило, а дыхание еле становилось прежним.

Негр, бывший явно разозленным, что жертва никак не хотела сдаться, да и еще сопротивлялась, захотел решить проблему кардинально, для чего снова взялся кинжал, и кинул его в Рагнара, явно уверенный в своих силах. Но парень увернулся, и нож пролетел в сантиметрах десяти от головы, угодив в стоявшую за парнем служанку, тут же свалившуюся на пол. Выругавшись, Гриммсон снова кинулся в сторону противника. Это все срочно надо было завершать. Ему, дважды за минуту оказавшемуся на грани смерти, сейчас было все равно. И теперь его уже было не остановить. Если первый удар негр, слегка удивленный своим промахом, смог отбить, то отмахнуться от второго у него не получилось. А затем от еще одного. После чего северянин нанес удар головой в лицо негра, сломав тому нос, а закончил все ударом коленом в пах, дабы исключить любую возможность сопротивления. Ну и для надежности нанес еще один удар коленом по лицу. Убивать противника как-то не хотелось, хотя он того заслуживал. Явно Рагнар, Вериша и тот парень не первые, над кем тут издевались.

Рагнар почувствовал, как в коридоре резко стало жарко, запахло паленым, а следом в коридор начали выскакивать все, кто находился в комнате с рожающей эльфийкой. Все, кроме мадам Мамон. -Твою же мать. Неужели снова огонь?! Кроме того, он заметил, среди знакомых и не очень лиц не было Эфимидии и Карла. Неужели сбежали под шумок? Затем снизу раздался шум, и Гриммсон увидел, как уже третий за сегодня разъяренный негр поднимался к ним по лестнице. А дальше события развивались очень быстро. Северянин уже начал было двигаться в его сторону, как выбежавшая в коридор Вериша тут же, словно под воздействием магии, отлетела к стене. Не успел Гриммсон опомниться, как полетел следом за ней, едва не похоронив хрупкую магичку под своей тушей.

– Думали, вам удастся сбежать, мрази?

И вот уже на лестнице стоял не человек. И северянин сомневался, что хоть в одном языке надеется слово, чтобы точно описать существо, которое он сейчас видел. Огромная, достававшая головой до потолка темная сущность с яркими светящимися красными глазами. Складывалось впечатление, что сам дьявол решил почтить бордель своим присутствием. И сказать, что это существо было крайне злым, значит сделать ему комплимент.

-Вериша…тебе не кажется, что нам пора драпать отсюда ко всем чертям? Не-не-не, не к вот этим, а ктем, что существуют лишь в сказках.

Но магичка его не слушала. Краем глаза Рагнар увидел, как она сотворила заклинание, кинув его в демона, но попало оно в парня, кинувшегося на демона. Он одним прыжком скинул существо с лестницы, но что-то подсказывало, что чтобы прикончить демона, нужно нечто посерьезнее. Поскольку путь через дверь был закрыт, вся компания по приставной лестнице кинулась на крышу, где Рагнару пришлось постараться, чтобы пролезть через окно. Оно явно не было рассчитано на человека таких габаритов.

Над городом тем временем начинали виться клубы дыма, а по всему городу виднелись пожары. И не ясно, дело это рук бунтующих, коих на улицах было не счесть, или солдаты решили сжечь город, не дожидаясь утра. Но значения это все не имело, сейчас у всех здесь была проблема посерьезнее. Все по крыше начали аккуратно перебираться подальше от разгоравшегося пожара, и жаждущего мести демона. Неожиданно рядом послышался крик Вериши, которая оступилась и покатилась с крыши, в считанные секунды, оказавшись внизу вместе с другой девушкой, стоявшей до этого рядом. Из ниоткуда к горящему борделю подбежало несколько человек, мародеров, мгновенно связавших девушек, и запустив в сторону компании на крыше стрелу для надежности.

- А ну пошли отсюда! Пойдете следом - убью!

Впрочем, даже если бы оставшаяся на крыше троица захотела прямо сейчас погнаться за разбойниками, у них была иная проблема. Которая в данный момент заливалась таким ревом, что уши сворачивались в трубочку. Судя по крикам внизу, мародеры тоже догадались, от чего исходил звук, а потому резко побежали в сторону замка, буквально таща за собой пленниц. Не зная, что предпринять, северянин обратился к монахине.

-Надеюсь, у вас есть пара молитв на случай встречи с живым демоном? Хотя…что-то мне подсказывает, что в нашей ситуации больше шансов выжить, прыгнув с крыши.

Внезапно он услышал какое-то движение внизу на улице. Он оглянулся и увидел остановившуюся почти под ними повозку, накрытую большим навесом. Ее хозяин отвлекся на то, чтобы затащить к себе какую-то девушку, показавшуюся Рагнару знакомой. Но главное было в том, что это их шанс на спасение. Он вопросительно посмотрел на остальных и, так как других выходов не было, решено было прыгать. Вспомнив о наличии в руках монашки младенца, Рагнар забрал его себе, аргументировав это тем, что ему с ребенком будет прыгнуть куда проще, чем хрупкой девушке. Все трое сиганули вниз, спасаясь от разъяренного демона, уже почти выбравшегося наружу и издавшего очередной рев.  Под навесом, к всеобщему счастью, оказались мешки, набитые чем-то мягким, но это лишь немного смягчило падение. А северянин так и вовсе подвернул ногу и едва не скатился с повозки, так как прямо во время приземления она не вовремя тронулась в путь. Но с ребенком, к счастью, ничего не случилось. Он, завернутый в какую-то тряпку, лишь плакал, не понимая, что происходит вокруг. Передав младенца обратно монахине, Рагнар повернулся и нос к носу столкнулся…с Эфимидией. Это она была той самой девушкой, которую извозчик затаскивал в повозку.

-Что ты….-однако, договорить парню не дали. На него с гневом набросился возничий, явно не обрадовавшийся столь странно свалившейся с небес компании. После непродолжительной борьбы северянину, который при всем желании был явно сильнее, удалось скинуть мужика на землю, и в этот же момент на компанию посыпались куски соломы и черепицы. Не нужно быть дураком, чтобы понимать, что дело совсем не в пожаре. А страшные звуки с крыш лишь подтверждали известное. Пнутая и подхлестнутая горящей соломой, Лошадь резво понеслась вперед по улице, увозя за собой повозку, мотая ее из стороны в сторону. Где-то сзади раздался грохот, но его причину Гриммсону знать совсем не хотелось. И уже после этого ему удалось поговорить нормально с Эфимидией, парралельно отвлекаясь на лошадь, чтобы их путь не окончился стеной какого-нибудь дома. Опыта в этом у него не было, так что получалось не ахти. Оставалось лишь догадываться, какими проклятиями его осыпали спутники.

-Я думал, вы с Карлом давно ушли. Как ты вообще оказалась тут? И. я так понимаю, у тебя не осталось иного выбора, кроме как пойти с нами.

Догнать мародеров с пленницами никак не получалось. И хотя похожие на них силуэты уже виднелись вдалеке, и они вскоре исчезли. Видимо, зная какие-то обходные тропы и двигаясь явно лучше, чем неповоротливая, едва управляемая повозка, они имели больше шансов добраться до замка невредимыми. А значит ему, чтобы вытащить Веришу, придется идти прямо туда, ибо смысла искать ее в городе не было. Он сомневался, что другие помогут ему, однако надеялся, что хотя бы страх не быть сожженными в городе заживо заставит их если не помочь, то хотя бы пойти всем вместе. А неуправляемая повозка же тем временем продолжала скакать по улицам, пролетая дом за домом. Многие лавки уже были либо разгромлены, либо пылали огнем, как и простые дома. Уже, суда по звукам, недалеко от центральных улиц, телегу не без труда удалось остановить в одном из переулков. Лошадь громко заржала. Скорее всего от недовольства тем, как с ней обращаются.

-Я боюсь, что дальше до замка всем придется идти пешком. Это сейчас, судя по всему, единственный шанс сейчас спастись. Учитывая, что происходит в городе, он наверняка охраняется, а значит, повозка будет явно лишней. Да и на ней не особо легко будет проехать сквозь беснующиеся толпы народа. Несколько человек на своих ногах справятся с этим куда лучше.

Отредактировано Рагнар Гриммсон (2017-09-20 09:50:30)

+4

24

Ригель. Месяц огня очага, 13 число.

Трупов Райли не боялась (во всяком случае, пока они не норовили ожить). Насмотрелась и в лесу, и в сходящем с ума городе. По крайней мере, несчастная больше не мучилась – и перед ней не маячила «радужная» перспектива сгореть заживо вместе с другими обреченными. Вот новорожденного было жаль: не повезло ему со временем и местом рождения.  Не успел родиться, как… На этом связные мысли временно закончились: запылали шторы.

Нет, конечно, Райли не шарахалась от огня. В свое время ее спутник, живший среди людей, потратил на это не одну неделю. Райли привыкла, что огонь может быть полезным и безопасным, даже научилась им пользоваться. Вот только начавшееся в комнате имело очень мало общего с костром или камином и очень много – с лесным пожаром, а потому мысль осталась одна: «бежать отсюда!»

Впрочем, добежала она не очень далеко. Выбежала из комнаты, а там... Райли не очень поняла, кто именно, но выглядел он жутко. Райли думала, что навидалась в жизни всякого (и всяких), но это существо было похоже разве что на какой-то страшный сон. Конечно, слабое сравнение, учитывая, что в последние дни весь город напоминал один огромный затянувшийся кошмар. В который добавились вполне реальные чудовища.  Лекарка подозревала, что вполне могла бы упасть и без помощи неведомой силы, приложившей ее о стену, просто от потрясения.  Таких существ просто не бывает. Не может быть. Вот не может – и все тут. Но оно было.

Из оцепенения ее вывел треск опасно близко подобравшегося пламени – и призыв бежать. Бежать – это правильно. От огня, от чудовища – ото всего, приводящего в ужас и человека, и рысь. Было бы только куда бежать. Ну да, хоть на крышу, а там видно будет.

Видно, кстати, стало уже на крыше. Очень хорошо видно, какое безумие охватило город. А вот куда от этого безумия бежать – пока не просматривалось. Еще этот дождь… Женщина поежилась: несмотря на разгорающийся где-то под ногами «костер», было зябко. Или это от страха? Райли не была уверена, но все же попыталась хоть немного согреться, чуть поплотнее укутавшись в плащ. И надо же было шедшей рядом девочке оступиться в этот момент – и ухватиться именно за травницу. Саму Райли тоже смущала неудобная «дорога», обильно политая дождевой водой, но ей вполне удавалось удерживать равновесие. Наверняка удалось бы и дальше, если бы не неожиданный рывок. Увы, ни удержаться, ни ухватиться за что-нибудь, Райли не удалось – и с крыши девушки полетели вместе. И чудом спаслись тоже вместе. Пытаясь прийти в себя после падения, Райли успела мысленно поблагодарить неизвестного владельца навеса и, кажется, даже помянуть Спасителя (дурное влияние излишне набожной Марты, не иначе), но тут к «летуньям» пришла непрошенная помощь – и Райли в очередной раз убедилась, что, даже если человеческий бог существует, оборотням к нему лучше не обращаться.

- А вы, девочки, поднимайтесь, пойдете с нами. Ночь длинная, надеюсь, вы не откажетесь скрасить нашу компанию? - разбойники довольно заухмылялись, а Уве снял с пояса толстую, крепкую веревку и швырнул подельнику - Отто, свяжи их, не хочу, чтобы они сбежали.


От одного человека Райли еще могла бы попытаться отбиться (особенно если бы ей дали время прийти в себя после падения), но от нескольких вооруженных мужчин явно бандитского вида? Только убежать. Увы, тент, спасший их при падении, начисто исключал такую возможность (да и попытки сопротивления сильно ограничивал). К веревке на запястьях добавилось обещание вырезать языки (можно подумать, в сходящем с ума городе от криков был бы какой-то смысл) и шлепок пониже спины. Райли успела почти пожалеть, что они вообще выбрались из борделя через крышу. В конце концов, можно же было спуститься. Все равно то чудовище мертво.
Когда «мертвое» чудовище с ревом полезло на крышу, травница выяснила, что бегать со связанными руками очень даже можно. Особенно когда за те самые руки тебя тащат вперед с такой силой, что только успевай ноги переставлять. Вероятно, на новых знакомых монстр произвел не менее яркое впечатление. Настолько яркое, что те, притащив пленниц в замок, предпочли запереть обеих «до лучших времен» и заняться более насущными вещами.

- Де… - нет, поминать демонов, пожалуй, не стоит. Если они похожи на того монстра, только их тут еще и не хватало – Долетались мы… Какие будут идеи? А то мне что-то не хочется близко знакомиться с нашими новыми соседями.

На самом деле, одна идея у травницы была. Девушек как-то не удосужились обыскать – и нож все еще был при ней. Вот только связанными руками до него еще поди дотянись.  К тому же, Райли была травницей и, возможно, охотницей, а никак не матерым убийцей, способным одним ножом перерезать нынешних обитателей замка – сколько бы их ни было. Разве что рысь могла бы с кем-то справиться, да и то только поодиночке.

Отредактировано Райли (2017-09-23 14:58:02)

+4

25

Ригель. Месяц огня очага, 13 число.

Ох, как Вериша надеялась, что похитители пойдут через площадь или по главным улицам! Ведь не станет же этот жуткий человек вырезать им языки на глазах у толпы? Так может быть, если покричать, то кто-нибудь им все же поможет? В конце концов, должны же в этом городе остаться стражники или просто хорошие люди?

Однако, их повели через какие-то узкие, безлюдные улочки. Тут было темно и грязно, пахло дымом и крысами да и сами грызуны с противным писком то и дело разбегались из-под ног.
Но (Верише показалось, что прошла целая вечность, но на деле едва ли минуло двадцать минут) темные проулки закончились и бандиты с пленницами вышли к небольшому замку из светлого кирпича.

- Ну?! Чего встали? Топайте!

Разбойник подпихнул девушек, а второй с силой дернул за веревку. Замок был хороший, красивый, с высокими башнями, с толстыми колоннами, с красивыми, высокими фонарями, что освещали дорожки и прилегающий сад. Вот только вдоль дорожки, что вела к высокому, широкому крыльцу, были воткнуты высокие колья и на этих кольях были насажены головы! Две, четыре, восемь, двенадцать... Жуткие головы таращились пустыми провалами глаз, из раскрытых ртов вывалились распухшие языки, а в воздухе чувствовался сильный, отвратительный запах гнили и разложения!
Вериша медленно, словно на деревянных ногах последовала за разбойником. Наверное, лучше всего было бы упасть в обморок, чтобы просто не смотреть на это, однако сознание упорно не желало ее покидать. Нет, ей уже доводилось видеть мертвых - Ашхабар, Мертвые пустоши, теперь в этот проклятый, чумной город. Но она еще ни разу не видела чтобы головы насаживали на колья! Кто это сделал? И главное, зачем?!

- О, ну надо же! У нас гости!

- Хороши цыпочки!

- Будет с кем поразвлечься!

Вериша и не заметила, как страшная дорожка закончилась и их впихнули в замок. Замок лорда, оплот и опора превратился в разбойничий притон, им на встречу вышли другие разбойники, обступили плотным кольцом и в просторном холле стало как-то тесно, а под сальными, жадными взглядами - очень уж неуютно.

- А вот эта моя! Чур я первый!

Один из негодяев ухватил за конец веревки, что связывал руки Вериши, дернул к себе. Девушка от неожиданности пошатнулась, сделала шаг вперед, с размаху уткнулась носом в грудь мужчины и тут же взвизгнула, задергалась, пытаясь отстранится, когда жадные, потные ладони скользнули под подол платья.

- Сдалась тебе эта пигалица! Вот эта-то получше будет!

Другой разбойник, ухмыльнувшись, шагнул ко второй пленнице.

- Каспар, Луц, а ну хватит! Оставьте девок, кобели! - голос главаря перекрыл и визг волшебницы, и довольных хохот разбойников. - Или вы только херами мыслить и можете? Отто, Кипп, заприте этих девок где-нибудь. Вы, трое, завалите дверь и окна, лишняя защита нам не помешает. Кривой, ты открыл дверь в подземелье? Нет?! Тогда какого демона ты рассиживаешься?! Не вскроешь замок через час - выкину из замка, будешь подыхать в городе со всякой швалью. Ригель на рассвете сожгут, а в подземелье можно укрыться. Быстро за работу!

Видимо, главаря тут и правда уважали (или боялись), потому как бандиты чуть ли не бегом кинулись выполнять распоряжения.
Пленниц привели в одну из спален замка, по пути Кипп не отказал себе в удовольствии облапать девиц.

- Не скучайте, красавицы! - мужчина развязно подмигнул и улыбнулся, показав желтые, кривые зубы - Скоро мы вернемся.

Ухмыляясь, Кипп с Отто покинули комнату, в коридоре раздался какой-то грохот (видимо дверь подперли чем-то тяжелым) и все стихло.

В комнате было полутемно, единственна свечка едва-едва разгоняла темноту по углам. Спальня была богатой, дорогая мебель, широченная кровать под балдахином, резной столик, лохматый ковер у камина, картины на стенах, легкие, полупрозрачные шторы на окнах. Наверное, в другое время пожить в такой спальне было бы одно удовольствие, но сейчас уютная комната превратилась в ловушку - на окнах, за тонкими шторами - крепкие, кованные решетки, а дверь вряд ли получится выбить да и шум конечно же привлечет разбойников.

- Долетались мы… Какие будут идеи? А то мне что-то не хочется близко знакомиться с нашими новыми соседями.


Вериша хлюпнула носом, подтянула колени к груди и глянула на подругу по несчастью.

- Извини, я не специально, не хотела, чтобы вышло вот так. - волшебница уперлась подбородком в колени, чуть помолчала, а вспомнив, что в том странном доме под названием "бордель" они так и не познакомились, произнесла - Меня Вериша зовут. Зачем они нас схватили? - девушку передернуло при воспоминаниях о разбойнике - И что с нами будет? Нас... нам тоже отрежут головы и насадят на колья?!

Вошебница вспомнила о демоне. Удалось ли Рагнару сбежать? Или он стал добычей демона? Неизвестность сводила с ума, а еще Верише было очень страшно, отчего-то ей казалось, что она уже не сумеет выбраться из этого замка. И до слез обидно, что все оказалось зря! Город сожгут, людей, что она исцелила - сожгут, ни ей, ни Рагнару, ни Вернону отсюда не выбраться! Это страшно и не справедливо!

Девушка горько вздохнула, пошевелилась, от тугих веревок начали болеть запястья. Волшебница задумалась, она ведь может зажечь огонь и спалить эту веревку. Вот только решится бы - огнем к коже... Вериша поежилась, должно быть это будет очень больно.
Однако, других идей у нее не было, волшебница на миг прикрыла глаза, переходя на второе зрение, потянулась было к магии, но тут ей на глаза попалась ее спутница. Вериша так и застыла, зачарованно глядя на девушку - аура, что бледным, мерцающим коконом окружала девушку, казалась изменчивой и переливающейся. Оборотень. Самый настоящий оборотень!

- В какое животное ты перекидываешься?

Голос волшебницы от волнения прозвучал на полтона выше. Нет, остаться в комнате один на один с каким-нибудь медведем чародейке совсем не хотелось, но вдруг вторая ипостась мелкая и почти безобидная? Тогда она сможет вывернуться из этих веревок и освободить потом и ее, Веришу!

- Ты же оборотень! Я вижу! Можешь сменить ипостась и освободить нас от веревок?

Отредактировано Вериша (2017-09-24 15:37:49)

+3

26

Ригель. Месяц огня очага, 13 число.
Замок лорда.

Комната была... Пожалуй, даже удобной. Много крупной деревянной мебели - это хорошо. Нет, тихой городской травнице это мало что давало, а вот рысь вполне могла забраться повыше, допрыгнуть до перекрытий, и затаиться. Рысь вообще любила тихо сидеть где-нибудь повыше, в тени. Так было удобнее прыгать на спину добыче - и заканчивать все одним броском. Хотя вообще-то  Райли надеялась скорее затаиться и переждать. Рысь не горела желанием связываться со стаей - пусть и человеческой - в ее же логове. Во всяком случае, не сейчас, когда откогтей и зубов осталось одно название.

"Сестра по несчастью" хлюпнула носом - и Райли успела испугаться, что девочка (а ее невольная соседка по "камере" выглядела уж очень юной - хорошо если хоть первый гон встретила) сейчас расплачется. Но нет, взяла себя в руки.

- Извини, я не специально, не хотела, чтобы вышло вот так. - волшебница уперлась подбородком в колени, чуть помолчала, а вспомнив, что в том странном доме под названием "бордель" они так и не познакомились, произнесла - Меня Вериша зовут. Зачем они нас схватили? - девушку передернуло при воспоминаниях о разбойнике - И что с нами будет? Нас... нам тоже отрежут головы и насадят на колья?!

Ну точно, не встретила. Иначе с чего задавать такие вопросы? Если не слова, то уж действия-то разбойников точно должны были показать, что именно с ними планировали сделать. Прикосновения новых хозяев замка словно до сих пор оставались на коже. Как масло, которое не то что не сотрешь - отмоешь с трудом. Не смертельно, конечно, но очень и очень неприятно. И очень хочется вымыться. Но масло, в конце концов, отмывается - отмылось бы и это. Вот только рысь и правда навидалась всякого. И ни на вот столечко не верила, что "девок" оставят в живых.

- Я - Райли. Головы? Не знаю. Точно не сейчас. Нас вообще убьют не сразу. - в том, что их убьют, она не сомневалась.

- В какое животное ты перекидываешься?

Райли вздрогнула. Нет, понятно, что в последние часы она, возможно, была не достаточно сосредоточена и могла допустить промах, но Вериша говорила так уверенно, словно, по меньшей мере, чуяла ее, как другие оборотни. Но тогда она не спрашивала бы про животное, верно? Значит, все же ошиблась. В чем?

- Ты же оборотень! Я вижу! Можешь сменить ипостась и освободить нас от веревок?

Видит? Но ведь люди этого не умеют, верно? Если бы умели, ее бы схватили в первые же дни. А Вериша была ну очень похожа не человека. И пахла, как человек. Только умела, похоже, чуть больше. Как волшебники. Только волшебников ведь не осталось. Так Райли говорили. Только церковь почему-то продолжает их искать. Может быть, вериша знает, где их найти? Ну или даже сама из них, но каковы шансы случайно наткнуться на волшебницу в борделе посреди безумного города? Бред же. Почти такой же, как рысь-оборотень, поселившаяся в городе и продающая свои припарки в том числе служительницам церкви.

На все эти размышления и принятие решения ("к демонам. Если выберемся живыми - тогда и буду выяснять") ушло всего несколько секунд. Райли протянула "сокамернице" руки.

- Боюсь, что рысьим лапам будет в этих веревках еще теснее. Посмотри лучше в левом рукаве. мне не дотянуться.

+3

27

Ригель. Месяц огня очага, 13 число.
Замок лорда.

Рысь? Нет, рысь это все же не домашний котик и, пожалуй, Райли правильно сделала, что не стала менять облик. Связанными руками вытаскивать из рукава тяжелый охотничий нож было очень уж неудобно, но все же Верише удалось вытянуть его из ножен. Ухватив нож двумя руками волшебница принялась перепиливать веревки, что опутывали руки Райли.
Оборотница так ничего не спросила, да словно и вовсе не удивилась, что Вериша знает о ее сущности, но юной чародейке все равно было не ловко, как будто подсмотрела что-то очень личное, о чем не должны знать другие. Когда веревки наконец удалось перерезать, Вериша опустила нож и взглянула в глаза Райли.

- Я знаю про инквизицию. И никому не расскажу, обещаю.

Девушка протянула руки, чтобы Райли было удобнее резать веревки. Спустя пару минут, освободившись от пут, Вериша слегка поморщилась, потерла ноющие запястья и поднялась на ноги. Прошла по комнате, выглянула в окно, "полюбовалась" на крепкие кованные решетки, а заметив в отдалении дорожку с кольями, на которые были насажены головы, поспешила поскорее отвернуться. Попыталась толкнуть дверь, но ее действительно подперли с той стороны чем-то тяжелым и теперь с тем же успехом можно было попытаться сдвинуть стену. Камин так же не порадовал - слишком тесный и узкий, через такой не выбраться, разве что застрять по середине на зло похитителям!

Так и не найдя способ покинуть ловушку, Вериша плюхнулась на здоровущую кровать, обхватила себя руками за плечи, отчасти, чтобы согреться, отчасти - пытаясь унять нервную дрожь.
Райли сказала, что их не сразу убьют, так может это хорошо? Может у них появится шанс сбежать? Вериша озадаченно нахмурила брови, размышляя зачем же они все же понадобились похитителям, оборотница почему-то так ничего и не объяснила.

- Почему нас не сразу убьют? Что с нами сделают? - волшебница задумалась, видимо Райли знали в этом городе и позвали в бордель, так может и здесь нужна ее помощь? Ее узнали и поэтому схватили? А ее, Веришу, так, за компанию? - У них кто-то заболел? Им нужна травница?

Однако, почему тогда ее не отвели к больному, а заперли в этой комнате? Верише вспомнились девицы в борделе, те, что липли к вампиру и белокурую красавицу, что висла на Рагнаре. Ой! Волшебница почувствовала, как щеки полыхнули румянцем, прижала ладошки к щекам и бросила короткий, смущенный взгляд на оборотницу.

- Райли, что это был за дом? Ну из которого мы сбежали? Нас туда затащили негры, там странно пахло и кто-то так страшно стонал!... А мадам Мамон сказала, что это "бордель". Ты знаешь, что такое "бордель"? А потом появились какие-то девушки и... - Вериша запнулась и смутилась - и представляешь, она сами полезли обниматься к Рагнару и тому парню, что негры затащили в этот дом вместе с нами.

Волшебница озадаченно глянула на оборотницу, отчего-то Верише показалось, что та ей не верит, не верит, что девушки могут вести себя подобным образом.

- Райли, честное слово я не вру, всё так и было!

Вериша чуть помолчала, со стыдом вспоминая чужие, не приятные объятия и пытаясь сформулировать мысль, что крутилась в голове, нервно сглотнула и продолжила.

- Так может быть эти люди приняли нас за вот таких же бесстыдниц?! Ну ведь "бордель" же загорелся, может быть они решили, что мы тоже всегда живем в том доме и просто спасались от пожара на крыше?! Давай им расскажем, что это не так? Тогда ведь они нас отпустят?

Неожиданный порыв ветра распахнул окно, рама глухо стукнула, а огонек свечи словно испуганно трепыхнулся и погас, в комнате стало совсем темно. Вериша, не осознано, скорее по привычке перешла на второе зрение, собираясь зажечь свечу с помощью магии, но вместо этого уставилась на камин, пытаясь сообразить, что же с ним не так. Камин казался темным провалом и волшебница сообразив наконец, восторженно взвизгнула.

- Там проход, Райли! Там, в камине! Он должен как-то открываться!

Отредактировано Вериша (2017-09-26 18:50:34)

+4

28


Ригель. Месяц огня очага, 13 число.

Казалось, огонь полыхал повсюду и набрасывался на людей со всех сторон. Офелия разрывалась между попытками закрыть новорожденного мальчика от языков пламени, стремлением помочь мужчине с переломанной рукой и паническим желанием бросить все и попытаться сбежать.

Нет, Спаситель не послал бы ей такое испытание, если не знал, что она справится. Он верил в нее, так почему же ей самой не довериться воле свыше? Да, сейчас Офелия не может избавить от боли того мужчину, потому что сначала им всем нужно спасти собственные жизни. Но как только они выберутся, она исполнит свой долг сестры милосердия. Как только они все выберутся, включая младенца в ее руках. На секунду глаза Офелии, остановившись на Мамон, требовавшей минуту назад его смерти, полыхнули праведным гневом.

- Спаситель явил свою волю, - прошептала монахиня себе под нос, отворачиваясь от пожираемой огнем женщины. – Не возжелай смерти другому, и да не придет она в твой дом.

Мужчины сцепились в схватке с охраной борделя, а Офелия лишь могла прижимать к себе новорожденное чудо. Мысль о том, что у нее никогда не будет своих детей, так невовремя возникла в сознании, разбередив старую душевную рану. Девушка понимала, что милостивый граф Катракис предложил наилучшее решение, простив супруге нечистоту и согласившись всего лишь пустить миф о ее бесплодии. Считаться бесплодной и уйти в монастырь, посвятив себя служению Спасителю, не опорочить честь семьи и позволить близким жить дальше без оглядки на чужой грех, - не это ли высшее добро, дарованное добрым графом своей неверной жене? Но как Офелия была слаба в своих любовных желаниях, повлекших грех прелюбодеяния, так она была слаба в осознании, что, будучи способной дарить жизнь, никогда не станет матерью.

Что-то коснулось подбородка девушки, выводя ее из транса собственных мыслей и сожалений. Младенец сучил ручками и ножками, готовый вот-вот расплакаться от царившего вокруг хаоса. Только сейчас Офелия поняла, что ребенка не то что не запеленали, даже не обтерли. Кое-как стащив с головы монашеское покрывало – единственный кусок ткани в ее распоряжении – сестра укутала в него новорожденного, будто пряча от опасности, окружавшей их.

– Бежим через крышу. Давайте. Быстрее.


Офелия рванула к лестнице со всех ног – дважды ее уговаривать не надо. Уже на полпути наружу она оглянулась на коридор, постепенно захватываемый пламенем – и остолбенела от ужаса. На месте охранника борделя возвышалась черная, как сама Тьма, фигура. Монахиня во все глаза смотрела на сгусток энергии, буквально сочившийся злобой и наводящий суеверный страх. Невольно захотелось схватиться за знак Спасителя в поисках сил и поддержки, но кулон остался у юной девушки с веснушками. В этот момент кто-то еще раз подтолкнул монашку, чтобы пошевелилась, и та быстро выбралась на чердак, а затем и на крышу вместе с остальными беглецами.

Осознание того, ЧТО она увидела, накатывало на девушку постепенно, перемешиваясь с неверием и непониманием. Она неоднократно читала в церковных книгах, трактатах и бестиариях из церковной библиотеки о бесах и демонах, но не понимала, насколько реально все там описанное. Офелии казалось, что зло есть, но где-то далеко; что инквизиторы сражаются с ним во имя Спасителя в далеких землях, пока такие простые люди, как Офелия, живут в своем тихом мире и страдают из-за своей собственной глупости. Вот и все, по ее мнению, реальное зло, местечковое такое.

Пока компания пробиралась по крыше прочь, девушка не проронила ни слова. Ее трясло: то ли от холодного дождя, пробирающегося к коже сквозь монашеское платье, то ли от явления прямого доказательства существования высшего зла, к которому она была совершенно не готова. Губы монашки беззвучно шептали молитву в тщетной попытке оградиться от увиденного и оставить его позади, как страшный сон. Она даже не поняла, что произошло, когда идущая впереди девчушка вдруг вскрикнула и сорвалась вниз прямо в лапы каких-то мародеров.

Только благодаря этому визгу и не желая повторить судьбу девочки и утянутой ею травницы, Офелия и смогла заставить себя вернуться в реальность из паутины своих страхов, мыслей и переживаний. Прижав к себе ребенка, защищая и согревая его собственным теплом, она отступила назад, наблюдая, как пленниц уводят прочь. Что с ними будет, особенно с первой? Веснушчатая миловидная служанка казалась совсем юной - и тем вероятнее, что разбойники сотворят с ней нечто очень плохое. Может быть, той удастся как-то откупиться от насильников, хоть кулоном Спасителя, сделанным из драгоценного металла? Хорошо, что он оказался у девочки – ей он нужнее. Спаситель не оставит тех, кто носит его символ, даже если этот символ станет разменной монетой в борьбе за девичью честь.

-Надеюсь, у вас есть пара молитв на случай встречи с живым демоном? Хотя…что-то мне подсказывает, что в нашей ситуации больше шансов выжить, прыгнув с крыши.


- Милорд, я не совсем понимаю…- пискнула Офелия, гадая, то ли ее просят встать на пути преследовавшего их демона, то ли помолиться об удачном прыжке. Впрочем, времени на раздумья ей никто не предоставил – пришлось прыгать, благо северянин взял на себя заботу о младенце.

Бояться высоты, когда у тебя за спиной исчадие тьмы, по меньшей мере странно, – и Офелия не успела подумать о возможных ушибах или переломах, которые мог повлечь безрассудный прыжок. Девушка, доверившись решению других, сделала то, что от нее требовалось, и через секунду приземлилась в гору каких-то мешков. В следующий момент ей вернули назад плачущего ребенка, который тут же успокоился, будто почувствовав знакомые руки. «Наверное, он считает меня своей матерью», - мысленно предположила Офелия, рассудив, что именно она первая держала кроху после рождения. Меж тем, северянин, оказавшийся не таким уж страшным, с боем занял место извозчика и пустил телегу прочь от борделя.

***

Повозка остановилась в переулке. Капли воды падали с неба, попадая на круглое личико новорожденного. Казалось, малыш был настолько поглощен этими странными холодными штуками, скатывающимися по его лбу и щекам, что не издавал ни звука. Так это на самом деле или нет, Офелия не знала. Она даже не была до конца уверена, что сносно спеленала кроху и правильно держит его на руках. Зато она точно знала, в каком именно месте затормозила повозка: по правую руку от монахини располагался черный вход в ригельскую церковь и разбитый при ней лазарет.

- Простите, милорд, - обратилась она к Рагнару. Теперь-то она понимала, что следует бояться не его, а тех чудовищ, с которыми он сражался, и тех злодеев, которые похитили девушек. – Если вы хотите отправиться в замок лорда фон Ригеля вслед за похитившими ваших спутниц мародерами, вам понадобится что-то посерьезнее кочерги, - монахиня кивнула головой в сторону и вверх, на церковный шпиль над головами чудом спасшихся людей. - Идемте за мной.

Последняя фраза предназначалась уже не только северянину, но и остальным спутникам. Офелия, держа ребенка в одной руке, подошла к ближайшей справа двери, извлекла из поясной сумки ключ и отперла запиравший ее замок.

- Это наш лазарет, - пояснила она, первой входя в темную залу, окутанную тишиной, и зажигая несколько свечей в углу. – Пожалуйста, постарайтесь не шуметь и не тревожить покой больных, они и так страдают.

Робкий свет свечей выхватывал из темноты немного: стол, на котором они стояли, несколько стульев рядом с ним, скамейку вдоль стены. В другом конце комнаты угадывалась пара-тройка человеческих фигур, лежавших на полу. От входа было не разобрать, спали ли они или умерли.

Положив затихшего новорожденного на свободный лежак, показавшийся ей относительно чистым и расположенный в стороне от больных, Офелия подошла к скамейке и с видимым усилием вытащила из-под нее кованый сундук. Тяжелая крышка еле-еле поддалась и явила собравшимся небольшой складик оружия. Внутри сундука оказались защитные пластины, кожаные наручи, несколько кинжалов, арбалет и, конечно, мечи.

- Все это когда-то принадлежало моим тюрем…охранникам. Они должны были сопровождать меня в ригельский монастырь и охранять в пути. Но, к сожалению, черная хворь, накрывшая город, не пощадила ни одного из тех добрых рыцарей, и все они предстали пред ликом Спасителя нашего, да будет он милостив к их душам. Их тела преданы огню, а оружие я решила сохранить. На всякий случай. Кажется, сейчас этот случай настал.

Офелия неуверенно пожала плечами, не зная, что еще добавить к сказанному и просто отошла от сундука в сторону. Воинственному северянину виднее, что делать с этим скарбом, и может ли он хоть как-то пригодиться. А дело монахини – помогать тем, кто нуждается в помощи.

На стол, освещенный пламенем свечей, легли медицинские инструменты и куски ткани для перевязки; рядом возникла миска с водой и несколько пузырьков с лечебными травами и растворами.

- Милорд, - вновь подала голос Офелия, но в этот раз она обращалась к мужчине, милостиво избавившего ее от необходимости разрезать плоть эльфийки. – Позвольте помочь вам…Как я могу вас называть? – Последняя фраза относилась в равной степени ко всем присутствующим. – Ох, простите мне мою невоспитанность, меня зовут сестра Офелия, - поспешно представилась монашка, невольно повторяя ошибку маленькой Эльзы и присваивая себе сан, который еще не получила.

Монахиня не знала, что делать с жутким черным пятном на ладони своего пациента, представившегося Тади, но с отеками на лице и второй поврежденной рукой справиться вполне могла. Размешав травяной отвар в холодной воде, она окунула в него один из кусков ткани и наказала мужчине прижать его к припухлости здоровой рукой.

- Знаете, то, что вы сделали там, в борделе, - произнесла она, привлекая к себе внимание Тади и стараясь удержать его взгляд своим, - очень смелый поступок. Несмотря на то, что эльфийка была мертва, я не смогла бы разрезать ее плоть. Спаситель не наделил меня вашей стойкостью и уверенностью, вашей верой в правильность совершаемых поступков. И не будь вас рядом, ребенок бы умер, не родившись! - В этот момент, почувствовав, что внимание Тади полностью сосредоточенно на ее словах, Офелия быстрыми и резкими движениями вправила мужчине сломанные пальцы: - Ну вот, сейчас зафиксируем вашу кисть, милорд, и все будет хорошо.

Найденный тут же, недалеко от них, кусок дерева, напоминавший то ли часть стула, то ли треснутую половицу, вполне сгодился на роль протеза. Расположив на нем поврежденную кисть и попросив Тади еще немного потерпеть, монахиня аккуратно, но крепко обмотала ее бинтами, сделала из самого большого куска ткани поддерживающую повязку и продела в нее травмированную руку Тади.

- Понадобится время, чтобы перелом зажил, - пояснила она. – Недели две, не меньше. Если мы, конечно, доживем до утра.

Перспектива погибнуть в пожаре накатила очередной волной страха на Офелию, и та поспешно переключила свое внимание на другого мужчину. Если они ничего не предпримут, то точно умрут, поэтому нужно действовать, хоть что-то делать и спасаться всеми возможными способами. Один из таких способов могла подсказать и сама Офелия, будучи начитанной и образованной девушкой.

- Не знаю, насколько это важно, - начала она, обращаясь, прежде всего, к северянину. Почему-то ей казалось, что он здесь главный и отвечающий за все решения и действия. Протянув ему смоченный в заживляющем отваре кусок ткани и жестом указав на полученный им в драке синяк под глазом, монахиня продолжила: – Я в юности изучала историю благородных домов. В родовом замке каждой из правящих семей во всех пяти владениях есть подземные переходы, ведущие из опочивален господ за пределы города. Они сделаны на случай, когда город осажден, и нужно спасти семью лорда. Уверена, замок фон Ригеля не является исключением из этого правила, и раз уж мы туда направляемся, то стоит попытать счастья и найти эти туннели. Обычно они начинаются из спальни леди, чтобы та смогла спасти себя и наследников, пока лорд защищает город. Это наш шанс выбраться из города до того, как он будет сожжен дотла. Если вы, конечно, сможете идти…Мне показалось, вы неудачно приземлились во время прыжка. Как ваша нога? С ней все в порядке?

Отредактировано Офелия Катракис (2017-10-11 22:29:04)

+5

29

Ригель. Месяц огня очага, 13 число.

Как и все Тади что-то слышал о демонах. Ими пугали не послушных детей и он не был исключением. И увидев эту срань на лестнице, конечно же решил, что это он самый во плоти, потому что ничего страшнее в жизни не видел и мечтал что больше и не увидит никогда. Но увы и ах. Бегство их не капельки не спасло. Выскочив на крышу и не пройдя и пары шагов волшебница схватив оборотницу свалилась вниз. «Ну вот. Столько еды понапрасну убилось».— вздохнул вампир вместе с остальными глядя на землю. Девчонки упали на какой-то навес, проломили его и через несколько мгновений оттуда послышались возгласы и шевеление.
— Живучие! – с завистью констатировал Тадди и еле успел отпрянуть когда какие-то бандиты вонзили в черепицу арбалетный болт. От страха у вампира скрутило живот и он чуть было не обделался прямо там, но страшнючее существо, которое он скинул с лестницы, к сожалению, не убилось, а наоборот преисполнилось жаждой мести, на пути которой костьми стало чердачное окно. Дело было ясное, что дело было темное и надо следовать примеру волшебницы и сягать с крыши и желательно при этом не обосраться, а то перед монашкой не удобно. Как никак она сестра бога, или невеста бога, или может быть мать бога? «Хотя нет. На мать она таки не тянет!» —мельком глянув на девушку подумал Таддеус и в тот же миг зажмурился и спрыгнул по команде северянина.
Небеса не разверзлись, штаны не прорвались, содержимое живота осталось скрюченным там где ему и положено было быть, а открыв глаза вампир обнаружил себя сидящем на мешках в какой-то телеге, управляемой не иначе самой что ни на есть подзаборной пьянью. Сей не замысловатый вывод Панайотис сделал из того факта, что транспортное средство шатало и болтало во все стороны, а пассажиры то и дело ударялись друг о друга.
— Эй! Полегче! Не дрова везешь! — возмутился Тади на очередной кочке и в это же время замечая, что в телеге вместо одной бабы две! — Ты! — что было силы завопил Панайотис, тыкая Эфимидию пальцем здоровой руки прямо в грудь. — Что за хрень у вас там творилась? Вы кто ваще такие?! — он хотел было вскочить и придушить блондинку, казавшуюся ему самым потрясающим существом в Землях в начале вечера, но это было до того, как ее дружки начали ломать ему пальцы. Теперь она была ему омерзительна и таила в себе угрозу. Кто знает, может в следующий момент, красота сменится хищным оскалом, а из белокурых волос попрут рога?
Повозка остановилась в каком-то переулке и Тади понял, что терпеть больше нет сил, а потому хватаясь то за штаны, то за живот, наступая девушкам на ноги, извиняясь, и отталкивая с своего пути северянина, умчался по зову природу так быстро как только мог в темноту ночного города. Найдя какую-то выгребную яму он уютно в ней устроился и сидел пока не наступило долгожданное облегчение.
Вернувшись к товарищам, уже успевшим оглядеться и понять где они находятся, послушно пошел за монашкой, которая судя по уверенному тону знала что делала и привела их.. в церковь. Пусть и с черного входа, через лазарет, но это все же была она. Вошедший вместе со всеми вампир, вжал голову в плечи, опасаясь кары небесной, за то, что посмел осквернить храм души своим приходом. Но ничего не произошло. Осторожно приоткрыв глаза, он заметил лишь то, что в приходе теплее, чем на улице. Нет противно моросящего дождя и умирают на полу какие-то люди. По запаху, исходящему от их тел, Тади понял что жизни их собралась унести с собой та же зараза, что убила Хельгу. И вспомнил о том, что собирался найти священника и похоронить сожительницу, что была к нему так добра, со всеми положенными ритуалами.
— Тут есть священник? — спросил он монахиню, которая без чепца выглядела еще моложе, только вот волосы намокли от дождя и свисали унылыми прядками, почти как сопли у него из-под носа совсем недавно. Но в отсутствии оборотницы, дышать Тади стало значительно легче! Поэтому вампир решил, что та по-видимому кошка и раз сгинула, то так и хорошо.
Меж тем монашка оказалась с изюминкой и достала из-под лавки сундук полный оружия. Она так корячилась, что Панайотис решил было что стоит помочь, пока сестра не надорвалась, но быстротой соображалки вампир не отличался, а потому девушка прекрасно справилась сама.

Все это когда-то принадлежало моим тюрем…охранникам.


— Так тюремщикам или охранникам? — естественно перебил Таддеус, потому, что между вежливостью и Панайотисом зияла глубокая пропасть. — Первые сдохли и ладно, вторых же действительно жаль. Они бы тебе сейчас пригодились. — разглядывать набор оружия в сундуке вампир не стал: во-первых, как им пользоваться все равно не знал. То есть, конечно, пыряешь им куда попадешь и надеешься на лучшее — лучшая стратегия из всех возможных, но увы не всегда действенная. По последнему им убиенному это было особенно заметно. — Как думаешь, эта хрень с крыши будет нас искать или забудет? — без надежды на второй вариант, пихнул северянина локтем Таддеус. — Тебя как звать-то? Или бугай, что бьет все что движется, сгодится? — деревенщина ну никак не мог простить парню незаслуженный удар по морде и оскорбления, что за ним посыпались. И может быть охотно вступил бы в перепалку, ведь злость и обида все еще кудахтали в нем как курицы на насесте, но сестра милосердия утащила его за стол, дабы это самое милосердие над ним учинить.

Позвольте помочь вам…Как я могу вас называть?


— Тадди. Прошу любить и жаловать. — представился вампир с опаской отдавая в руки монашки поврежденную конечность. — Ты это, кончай меня на вы звать-то. Я парень простой, деревенский. То есть без затей. А мы с тобой недавно дитёнка родили. Можно уже и на ты переходить. — оглянувшись, чтобы проверив не спер ли кто младенца пока он тут лясы точит, Панайотис обнаружил, что тот заснул. — Странный какой-то. Я думал они как рождаются так сразу жрать начинают. Ну как пиявки к сиське присосутся, что и не оторвешь. А этот ничего такой. Мирный.

Ох, простите мне мою невоспитанность, меня зовут сестра Офелия


— Сестра значит. — повторил за девушкой вампир, которого на фоне боли, стресса и поноса пробило поболтать и речь лилась из него как недавно то самое на мостовую. — А зачем вы чепец носите? Я вот всегда думал, что скрываете что. Ну может вам жених этот, Спаситель ваш, всю плешь проел. Ну типа как ревнивая бабая мужу. А вот сейчас смотрю на тебя и думаю. — уставившись на Офелию, рассматривая её длинные спутанные от дождя, ветра и беготни волосы, Панайотис думал над тем как лучше сформулировать свою мысль, чтобы не вышло так, что все подумают что он тут монашку соблазняет. А  то не удобно получится! Она ведь почти за богом замужем или сестра его? Бес ногу сломит в этих их со спасителем отношениях. — Ничего так волосюшки  у тебя! Не плешивые! А когда сухие и причесанные, наверное, вообще красивые.

Спаситель не наделил меня вашей стойкостью и уверенностью, вашей верой в правильность совершаемых поступков.


— Да ну брось. Какая там стойкость? Я просто хотел чтобы все по скорее закончилось! — честно признался вампир, хотя слова девушки определённо стили его самолюбию, но правды в них не хватило бы даже на пол медяка. Оставил бы Тади эльфийку не разродившейся, если бы у него был выбор? Безусловно. Еще и шею бы вспорол и кровь слил про запас, было бы куда. «Эх, вот бы где Старикан ща пригодился. С этой его фляжкой и ухмылкой», - подумал Панайотис, смотря Офелии в глаза, но меж тем кося на призывно пульсирующую жилку на шее. Сумбурный, насыщенный болью и неприятностями, вечер давал о себе знать и жажда потихоньку подступала к горлу. — Мать твою! Как жи больно то! — вскричал вампир, а из глаз его опять брызнули слезы, которые он вытер прямо той тряпкой, что держал у щеки, и зашипел от этого. Раствор попал меж ресниц и под веками защипало, а Тади усиленно заморгал, пока монашка вправляла ему пальцы и накладывала повязку. Когда зрение к нему вернулось, пред взором вампира предстала примотанная к ножке стула рука. — А это ты хорошо придумала. Орехи колоть удобно будет. — пошутил Панайотис, рассматривая проделанную работу. — Спасибо тебе. — искренне поблагодарил он.

Понадобится время, чтобы перелом зажил, - пояснила она. – Недели две, не меньше. Если мы, конечно, доживем до утра


— Это вряд ли. Но все равно спасибо.
Пока Таддеус устраивал ножку стула с рукой в перевязи, Офелия поведала интересную историю. Жизнь казалось бы заиграла новыми красками, ведь выход найден. И не где-нибудь, а в оккупированным бандитами замке Лорда. То есть чисто теоретически, шансы сдохнуть от пожара и от рук бандитов теперь были примерно одинаковыми: из серии а вы как умереть хотите? Быстро или ещё помучаться? А вот варианта ответа: ой нет спасибо, я бы еще пожил, как-то не предлагалось.
— А давайте её бандитам отдадим? — предложил Тади, кивая на Эфимидию. — Пусть отвлечет их как умеет, а мы в это время проберемся внутрь.
Панайотис сам не верил в то, что говорил, просто потому что, девчонка одна, а бандитов много. И хотя первое впечатление она производила опьяняющее, вряд ли ей захочется помогать им. Особенно теперь, когда она все слышала про тайный ход. Скорее уж кинется к замку сама и предложит и себя и знания, лишь бы бандиты вывели её из города, объятого огнём. Сам Тади так бы и сделал. Но у него еще было одно не законченное дело.
— Сестра Офелия, отведи меня пожалуйста к священнику. — попросил он, хотя сомневался, что мужчина согласится ему помочь и выйти из уюта и безопасности церкви на улицу, где бесновалась толпа. Но монашка верила в то что Святой отец обязательно поможет и Панайотис доверился её мнению. Они вышли из лазарета в коридор, освещаемый лишь лампой со свечой внутри, что захватила с собой Сестра. Их гулкие шаги отражались от каменных стен и жутким эхом разносились далеко вперёд. Почему-то Таддеус вспомнил того инквизитора, что схватил вампира, сожравшего их с Кэти отца. Наверное, для него было привычно водить таких как он этими коридорами. И может быть они были последним, что видели пойманные вампиры. На глаза ему бросились глубокие царапины, оставленные чьими-то когтями и Панайотис предположил, что вряд ли их хозяин остался жив. «Может и меня Офелия ведёт на убой?» — остановившись перед винтовой лестницей, уходящей ступенями в подземелья, Тади нервно сглотнул и чуть было не подпрыгнул, когда ладошка монашки легла ему на предплечье, привлекая внимание, задумавшегося вампира к тому, что им нужно войти в какие-то двери. Раскрыв их, они попали в главную церковную залу, в которой горели десятки сотен свечей в канделябрах и от этого было так светло, будто из длинного тёмного коридора, полного страха и смерти, путники вошли в царство самого Спасителя. На лавочках, смиренно склонившись пред ликом бога, сидели редкие горожане, выбравшие в эту ночь не беготню по городу, а молитву. С уважением к их решению, вампир пряча глаза и вжав голову в плечи, тихонько шел за Сестрой, слыша острым слухом шёпот людей, моливших Спасителя не о снисхождении в мир, в столь тяжкую для города минуту, а о милости к их душам, которые в скором времени, по-видимому, попадут в его мир. Панайотису начало казаться, что в обещанное Пришествие больше никто не верит.
Как только Офелия, вежливо постучав, но так и не дождавшись ответа, открыла двери в комнату священника, Таддеус почувствовал противный запах болезни. Святой отец, видимо, до последнего был с прихожанами и оказывал помощь в городе и вот теперь умер прямо за столом. Голова с глазами, в которых застыла смерть упала на руки. Чернильница перевернулась и чёрная густая лужа, разлившаяся на столе норовила поглотить его труд. Тади предположил, что скорее всего это был дневник, в который тот записывал происходившие в Ригеле события, но так как не умел читать, то интереса у него сей предмет не вызвал.
— Так что, Офелия, поможешь отпеть тело? Раз священника в эту ночь раздобыть мне никак не удаётся, то хоть ты помоги. — взглянув на монашку попросил вампир. — Явно же знаешь, об этом больше.
Спустя какое-то время, взяв в Храме Спасителя все необходимое вампир и монашка пробирались темными улицами к постоялому двору. Сражение с центра города уже сместилось к воротам и дойти до бывшего дома Таддеуса не составило большого труда. Правда то там, то тут им встречались тела убитых или затоптанных толпой людей, от чего даже вампиру становилось по-настоящему жутко. Творившееся в городе ранее, не страшило его так, как то, что происходило сейчас. Ригель переживал агонию и в эти предрассветные часы было как никогда ясно, что спасения ни для кого нет.
Постоялый двор встретил их небывалой тишиной. Даже свекровь Хельги не буянила на чердаке и Панайотис не сразу заметил почему, а когда увидел замер как вкопанный, таращась на оторванную башку, с застывшей на ней гримасой ужаса, в окне. Хлопая глазами, отупевшим взором, глядя на учиненную жестокость, Таддеус никак не мог взять в толк, кому понадобилась старая безумная бабка? Когда первый шок прошел, он быстро сорвался с места, вбегая внутрь дома, чрез распахнутые настежь двери  и облегченно вздыхая возле трупа сожительницы на столе. Её тело бандиты не тронули, чего не сказать о запасах и вещах, но они его мало волновали.
— Уф. — вздох облегчения вырвался у Панайотиса из груди, когда он, смотря на умиротворенное лицо, умершей, поправил ей волосы. — Я привел Монашку. Прости, она – это всё кого мне удалось найти. Но мы выполним обещание. Похороним тебя так как нужно. — сказал Тади трупу и повернувшись к Офелии попросил её начинать. — Хельга была хорошей женщиной. Доброй. Она приютила меня, хотя не должна была. Кормила. И может быть даже по своему любила. А я.. помогал ей как мог. — вздохнул вампир и отошел чуть в сторону, чтобы не мешать Сестре свершать необходимый обряд.
Когда все было сделано, Панайотис взял тело на руки и вынес на задний двор, где еще перед уходом приготовил место для сожжения. Положил на «помост» и поцеловав холодный лоб, чиркнул кремнем об огниво, высекая искру на вымокшую под моросящим дождём солому. Искра упала, но ничего не произошло.
— Ах да. — вздохнул Панайотис, до которого не сразу дошло, что мокрое не горит. Мрачный как тень, ведь ему совершенно не хотелось вновь оставаться одному на этом свете, вампир зашел в сарай. Старая кляча, служившая лошадью, испугано заржала при виде его, но узнав лишь возмущённо забила копытами в стойле. — Да тихо ты, тупая скотина. Давно пора ко мне привыкнуть. — буркнул ей Тади и взял целую охапку сухой соломы. Разместив пучки на теле Хельги, он все же поджог их после нескольких неудачных попыток и исступлённо смотрел за тем, как разгорается пламя. Когда до чутких ноздрей начал доноситься запах паленного мяса, он поморщился. Больше здесь делать было нечего. Смотреть за костром до конца вампир не хотел. Да и время играло против него. Рассвет приближался и еще можно было хотя бы попытаться спастись.
Панайотис вывел из стойла лошадь и запряг в их продуктовую телегу. Помог залезть монашке на козлы и сам сел рядом.
— Тпру.. Пошла, хорошая. — дернув поводьями приказал он и старая кляча, подчинилась выходя со двора на улицу. Кинув последний взгляд на пламя, пожирающее тело Хельги, Панайотис вздохнул, мысленно с ней прощаясь. Уже на подъезде к церкви, где их ждал Рагнар, занимающийся подготовкой оружия, Таддеус остановил повозку в темном переулке.
— Офелия. — обратился вампир к монашке, не имея другого выхода. Жажда уже какое-то время мучала его, но он справлялся, занятый другими делами, теперь же чувствовал, что еще чуть-чуть и человечность, за которую Панайотис все еще держался как за соломинку, скоро будет потеряна под давлением, обретенных вместе с бессмертием, потребностей и он, словно животное кинется и перегрызет Сестре горло, чтобы утолить голод. — Офелия. — повторил он, не зная как попросить, как рассказать о своей сущности и не напугать. Ведь если она побежит, то хищник, которым Таддеус, безусловно являлся, кинется за ней и тогда беды не миновать. — Мне нужна еще твоя помощь. Я не причиню тебе зла, обещаю. Я вампир. Очень голодный вампир. Покорми меня, пожалуйста. — тихонько попросил он, наматывая возжи на здоровую руку, чтобы уж если монашка побежит, дать ей хоть какую-то возможность выжить. Но она не побежала. Оторопело уставилась на него, будучи явно шокирована таким признанием, но через несколько мгновений, растянувшихся для вампира на целую вечность, просто закатала рукав и протянула Тади запястье.
Вампир не стал долго ждать. Облизнувшись, он склонился к руке дающей, и осторожно прокусил клыками тонкую кожу, присасываясь к вене и втягивая желанную терпкую кровь, с наслаждением урча, чувствуя как жизнь вновь разливается по его телу. Тадди пил жадно, но давно знал меру и научился останавливаться как только голод отступал, так было и в этот раз. Напившись, вампир осторожно отстранился от запястья Офелии, оставляя на нем две аккуратные круглые ранки.
— Надо чем-то перевязать. — виновато сказал он, распутывая возжи. Панайотис хотел было вновь пустить лошадь и подъехать прямо к дверям лазарета, чтобы Рагнару было сподручнее перетащить в телегу сундук с оружием, а еще ребёнка и Эфимидию, но впереди, прямо перед церковью раздался страшный рев. Испуганно переглянувшись, ведь там, на крыше борделя, они уже подобный слышали и поняли кто именно пришел по  их души, вампир с монашкой осторожно слезли с телеги и выглянули из угла, лицезрея демона перед входом в лазарет. Казалось он раздумывает вломиться ли ему внутрь или спалить собравшихся в церкви людей одним махом, или читает какое-то заклинание, расставив руки в стороны.
Панайотис, схватил монашку за руку и собирался драпать с ней что было сил куда угодно, лишь бы подальше от этого исчадия зла воплоти, но Офелия уперлась как сноровистая лошадь и никуда идти не желала, ведь там внутри лазарета беззащитные люди и младенец. Как будто они могли бы им помочь?! Это жи самоубийство! Как убить того, кто бессмертен? Демон, словно почуяв страх, замерших в переулке людей, повернулся к ним и злобно оскалился. Таддеус понял, что теперь участи, быть растерзанным ему не избежать.
— Беги. Куда угодно. Просто беги. Спасайся. — оттолкнув в глубь переулка монашку, Тади юркнул к телеге и выхватил из-под полога вилы, забытые в повозке после последней поездки за сеном для клячи. Иногда его нерасторопность, была ему на руку. Вооружившись единственным оружием, которым умел по настоящему пользоваться, Панайотис издал предсмертный крик, служивший знаком того, что вампир явно не в себе и бросился на ржущего ему в лицо демона, не капли не устрашившего такого поворота событий. Он даже позволил Тади пронзить себя острием инструмента, прежде чем сомкнуть ручищи на шее вампира, скалясь и довольно ухмыляясь. Но в тот миг, когда Панайотис уже простился с жизнью, задыхаясь от недостатка воздуха от тела демона отделилась голова, с противным шлепком упала на мостовую и застыла в луже, которая в миг окрасилась багрянцем.

+5

30

Ригель. Месяц огня очага, 13 число.
Церковь. Переулок.

Увлеченная зрелищем вокруг публичного дома блондинка и не заметила что сзади, из узкой улочки выкатилась телега и пьяный возничий, хоть и от выпитого слабо видел, смог разглядеть фигурку суккуба, решив провести время за утехами с ней. Поняла, она это лишь ощутив руки, обхватившие ее за талию, ноги оторвались от земли, и тело ее закинули на плечо, потащили к телеге.

- Что ж ты тут одна-одинешенька-то, ну ничего…я теперь помогу тебе…а ты мне…

- Что?! Какого?! Отпусти… - Эфи задергалась в руках, начав брыкаться, и извиваться в попытке освободится. Но безуспешно мужичок оказался хоть и пьяный, но довольно крепкий и явно не горящий желанием отпускать сладкое из рук.

- Тише…деточка…тише…тебе понравится…

Ловко закинув добычу в телегу, возничий забрался на козлы и снова тронул лошадей, от беспечности и будто и вовсе не ведая, что творится в городе, почти запел песню. Суккуб уже было собралась попытаться выбраться с другой стороны фургона, как на него сверху упали люди. Люди, конечно, это громко было сказано, хотя и эта раса здесь присутствовала теперь. Белый брезент, наконец, был отброшен и на нее уставились глаза знакомого уже ей северянина:

- Что ты….

Беседа как-то резко оборвалась, хозяин телеги ощутил незваных пассажиров и попытался освободить транспорт от этих зайцев. Но Рагнар был ловчее и сильнее, и пьяница, вскоре улетел на дорогу, а его фургон лошади унесли в темноту улиц.

- Я думал, вы с Карлом давно ушли. Как ты вообще оказалась тут? И я так понимаю, у тебя не осталось иного выбора, кроме как пойти с нами…

Разговор снова был прерван, дикими воплями покалеченного второго паренька, видимо Мамон увлеклась и теперь все шишки полетели на суккуба:

- Ты! Что за хрень у вас там творилась? Вы кто ваще такие?!

- Не кричи, ты так. Не хрень, а просто забавы слуг Черного Князя, или что сомневаешься в их существовании? Что ж теперь сам убедился... Кто я? Такая же как и ты жертва обстоятельств
При этом блондинка театрально прижала раскрытую ладонь к груди демонстрируя плачевность и безысходность в которой оказалась, что-либо еще сказать правда уже не успела, телега остановилась в темном тупике. Обозленный крестьянин бегом скрылся в темноте, в неизвестном направлении. А новый кучер объявил вердикт:

- Я боюсь, что дальше до замка всем придется идти пешком. Это сейчас, судя по всему, единственный шанс сейчас спастись. Учитывая, что происходит в городе, он наверняка охраняется, а значит, повозка будет явно лишней. Да и на ней не особо легко будет проехать сквозь беснующиеся толпы народа. Несколько человек на своих ногах справятся с этим куда лучше.

Компания дружно покинула телегу, и оказалось, что дорога привела их, к порогу церкви. О чем и объявила молчавшая до этого монашка. Голубоглазка лишь мельком посмотрела на святошу, с этими она вообще старалась пересекаться как можно меньше. И в итоге проследовала за всеми внутрь просто за компанию.
Святая положила младенца на один из топчанов, в церковном лазарете, куда привела всех героев этой сценки. Откуда-то из закромов вытащила тяжеленный сундук. Ведьм туда насажали инквизиторы подлые, и мне явно туда же дорога.
Но все оказалось не так плохо, в сундуке оказался оружейный арсенал. Суккуб с трудом удержалась от того чтоб не присвистнуть от удивления. И это в храме-то, а прикидываются то…одним словом "святоши"…
Пока все внимательно или не очень внимали словам монашки, Эфимидия прошла и села на свободную кровать. Подальше от компании «хороших» парней. Сорока, как она про себя обозвала эту черно-белую девицу, поспешила подлечить руку раненого. Попутно рассказав о замке лорда и наличие там потайных ходов. Полезная конечно это информация, будь она на месте монашки, такие козыри бы припрятала. Ведь хоть она и в данный момент в команде, совсем не означает переход к светлым. Просто это временно. Подвернется вариант, воспользуется в свою пользу. А пока…

— А давайте её бандитам отдадим? Пусть отвлечет их, как умеет, а мы в это время проберемся внутрь.

Очередная любезность сорвалась с губ обиженного грубияна. Методы у Мамон конечно явно нуждаются в корректировке. Ну нельзя же так? А ведь мужчинка мог быть полезным для кормления, когда еще подвернется удача. А теперь…он не подпустит к себе меня даже на милю.
- А давай тебя?  – ответила пепельноволосая. – Лично я тебя не мучила, так что будь добр, не суди всех по себе.
И в подтверждение он мгновенно переключил внимание снова на монашку и вскоре и вовсе оба ушли черт знает куда. Оставив Рагнара и Эфимидию наедине. Время, казалось бы, застыло, на какое-то время в комнате повисла тишина. Еще немного посидев, демонетка поднялась и снова подошла к северянину:
- Наверно, я должна извиниться… - начала она тихо. – Но, ведь сначала нам было хорошо вдвоем… Хочешь можем продолжить…. Шучу…
Женщина опустила взор на открытый сундук и внимательно смотрела на клинки.
- Я могу быть полезной, Раг, и кстати демон сможет найти нас. Убить его можно лишь отрубив голову или поджарив… Мне рассказал один парень, он так пару демонов обезглавил уже. Может и в этот раз сработает?
А твой вопрос в телеге, Карл походу решил свалить без меня, а у ворот сейчас бойня, так что пришлось быстро уходить.
Вложив в улыбку все своё очарование, Эфи посмотрела на мага. Потом наклонилась к оружию и извлекла пару мечей.
- Если нужно готова отвлечь банду, а ты с этими проберешься к туннелям и к своей подружке. А как вытащишь ее, поможешь мне покинуть город, и все обещаю, оставить вас.
Это была уловка, суккуб довольно хорошо была знакома с Уве. И в замок попасть могла без особого труда, да и про туннели сказать банде также выгоднее. Кровавый поможет ей лучше этой компашки. Сейчас власть была в его руках. Но сказать и просто пойти в цитадель города будет подозрительно. Пусть думают о ней, как о добровольце. И верят в ее желание помогать.
- Разведи огонь, подготовим оружие пока этих двоих ждем…
Вот только договорить не вышло, знакомый рев прозвучал около дверей, на улице и блондин рванул, туда схватив из ее рук один из мечей. Эфи побежала следом и выскочила в момент, когда демоническая голова покатилась по булыжникам.
- Не стоит благодарности – сказала она парню из деревни, сверкнув глазами, и вернулась в церковь.

Отредактировано Эфимидия (2017-10-04 09:54:48)

0

31

Ригель. Месяц огня очага, 13 число 
Рагнар, как ни странно, был согласен с мыслью монашки о том, что штурмовать с замок с кочергой мысль не то, чтобы опрометчивая, но очень странная. Не, оружие, конечно, не самое плохое, но против арбалетов, о которых вся компания уже знала, да о мечах, без которых бандиты явно не ходили, кочерга все же не самый подходящий вариант.

- Идемте за мной.


Девушка провела их через небольшую дверь в темное помещение, оказавшееся лазаретом при Ригельской церкви. Рагнару было немного непривычно и неуютно стоять посреди этого места. Ему, как волшебнику, пусть и очень начинающему, не стоило здесь появляться. При любом ином раскладе северянина могли сжечь перед этой самой церковью, как жгли других магов, как жгли нечисть. Парню оставалось благодарить спасителя, что последователи веры в него, с коими он сейчас находился, не знают его истиной сущности. Хотя все равно нет, да промелькивала мысль, что сейчас откуда-нибудь из-за угла выползет инквизиция и сожжет его прямо здесь, на месте, во славу церкви. Но, к счастью, в церкви находилось лишь несколько больных. Не то при смерти, не то уже мертвых.

- Все это когда-то принадлежало моим тюрем…охранникам. Они должны были сопровождать меня в ригельский монастырь и охранять в пути. Но, к сожалению, черная хворь, накрывшая город, не пощадила ни одного из тех добрых рыцарей, и все они предстали пред ликом Спасителя нашего, да будет он милостив к их душам. Их тела преданы огню, а оружие я решила сохранить. На всякий случай. Кажется, сейчас этот случай настал.


Таки все же охранники или тюремщики? Монашка не была похожа на человека, который мог совершить что-то, из-за чего ее могли бы сопровождать тюремщики. По крайней мере, так парню казалось. Да и вряд ли в монахини брали людей, совершивших что-то ужасное. Хотя нет, насколько знал парень, именно для этого их и отправляли в монастырь. Замаливать грехи. Но эта девушка не была похожа на человека, которой была необходимость за что-либо отмаливать прощение у спасителя. Хрупкая монашка выдвинула из-под скамьи  массивный сундук, в коем оказалось достаточно прилично оружия. Во всяком случае, его бы хватило, чтобы целиком снарядить всех здесь присутствующих включая девиц. Рагнар уже было хотел схватиться за оружие, но тут ему в голову пришла одна важная мысль.

-А мечи и….прочее оружие обрабатывали огнем?

Получив отрицательный ответ, в коем почти не было сомнений, ибо хрупкая девушка вряд ли будет этим заниматься, парень понял, что у него будет, чем заняться в ближайшее время. Если это оружие побывало у пораженных чумой, значит прикасаться к нему, по меньшей мере, неразумно. Северянину ничего не остается, как вспомнить свои дни в кузне, и хотя бы с помощью огня вытравить заразу. Точно также, как это планируют сделать, сожгя Ригель на рассвете

— Как думаешь, эта хрень с крыши будет нас искать или забудет? — без надежды на второй вариант, пихнул северянина локтем Таддеус. — Тебя как звать-то? Или бугай, что бьет все что движется, сгодится? —


Как ни странно, но простота и незатейливость этого парня только расслабляла северянина. И пусть с самого начала их общение не сильно задалось, но сейчас Гриммсон понимал, что этот человек не похож на того, за кого он его принимал. Уж во всяком случае, он вряд ли смог бы причинить серьезный вред Верише. Более того спас ее. И пускай отчасти именно благодаря ему они попали в тот бордель, благодаря ему же они смогли оттуда выбраться.

-Ну, если тебе удобнее, можешь звать так. А вообще Я Рагнар. Надеюсь, что не будет. Но я уверен, что мы разозлили ее настолько, что она обязательно за нами вернется. Остается только как можно скорее сбежать отсюда. Вдруг эта тварь сгорит в огне, пока будет нас искать.

–Как я могу вас называть? Ох, простите мне мою невоспитанность, меня зовут сестра Офелия,


-Меня зовут Рагнар сестра Офелия. И прошу, не называйте меня милорд. Я не столь благородных кровей, чтобы так зваться

Мне показалось, вы неудачно приземлились во время прыжка. Как ваша нога? С ней все в порядке?


-Благодарю за беспокойство, сестра Офелия. Уже все нормально. Побаливает немного конечно, но е настолько, чтобы требовалась срочная помощь. Все же, я приземлился куда лучше, чем планировал, прыгая с крыши в повозку, которая могла оказаться вовсе не с мешками.

Но северянина очень заинтересовала краткая история Офелии о знатных домах. Точнее та ее часть. Где говорилось о том, что в замке лорда должен быть потайной ход. Значит, так или иначе, судьба всех присутствовавших в этой комнате сходилась в одном месте. А по пути можно было завлечь их помочь спасти Веришу и ту рыжую девушку. Пока монашка и Тадди ходили куда-то вглубь церкви, парень прошелся по тем частям. В которые мог попасть. Буквально в соседнем зале с лазаретом находился главный алтарь с огромной статуей спасителя, смотрящей вверх. Помещение было просторное, занятое лишь рядами скамей. Должно быть, в лучшие времена здесь на молитву собирались сотни жителей города. Увы, теперь это место еще долго никого не увидит. Если, конечно, не сгорит в огне. В других комнатах парень нашел пару пустых келий и почти пустых кладовых. Видать даже церковь не обладала безграничными запасами продовольствия. Когда парень вернулся в лазарет, он увидел там готовившихся на некоторое время уйти Офелию и Тадди. И тут северянин вспомнил что, собственно, не знает, где что находится для того, чтобы заняться оружием.

-Офелия, не покажешь, где здесь можно достать бочку, воду и дрова. И перчатки. Желательно потолще. Это нужно для обработки оружия.

Получив необходимые указания, Гриммсон принялся за дело, стягивая все, что нужно в трапезную церкви, где находился большой очаг. Вполне пригодный для  работы. Иногда поглядывал на ребенка, который сладко посапывал на койке. Хоть кому-то из них сейчас спокойно спится. Параллельно этому вокруг него крутилась Эфимидия, не столько мешавшая, сколько надоедавшая. И хотя парень был очень зол на нее, мысленно все же был рад, что он тут не один. Ну…не считая нескольких полумертвых больных.

- Я могу быть полезной, Раг, и, кстати демон сможет найти нас. Убить его можно лишь отрубив голову или поджарив… Мне, рассказал один парень, он так пару демонов обезглавил уже. Может и в этот раз сработает?


Рагнар чуть было не шарахнулся вместе с оружием от предложения снова залезть с этим человеком в одну постель, но к счастью, девушка быстро отшутилась от этого. Северянин даже думать не хотел, что он может сделать с Эфимидией, начни она его снова затаскивать в постель после произошедшего. Но в данный момент его больше бесило, как она по-идиотски сократила его имя. Ни у кого до этого не хватало наглости это сделать.

-Можешь, пожалуйста, не называть меня….так. Это звучит настолько плохо, что лучше вообще ходить безымянным. А про демона…правда хорошая мысль. Если его действительно не убить просто так, а заманить в огонь его будет не так легко, значит отрубить голову, будет приемлемым вариантом. Отрубание головы вообще самый надежный путь борьбы с чем угодно. Короче нет головы – нет проблем.

- - Если нужно готова отвлечь банду, а ты с этими проберешься к туннелям и к своей подружке. А как вытащишь ее, поможешь мне покинуть город, и все обещаю, оставить вас.


-Хорошая мысль. Думаю, Тадди был бы рад такому исходу. Но у меня на этот счет иная мысль. Ты нам еще будешь нужна. Да и лишние руки лишними не будут. Любой, кто способен держать оружие ровно, будет полезен.

Парень прекрасно понимал, что попасть в наверняка защищенный замок будет не так просто. А еще он понимал, что в городе бунт. И им можно воспользоваться. Вот только как? Намекнуть людям, что спасение не  только за стенами города? Возможно. Вряд ли кучка бандитов сможет быстро справиться с бушующей толпой, а они же все, тем временем, под шумок проберутся в замок, хватают Веришу с той девушкой, и бегом отсюда. Но сейчас надо заняться полезным делом.

Северянин  уже прикатил бочку к печи и заполнил ее водой, оставалось только завести огонь и можно заняться делом. Его кузнечные таланты всегда оставляли желать лучшего, и вряд ли они улучшились с того момента, когда он занимался делом в последний раз. Но делать нечего, жить хочется больше, чем переживать о том, что получается хорошо, а что плохо. Ну, во всяком случае, руки у него росли правильно, а значит, что-то приличное в любом случае получится. Огонь же тем временем разгорался, становясь все ярче и горячее. Прохладная церковная трапезная в считанные минуты наполнилась теплом, треском и запахом горящего дерева.

Рагнар принялся снимать деревянные рукояти мечей.  Он сомневался, что ему удастся безболезненно предать их огню, и чтобы они были пригодны к употреблению после этого, но попытаться стоило. Этот процесс у него получался далеко не всегда, хотя отец показывал его сотни раз. В противном случае придется обматывать голую рукоять чем-то, ибо просто оставлять дерево было опасно. На эфесе одного из мечей Гриммсон с удивлением обнаружил эмблему своего дома и год  почти за половину века до своего рождения. Неужели к этому оружию прикладывал руку еще его дед, а то и прадед? И тут парню стало интересно, откуда же эта девушка. На северянку она не похожа. Может кто-то из ее…охранников был с севера? Надо будет это узнать, но потом. Тот же символ, с теми же цифрами года, он нашел на одном из кинжалов. И оба предмета, по видимому, принадлежали одному человеку. Возможно, стоило бы оставить работу своих предков нетронутой, но обстоятельства требовали другого.

Взяв железо первого меча в руки, Рагнар засунул его в огонь, придерживая щипцами. Пламя получилось настолько мощное, что железо раскалилось до ярко-алого цвета в считанные минуты, будто засияв красным светом изнутри. Вытащив щипцами меч, северянин перехватил рукоять в руку, которую даже сквозь толстую перчатку обдало жаром и, высчитав положенные 5 секунд, целиком засунул меч в бочку с водой. Жидкость мгновенно забурлила, а от меча повалил дым. Парень вынул получившуюся работу. Теперь у него в руках находился не вероятно пораженное заразой оружие, а вполне себе пригодный для самообороны меч, пусть и не сиявший теперь сталью, а больше походивший на чугун. Аналогично он провозился с еще двумя мечами и несколькими кинжалами, не забывая между делом менять перчатки, чтобы не касаться одними и теми же еще зараженного оружия и уже готового. Пришлось повозиться с защитными пластинами, ибо их в бочку засунуть оказалось куда проблематичнее. Арбалет и наручи он оставил без внимания. Первым вряд ли кто-то из его спутников умеет пользоваться, а от вторых сейчас вряд ли будет много толку. Тем более, Рагнар не знал, что сделать со всем этим, чтобы избавить от возможной заразы.

Как ни странно, у северянина получилось обжечь дерево так, чтобы оно не превратилось в уголь. Процедура, прежде почти не дававшаяся парню, прошла почти идеально, за исключением того факта, что он пару раз уронил рукоятки в огонь. Но их быстро удавалось вытащить. И ему оставалось догадываться, то ли это правда его мастерство так выросло, то ли ситуация заставила его сделать все максимально без ошибок. Собрав все оружие быстро в исходное состояние, Рагнар передал его Эфимидии, находившейся в лазарете.

-Может расскажешь, как-нибудь, как тв оказалась в этом борделе? Все же вряд ли ты пришла туда просто так, ради развлечения.

После велел нести все в повозку, намереваясь вернуться и вернуть по местам все, что было взято, но рев, сотрясший стены церкви, заставил его мгновенно передумать. Выбежав вслед за девушкой на улицу, северянин увидел сначала Тадди, бросившегося на неизвестно откуда взявшегося демона, и застывшую Офелию. Поступок Тадди хоть и был смелым, но, со стороны Гриммсона, был до ужаса глуп. Во второй раз парню уже не так повезло, как в борделе. Демон схватил беднягу за горло, и начал душить. Рагнару не оставалось ничего, кроме как в считанные секунды выхватить меч из рук Эфимидии и кинуться к демону. В голове всплыли слова блондинки о том, что если отрубить башку, нечисть умрет. Поэтому он знал, что будет делать. Меч рассек воздух, мгновенно преодолев препятствие в виде шеи. Прошла секунда, прежде, чем голова Демона отвалилась, и упала в лужу, которая вмиг стала кроваво-красной. И в следующую секунду Тадди вместе с обезглавленным трупом упали на дорогу. Парень сначала было хотел помочь подняться соратнику, но тут вдруг встал на колени, а потом резко, крича, начал кататься по мостовой, хватаясь за руку. Северянин сначала подумал, что человек тронулся умом, но потом увидел, как от его руки исходили тоненькие стройки черного дыма, словно руку придали огню, но она оставалась чистой. Наконец Тадди успокоился. Рагнар  подал ему руку и помог подняться. Затянувшееся, было, молчание внезапно нарушила Эфимидия, шикарно подытожив сложившуюся ситуацию.

- Не стоит благодарности – сказала она парню из деревни, сверкнув глазами, и вернулась в церковь.

*****

Предварительно разделив с Тадди оружие и выдав Офелии ребенка, вся компания погрузилась в повозку, после чего двинулась в сторону замка. Бунт переместился ближе к городским стенам, так что на многих улицах было свободно. Вокруг дома либо только начинали гореть, либо уже догорали, передавая пламя соседним строениям. Неподалеку от замка северянин увидел толпу людей, рвущихся кто к воротам, кто куда. Это был их шанс. Остановив повозку, и встав на нее, Гриммсон заговорил настолько громко, насколько мог, чтобы перекричать толпу и привлечь ее внимание.

-ЛЮДИ. ЧТО ЖЕ ЭТО ДЕЛАЕТСЯ. НАС ХОТЯТ СЖЕЧЬ С НАШИМ ЖЕ ГОРОДОМ!! ДА КАК ОНИ МОГУТ!! ОНИ ГОТОВЫ СЖЕЧЬ ВЕСЬ ГОРОД ВМЕСТЕ С ЖИТЕЛЯМИ. НО ДАЖЕ НЕ ПЛАНИРУЮТ СЖИГАТЬ ПАЛАТЫ ЛОРДОВ!! ПОЧЕМУ БЫ НАМ НЕ ВЗЯТЬ ИХ ШТУРМОМ И СПАСИ СВОИ ЖИЗНИ ТАМ?!

Сначала никто не обратил внимания на слова парня. А его спутники смотрели с недоумением. Рагнар повторил свою речь. И тут люди начали обращать внимания. А затем какой-то паренек вскочил и поддержал странного крикуна, призывали взять замок штурмом. Ему завторили еще несколько человек, а затем постепенно и вся толпа, сменившая направление, двинувшаяся в сторону замка.

-Если мы привлечем всех этих людей к штурму замка, на будет куда проще попасть туда целыми  и невредимыми. Да. Это было немного странно и глупо. Но сейчас у меня не было другого выбора.

Рагнар проехал вперед толпы и, ссадив всех с повозки, вместе с Тадди поджег повозку, пустив ее в сторону главных ворот, как чтобы отвлечь внимания охраны замка, так и чтобы помочь людям. Он сомневался, что у толпы что-то выйдет, но этого должно было хватить, чтобы его компания смогла безболезненно попасть вовнутрь. Все двинулись в сторону кухонь, у которых, слава спасителю, всегда была своя дверь для прислуги. Догадаться, где кухня, было несложно. Достаточно посмотреть наверх и увидеть большое скопление труб на крыше. Вряд ли они были там просто так.

-Офелия, расскажи, откуда ты? Как ты подалась во службу спасителя?  Нет ли у тебя случайно родственников на севере? На одном из мечей, которые ты дала, был знак...который ставят только на севере.- о том, что это знак его семьи, парень решил пока умолчать. Ему было больше интересно услышать историю монашки. И хотя северянина несколько смущала немного несвоевременность вопроса, все же любопытство было сильнее.

Отредактировано Рагнар Гриммсон (2017-10-08 03:42:31)

+5

32

Ригель. Месяц огня очага, 13 число.
Замок лорда.

Освободившись от веревок и получив обратно нож, оборотница немного выдохнула. Нет, ловушка оставалась ловушкой, но теперь можно было попытаться хоть что-то сделать. Сначала, конечно, Райли разрезала веревки на руках у Вериши.

- Я знаю про инквизицию. И никому не расскажу, обещаю.


- Верю. Ты ведь и сама от инквизиции прячешься, верно? – впрочем, связь этой девочки с волшебниками – вопрос хоть и интересный, но все же не для этой ночи. Возможно, утром. Если им обеим удастся спастись.

Райли спрятала нож, потерла запястья и огляделась. Вериша зачем-то попыталась открыть дверь, словно ей нетерпелось встретиться с разбойниками. Ну или у человеческих детей тоже есть привычка обязательно все пощупать и всюду залезть, даже если результат предельно предсказуем. Клетка. Большая клетка, из которой нет выхода. Но рысь успокаивала мысль о перекрытиях – удобном месте, чтобы затаиться или даже начать охоту. Эта же мысль немного успокаивала человеческое сознание: даже когда за ними придут, шанс останется. Нужно будет всего несколько минут на превращение. И когда Вериша села на кровать – Райли наконец нашла то, что могло бы обеспечить эти минуты. К счастью, разбойникам оказалось не до поисков засова. Ну или они решили, что связанные и напуганные девушки не решатся лишний раз злить своих тюремщиков. Понадеются на их милость. Понадеются выжить. Райли в эту самую милость не верила ни секунды – и дверь запирала с каким-то мрачным удовлетворением.

- Почему нас не сразу убьют? Что с нами сделают? - волшебница задумалась, видимо Райли знали в этом городе и позвали в бордель, так может и здесь нужна ее помощь? Ее узнали и поэтому схватили? А ее, Веришу, так, за компанию? - У них кто-то заболел? Им нужна травница?


- Женщина им нужна. Любая. И лучше тебе не знать, что они хотят сделать.

Демоны… (Вообще-то, после увиденного в борделе, поминать демонов было страшновато, но кого тут еще можно помянуть? Святую инквизицию?)  Конечно, именно сейчас – просто идеальный момент, чтобы объяснить этому ребенку, что такие вот банды делают с женщинами.  Ребенку, который не знает, что такое «бордель» и краснеет от воспоминания о тамошних «бесстыдницах». Для которого «сами полезли обниматься» - это что-то невероятное. Райли вообще с трудом понимала, как можно сохранить такую наивность в возрасте Вериши. Ведь не новорожденный же котенок. Наверное, ее оберегали, как хрустальную.

- Так может быть эти люди приняли нас за вот таких же бесстыдниц?! Ну ведь "бордель" же загорелся, может быть они решили, что мы тоже всегда живем в том доме и просто спасались от пожара на крыше?! Давай им расскажем, что это не так? Тогда ведь они нас отпустят?


К счастью, тут погасла свеча, подарив Райли шикарный повод отвлечься на шторы (глазам оборотня было вполне достаточно того, что попадало с улицы, особенно учитывая, что в городе уже вовсю полыхало), а потом им обеим стало не до того. Потому что волшебница нашла еще один выход. И да, теперь оборотница уже почти не сомневалась, что Вериша – именно волшебница. Если распознать в Райли оборотня, наверное, мог и очень внимательный человек , то так уверенно говорить о тайном ходе в камине могла либо волшебница, либо жительница замка. Но жительница замка ведь знала бы о нем с самого начала, верно? И не металась бы по комнате, рискуя дождаться возвращения разбойников.

Впрочем, размышления о способностях невольной спутницы могли и подождать. Сейчас нужно было открыть камин. Обязательно нужно, ведь другого  шанса спастись обеим у пленниц не было. Райли старательно проверяла каждый кирпич, каждый выступ (реально существующий и померещившийся) – и очень старалась не думать, что механизм может быть чуть-чуть сложнее. В конце концов, наверняка ведь этот ход должен был открываться быстро. Для спасения он был создан или там для тайного посещения любовниц (хотя посещение любовниц через камин – это как-то очень экстремально: кому нужна зола на любовном ложе?), все равно открываться должен просто и быстро – иначе какой смысл?

Вериша возилась с другой стороны камина. Райли не видела (да и присматриваться, если честно, времени не было), что именно она делает. И когда очередной камень наконец сдвинулся под рукой, а в камине открылся проход, Райли не было дела, кто из них все же нашел тот самый механизм.

- Идем! Закрыть бы еще за собой…

+5

33

Ригель. Месяц огня очага, 13 число.

Ригельский приход

Как же неловко получилось! Оговорка Офелии не осталась незамеченной; ее пациент, конечно, не преминул уточнить, кто же сопровождал монахиню в Ригеле, и девушка растерялась, т.к. не знала, как поступить в столь щекотливой ситуации. Признайся она, что ее вели под конвоем в ригельский монастырь, пришлось бы рассказать и об остальном: как она оказалась под сенью церкви и что на самом деле натворила. Теперь Офелия, мучимая совестью, понимала, почему замалчивание правды равносильно лжи, одному из самых страшных грехов, который каменным грузом висел на совести сестры милосердия.

- Воистину жаль, что эти добрые люди умерли, - прошептала она, пряча взгляд и не отвечая, по сути, ни «да», ни «нет» на вопрос об охранниках-тюремщиках.

Едва Тадди принялся расспрашивать про монашеский уклад, Офелия уцепилась за его слова, как за спасительную соломинку и способ уйти от неприятного признания в собственной лжи. Кажется, присутствующие здесь люди не особенно разбирались в тонкостях женского церковного пострига, а потому длинные волосы у монахини не вызвали у них сомнений или недоверия.

Ну может вам жених этот, Спаситель ваш, всю плешь проел (…) Ничего так волосюшки  у тебя! Не плешивые! А когда сухие и причесанные, наверное, вообще красивые.


- Спаситель не моль, плешь не проест, - с доброй смешинкой в голосе ответила Офелия и поправила волосы, удостоенные своеобразного комплимента. Пряди у лица уже начали подсыхать, скручиваться в непослушные кудри и лезть в глаза. Монахиня даже была готова признать, что покрывало, помимо религиозной цели, служило отличным головным убором, избавляя свою хозяйку от создания сложных причесок с кучей царапающих голову шпилек. – «Женщина должна иметь на голове своей знак власти над нею и заботы о ней Спасителя», - процитировала она каноническую фразу Писания. – Мы отдаем себя на служение ему и надеваем покрывало, как знак его защиты. Преподобный Игнацио, мой духовник в миру, говорил, что покрывало монахини подобно свадебному облачению невесты, только монахини отдают себя не земному мужчине, а нашему Всевышнему защитнику.

Офелия могла говорить о Спасителе сколь угодно долго; подобные беседы всегда укрепляли ее веру и убеждали в правильном выборе жизненного пути. Тем более, такие разговоры были уместны сегодня. После встречи с демоном во плоти, настоящим, реальным, она чувствовала, как укрепилась ее преданность делу церкви. Именно церковь говорила о существовании этих существ, церковь призывала людей к чистоте дел и помыслов, дабы не уподобиться после смерти слугам тьмы, церковь защищала паству от бесов и демонов. Как можно не служить делу церкви после увиденного?

-А мечи и….прочее оружие обрабатывали огнем?


- Нет, - Офелия ответила прежде, чем поняла, что могла заразить своих защитников порченой одеждой и оружием. – Простите, я не подумала об этом.

Оружие и доспехи охранники монашки сняли по прибытии в местный приход: тогда в Ригеле опасаться было нечего, а спать в подбитых металлом пластинах казалось не самой лучшей с точки зрения удобства идеей. А ведь хворь могла пропитать их сразу по приезду! И как она так сглупила?! Ошибка, непозволительная для сестры милосердия.

Сестра Офелия, отведи меня пожалуйста к священнику.


- Да, конечно, - откликнулась монашка и виновато обернулась на северянина. – Простите, мил…Рагнар, мне нужно ненадолго оставить вас с миледи. Но вы можете взять все, что вам нужно, для очистки оружия. Уверена, настоятель прихода будет только рад, если что-то из нашего скромного скарба пригодится.

Обработать раны, раздать оружие, проводить Тадди к настоятелю – Офелия радовалась тому, что у нее не было и минуты покоя, чтобы остановиться и осознать увиденное в борделе. Один миг, секундная слабость – и сознание девушки, воспаленное от вида трупа, его вскрытия, от демона, погони, бунта на улицах, просто не выдержало бы.

- Святой отец всем помогает, - заговорила она, концентрируясь на своем голосе и прогоняя непрошенные мысли. – Порой он бывает замкнутым и угрюмым, но это потому что он очень переживает за прихожан и принимает их тяготы, как свои. Особенно сейчас. Знаешь, легко быть великодушным, когда все хорошо, но истинное великодушие проявляется во время, подобное этому. Святой отец великодушен, он поможет. Проходи.

Дверь в келью священника отворилась: Офелия вошла первой и, сделав пару шагов, замерла. Тело настоятеля, будто отяжелевшее, лежало без движения за письменным столом. Сомнений в случившемся не оставалось: душа последнего слуги Спасителя в ригельском приходе вознеслась. Остались лишь несколько женщин, приходивших сюда ухаживать за больными, да сама Офелия, затерявшаяся между жизнью мирской и церковной. Монахиня подошла ближе к телу, как будто чужому и незнакомому, чтобы произнести над ним молитву. Взгляд девушки упал на документ, который так и не закончил настоятель.

«Милостивый граф,
пишу вам из славного города Ригеля, ныне охваченного тяжелой хворью. Ворота города закрыты, никто не может выйти. А потому сообщаю вам об изменении наших договоренностей.
Супруга ваша, давеча остановившаяся под моей крышей, здравствует, чего не скажешь о достославных рыцарях, павших от черной хвори. Посему деяние, Вами затребованное, выполнить не смогут. Однако город этой ночью подвергнут огню вместе со всеми его жителями. Я выйду из него через замок нашего лорда, а прежде запру Вашу дражайшую супругу в келье, дабы даровать вам столь ожидаемое вдовство и выполнить свою часть сделки.
Если судьба будет милостива, я вскорости доберусь до поместья Катракисов, и рассчитываю на сумму, вдвое большую уговоренной. Прошу пригот…»

Офелия, как громом пораженная, молча, будто в тумане достала из-под морщинистой руки «великодушного» отца-настоятеля письмо, дрожащими ладонями свернула его в несколько раз и спрятала в поясную сумку.

Добрый граф хотел ее убить, а не позволить жить в монастыре. Добрый священник готов был выступить орудием убийства. Чего же тогда ждать от добрых спутников? Но с другой стороны, они спасли ее, помогли сбежать от демона. Легко быть великодушной, когда все хорошо. Попробуй быть великодушной, когда тебя все предали.

- Я помогу тебе, - сглотнув подступивший к горлу комок, откликнулась Офелия. – Нужно найти в этой комнате свечи, огниво и ладан, и можно идти.

Вскоре все необходимое для ритуала было найдено, кроме, разве что, кадильницы, инкрустированной золотом. Видимо, ее, как ценную вещь, уже вынесли из прихода, пока слуги Спасителя метались по городу в попытке спасти умирающих. Офелия с Тадди вернулись в помещения лазарета, чтобы проведать мирно сопящего тихоню, а заодно предупредить остальных о необходимости отлучиться.

-Офелия, не покажешь, где здесь можно достать бочку, воду и дрова. И перчатки. Желательно потолще. Это нужно для обработки оружия.


- Перчатки…- если с первыми пунктами все было легко, то над последним монашке пришлось задуматься. – Знаю! Можешь использовать перчатки для богослужения, они очень плотные, ведь священникам приходится держать горячие чаши с огнем на протяжении всей службы. Сейчас их достану.

В ящике, где лежала кадильница, хранилась и пара кипенно-белых отпаренных перчаток: их надевали настоятели, дабы защитить руки от горячего воска или раскаленного металла кадильниц и чаш для сжигания трав во время служб. Офелия протянула свою находку Рагнару, рассказала, где можно найти все остальное для обработки оружия и, попросив северянина присмотреть за малышом, вышла на улицу.

Постоялый двор Хельги

Всю дорогу по пути к дому Таддеуса Офелия провела в оцепенении: ее ноги покорно шли следом за мужчиной, но остекленевшие глаза не видели ничего вокруг, и даже казалось, что сердце девушки перестало биться. Она думала, что не выдержит ниспосланных ей свыше испытаний. Но маленький огонек где-то на задворках сознания неустанно нашептывал ей, что лишь через сострадание, прощение и помощь можно прийти к свету из тьмы. Особенно помощь.

Монахиня пришла в себя, лишь услышав голос Тадди, разговаривающего с кем-то. Моргнув несколько раз, будто после долгого сна, она огляделась вокруг и обнаружила себя внутри то ли таверны, то ли постоялого двора. Офелия не помнила, как она сюда дошла и не знала, как отсюда возвращаться в приход или идти к замку лорда. Выходит, Тадди стал ее единственной надеждой выбраться, и ей необходимо довериться ему. «Ведь мы дитенка родили», - повторила она про себя его слова и, собравшись с духом, принялась за ритуал.

- Я сочувствую твоей утрате, - ответила монахиня в ответ на рассказ о Хельге. – Хельга обретет мир и покой, и Спаситель позаботится о ее душе, если мы позаботимся о ее теле. Расставь, пожалуйста, свечи и зажги их, пока я омою ее.

Тихие слова молитвы смешивались с потрескиванием ладана в обычной кухонной миске, ставшей этой ночью кадильницей. Дым от церковных свечей заставлял глаза монахини слезиться, но, будучи уже привычной к нему, та продолжала свой обряд. Она обращалась к Спасителю, чтобы тот принял Хельгу, и к Хельге, чтобы ее душа отринула земное и ушла в лучший мир. Офелия старалась, как могла, компенсируя отсутствие духовного сана искренностью своих слов, обращенных в тишину дома.

- Все, - наконец выдохнула она и отошла от завернутого в ткань тела. – Ее душа увидела путь к Спасителю, и осталось лишь порвать связь, связывающую ее с этим миром. Попрощайся с Хельгой и сожги, пожалуйста, тело.

С кострищем Офелия решила не помогать, полностью отдав ритуал сожжения на откуп Тадди. Это его последний шанс побыть с Хельгой, так зачем мешать и портить все своим присутствием. Монахиня стояла чуть поодаль, в нескольких шагах за спиной Таддеуса, не нарушая молчания и просто наблюдая, как из-за чумы уходит еще один человек.

Церковь, переулок рядом с ней

Всю дорогу назад Офелия провела в размышлениях. Несколько лет назад ей казалось, что большего страдания, чем от разлуки с любимым и свадьбы с мерзким старикашкой, быть не может. Потом эту боль затмила боль от потери прежней жизни – и лишь забота и увещевания «мерзкого старикашки» помогли ей смириться и обрести веру. Сегодня она почувствовала, что все случившееся ранее померкло перед желанием графа избавиться от супруги навсегда. Офелия думала, что боль от этого уже ничто не перекроет. И вот сейчас она сидела рядом с человеком, который потерял близкую ему женщину, и понимала, как ничтожны ее собственные страдания по сравнению с этим. Когда-нибудь бывшая графиня забудет и простит своего мужа, но никакие силы мира не вернут Хельгу Таддеусу.

— Офелия. Мне нужна еще твоя помощь. Я не причиню тебе зла, обещаю. Я вампир. Очень голодный вампир. Покорми меня, пожалуйста.


Офелия во все глаза посмотрела на сидящего рядом с ней мужчину. Смысл его слов доходил до девушки очень медленно, будто пробирался сквозь болото. Вампир. Нет, Офелии не хотелось бежать сломя голову прочь. В эту сумасшедшую ночь все встало с ног на голову, и после нападения демона неуклюжий и побитый вампир казался не таким уж опасным. Тем более…

- …Мы дитенка родили, - закончила Офелия свои мысли вслух и протянула Таддеусу запястье.  Возможно, когда-нибудь Спаситель накажет ее за помощь слугам тьмы, но ему придется попотеть, потому что перед этим ему еще надо будет высечь блудную дщерь за прелюбодеяние, ложь и многое-многое другое. И как Офелия умудрилась так нагрешить, а потом податься в монашки? Мирские женщины более праведны, чем она!

Было больно. Ранку на руке щипало, а голова кружилась от накатившей слабости, и все же Офелия позволила вампиру остановиться тогда, когда он посчитает нужным. Только сейчас до девушки дошли его слова о Хельге, «кормившей его». И раз та умерла не от укусов, то Тадди мог остановиться и не убивать свою жертву. Это успокаивало. Когда с трапезой было покончено, монахиня опустила рукав своей одежды, полностью закрывая следу укуса от любопытных глаз.

- Почему так? Ты боялся умирать и решился на сделку? Смерть настолько больна и страшна, что даже счастье увидеть Спасителя не смогло тебя удержать от этого шага? – спросила она о выборе Тадди. – А твои друзья знают, кто ты? Они тебя кормят? Или они тоже вампиры? Мне бы не хотелось…Меня не хватит…Ну, ты понимаешь…

Закончить сбивчивую речь сестра не смогла: ее перекрыл рев, похожий на раскаты грома. Звук раздался совсем близко, за углом, там, где находился вход в церковный лазарет. Тело Офелии задрожало мелкой дрожью, когда она прочла в глазах Тадди собственные догадки – демон нагнал их, и теперь уже им так просто не уйти. Исчадие тьмы, похоже, пока не заметило спрятавшуюся в соседнем переулке добычу и пыталось прорваться в здание. Туда, где ребенок! Сердце Офелии учащенно забилось в страхе не за себя или кого-то из спутников, а за беззащитного малыша, чудом выжившего при рождении и вновь находящегося на волоске от смерти.

Жестами, чтобы не привлечь голосом внимание демона, Офелия показала Тадди, что первым делом надо спасти ребенка. Когда тот двинулся вперед, она тихо последовала за ним, прячась позади и подняв полы церковного платья, чтобы не шуметь при ходьбе. «Ладно, после кормления вампира сверкать коленками не самый тяжкий грех», - успокоила себя горе-распутница и следом за мужчиной выглянула из-за угла.

Сейчас демон казался еще страшнее и ужаснее. В пылу пожара и дальнейшей погони монахине не удалось до конца рассмотреть это отвратительное творение тьмы, и вот сейчас она пялилась во все глаза на возвышавшееся перед входом в церковь чудовище.

Меж тем Тадди перехватил запястье ее нетронутой руки – и Офелия резко обернулась на вампира. Сначала в ее взгляде читался немой вопрос «Что, опять голоден?!», но через секунду, когда тот потащил ее прочь, удивление сменилось гневом и злобой, столь несвойственным для обычно тихой девушки.

- Да как ты можешь?! – процедила сквозь зубы монашка, с силой вырывая руку из хватки вампира и второй рукой отвешивая ему пинок в плечо. – Я тебя вылечила, помогла с Хельгой, накормила, а ты только драпать способен? Там же маленький ребенок, его надо спасти! Нельзя отдавать его смерти, когда он только-только начал жить! Не хочешь идти – ну и бес с тобой, я сама пойду!

Возня в переулке и спор двух людей привлекли внимание демона, который, почувствовав новые игрушки, отвернулся от церкви и направился к им.

— Беги. Куда угодно. Просто беги. Спасайся.


Отлетев от толчка вампира на приличное расстояние, Офелия кубарем покатилась прочь, обдирая о камни мостовой локти и коленки, пока не врезалась спиной в стену какого-то дома. Кое-как, опираясь ладонями о мокрую заколоченную дверь, монахиня поднялась на ноги и ринулась назад, на демона, который уже сцепился с Тадди не на жизнь, а на смерть. Как именно сражаться с демоном, она не представляла – да и не успела придумать: в следующее мгновение раздался свист рассекающего воздух клинка, гулкое хлюпанье, и голова чудовища отделилась от тела.

Обезглавленное и оттого еще более уродливое тело рухнуло на землю, выпуская из цепкой хватки вампира, который упал рядом и тут же взвыл от боли. Сестра бросилась к нему, чтобы проверить, не ударился ли он сломанной рукой и не повредил ли перевязку при падении, но приблизившись, поняла, что причиной страданий стал вовсе не перелом. Рука, на которой монахиня ранее увидела какое-то темное пятно, будто задымилась. Вот только никто ее не поджигал, да и огня поблизости не было. Голова демона смотрела на Офелию мертвыми глазами, будто насмехаясь над глупой пустышкой, не способной сложить простейшую логическую связку между двумя отродьями тьмы и черным клеймом, похожим на метку смерти из легенд, рассказываемых темными ночами.

«Тьфу, дура», - фраза хромой прислуги, погибшей в борделе, вдруг возникла в голове Офелии, подводя резюме событиям дня и давая исчерпывающую характеристику на все ее поступки.

- Спасибо, - только и выдавила из себя монашка. Благодарность в равной степени относилась и к спасшему их всех Рагнару, и к Тадди, изменившему решение бежать прочь и бросившемуся на демона. Ну и немного той мертвой женщине, так честно и правдиво охарактеризовавшей девушку.

На пути в замок.

Малыш был в порядке. Когда Рагнар передал Офелии крохотный шебаршащийся кулечек, та впервые за последние часы почувствовала радость и успокоение. Мужчины снаряжали телегу, делили оружие, а монашка просто сюсюкалась с ребенком, не обращая ни на кого внимания.

Вскоре все тронулись в путь, к замку лорда и возможному спасению. Убаюкивая кроху на руках, Офелия силилась вспомнить точное описание помещений в нем. Женские покои находились в левом или правом крыле? А с какой стороны у замка есть выход к воде? В поле черный ход не проложат, его скорее всего выведут к реке, морю или горам в зависимости от расположения замка. В Лимпии наверняка сделали выход к тайному причалу на морском берегу, а в Ригеле? Монашка не знала, но тешила себя надеждой, что сможет разобраться на месте.

Телега остановилась, и девушка выглянула наружу. Как-то быстро они приехали. А почему вместо замка перед ними стоит толпа горожан? Вопросительный взгляд остановился на северянине, который, в свою очередь, выпрямился в полный рост и громко обратился к толпившимся людям.

Рагнар говорил уверенно, проникновенно, его слова, казалось, проникали в людские сердца. Ничего не подозревавшая и не понимавшая замысла Офелия кивала в такт его речи. И если остальные спутники северянина относились к его призыву с явным непониманием, то монашка чувствовала, насколько же тот прав! Волна обиды на палачей и негодование, распаляемое словами северянина, поднимались в душе Офелии. Будь жива хромоногая тетка из борделя, она не преминула бы повторить все, что думает об умственных способностях монашки.

Да. Это было немного странно и глупо. Но сейчас у меня не было другого выбора.


- Не так уж и странно, - только и пробормотала сестра, когда Рагнар закончил речь. – И вовсе не глупо. Мне понравилось.

Ригельский замок

Замок лорда фон Ригеля возвышался над городом неприступной крепостью. Построенный с северной дотошностью, он взирал свысока на собравшихся под его стенами людей пустыми окнами-глазницами. Голый флагшток подпирал свинцовое небо, будто прокалывал своим наконечником грозовые тучи. Отсутствие родовых знамен на шпилях указывало, что правящая семья покинула город.

- Родовой штандарт снят, - вздохнула Офелия и встретилась взглядом с Рагнаром. – Вы, северяне, порой удивляете своей педантичностью. Ваши лорды сбежали из этого города, бросив все на произвол болезни, но при этом соблюли этикет отхода и спустили знамена с башен. Вы всегда такие…- сестра замялась, подбирая правильные слова, чтобы ненароком не задеть чувства своего спутника, - …такие дотошные? Прости, если обидела своим вопросом. У нас, наверное, распихали бы куруши по карманам, запрыгнули на лошадей и унеслись бы галопом прочь, только бы подковы сверкали.

Офелия, расскажи, откуда ты?


- Из Адаминда, - монашка пожала плечами. – Далековато забралась, да? Но судьба так распорядилась, что Спаситель захотел видеть меня своей невестой и направил сюда, в старый монастырь под Ригелем. У тех добрых рыцарей, что охраняли меня на пути, - «и должны были убить», добавила она про себя, -  были мечи, сделанные нашим местным кузнецом, жившим в недалеко от поместья Миклеску. Он часто рассказывал о своих путешествиях на север, говорил, что родом откуда-то из этих мест. Мы…подолгу беседовали, и я любила слушать его воспоминания о северных землях.

На этих словах Офелия умолкла и опустила глаза долу, пряча не к месту запылавший на ее щеках румянец. Вот из-за таких рассказов про северную романтику девушки теряют голову и оказываются в объятьях мужчин до свадьбы, а потом всю жизнь расплачиваются за ошибки юности.

- Если мы выберемся, и ты все еще захочешь узнать про того кузнеца, я объясню, как доехать до земель рода Миклеску и как найти нужное поселение, - добавила она, не решаясь, однако, раскрыть свое происхождение.

Меж тем языки пламени подожженной мужчинами повозки перескочили на деревянные ворота строений. Искры задувало через щели между досками внутрь, и если бы не дождь, внутренний двор уже давно полыхал бы, как костер инквизиции. Впрочем, работы засевшим в замке людям хватало и без буйства пожара: прорвавшиеся внутрь горожане, обезумев от страха перед чумой, нападали на всех подряд. Кто-то сцепился в драке, кто-то рванул в подземелья в поисках сокровищницы. Вокруг царил хаос: лязг оружия смешивался с воплями боли, грохот обрушающихся балок вторил звуку сбрасываемых на головы горожан бочек с маслом и камней. Засевшие в замке пускали в ход все, что у них было, но остановить обезумевшую толпу, стремящуюся к своей единственной надежде на спасение, они не могли.

На небольшую группу людей, пробравшуюся на кухню, никто в суматохе не обратил внимания. Помещение, в котором им удалось укрыться, было доверху наполнено различной кухонной утварью и, конечно, едой. Хозяева замка покидали свой дом впопыхах, оставив здесь уйму съестного.

- Лекари и травники в приходе говорили, что фон Ригели не заразились, - Офелия, аккуратно расположив малыша на одном из столов, взяла кухонный нож и срезала свисающую с потолка вяленую тушку кролика. – А раз болезнь обошла замок, то и припасы здесь «чисты».

К кухне примыкало три прохода, не считая двери на улицу, и Офелия, положив свою добычу на стол, последовательно начала изучать каждый из них.

- Этот ведет в столовую и общую залу, через которые наверняка можно попасть в покои господ. А за этим находится хранилище с какими-то заготовками и…- монашка потянула носом, -…и бутылки с гренвелем.* Причем кто-то разбил одну или две, так воняет, фух! – Офелия прошла дальше к оставшемуся проходу, заглянула туда и обернулась к спутникам. – Там темно, но я разглядела лестницу наверх. Думаю, это путь для слуг, которые носили лорду и леди еду в их покои. Можно попробовать подняться здесь или пройти через первый выход к общей зале.

Внезапно за спиной Офелии раздался какой-то шорох, и девушка, жутко боявшаяся крыс, резко обернулась. Кухонный нож, все еще сжимаемый ею, вошел во что-то мягкое; теплая жидкость потекла по ладоням монашки, капая на пол. Рукоять ножа выскользнула из теперь уже влажных пальцев, и из проема вывалилось тело одного из засевших в замке разбойников. Лезвие торчало прямо из его живота, обещая долгую и мучительную смерть; рот, наполненный кровью, открывался и закрывался в попытке позвать на помощь.

В ужасе от содеянного монахиня отступила назад и вжалась спиной в косяк темного прохода. Она никогда еще не убивала и не хотела убивать. Да она даже не могла разрезать уже мертвое тело эльфийки, а тут вогнала нож прямо в живую плоть. Паника полностью захватила все сознание Офелии, сдавила горло, не позволяя ей дышать, сковала цепью страха руки и ноги. Офелия застыла соляным столбом не в силах ни помочь умирающему, ни отвести взгляда от растекающейся по полу лужи крови.

В этот момент на лестнице раздался тяжелый топот нескольких ног, грубые мужские крики, и на кухню ввалилось еще четверо разбойников с оружием наперевес.

Свернутый текст

*гренвель – очень крепкий северный напиток, аналог водки. Обладает резким специфическим запахом спирта.

Отредактировано Офелия Катракис (2017-10-11 22:28:03)

+4

34

13 ночь, рассвет, день Огня очага

Умирать было не страшно. Больно, конечно, когда на твоей шее сжимается удавка из пальцев, а внутренности начинают гореть от невозможности сделать вдох, но уже не страшно. Наверное, это от того, что он вампир и у него нет чувств. А страх — это чувство. С другой стороны, боль тоже чувство и больно было. Все эти мысли промелькнули в голове Таддеуса пока он в прямом смысле этого слова смотрел в глаза смерти, стараясь если и не отпихнуть от себя демона, то ходя бы повредить что-нибудь внутри него так, чтобы монашка могла забрать младенца и сбежать. Все таки она его покормила. Хорошая девочка. Жалко ее. Но Спасителю, в которого Офелия верила, не угодно было забирать его душу, которой у него к тому же и не было, и хватка демона ослабла. Но вместе с тем пришла боль. Словно что-то лезло изнутри. Как будто душу хотели оторвать от тела, но её у него давно не было. Каждая внутренность, каждый участок его кожи — всё жгло солнечным светом. Он заорал так, что сам оглох бы от этого вопля, если бы не катался от боли в грязи. Ему казалось прошла целая вечность, пока все прекратилось. Тади открыл полные слез глаза, глядя на чистую как у новорождённого кожу ладони и прижимая её к себе. «Ушла. Печать ушла. Я больше никому ничего не должен.» — не веря собственным глазам вздохнул он и эта мысль стала глотком свежего воздуха. Сейчас, после того, как северянин отрубил демону голову, было бы подло тащить их с подружкой в Нессдер. Рагнар протянул руку и Тади поднялся, ловя себя на мысли о том, что знай волшебник кто он есть на самом деле, меч, убивший демона, с той же легкостью прошелся бы и по его шее.

Не стоит благодарности – сказала она парню из деревни, сверкнув глазами, и вернулась в церковь.

— Э? — не понимающе хлопнул глазами Панайотис, который и отдышаться то толком не успел, чтобы поблагодарить Рагнара за спасение и эта мысль попросту не успела прийти ему в голову, а уж чем он обязан гонорной красотке и во все стало загадкой. Разве это она, держа в руке лишь меч, кинулась ему на помощь и обезглавила демона? Говорят, что можно вывести из деревни девушку, но вот деревню из девушки никогда.  Теперь, Панайотис как никогда, видел истинный смысл этой фразы. Он понял почему почувствовал сходство между Эфимидией и Ксеоной. Они обе были «слугами черного короля». Только как и вампиры, теперь он это точно знал, бывают разными, так и суккубы. Ксеона была доброй, жалостливой, ласковой. Первой женщиной в его жизни и первой, что объяснила ему, что убивать совсем не обязательно, чтобы жить. Эфимидия, напротив, была груба, эгоистична, и неприятна. Хотя они обе и были потрясающе красивы. Но сейчас, стоя в сердце умирающего города, в луже крови демона и только что избежав гибели, Панайотис понял — красота не имеет значения. За красоту он больше никогда не даст и медяка.

Оставив обезглавленное тело на мокрой от прошедшего дождя мостовой, Таддеус взял демонскую голову за рога и вместе с ней вошел в церковь. Как обычно ничего не произошло. Хотя он по привычке ждал. Что-то было не так с этой верой. Всю жизнь ему рассказывали, что нечестии вход в храм грозит карой небесной, а меж тем что он, что Эфимидия, что Рагнар спокойно находились в доме Спасителя и в ус не дули. Может быть это потому, что у них не было усов?

— Где печь? — спросил Тади у Монахини и сунул отрубленную голову, с которой тонкими струйками на пол лазарета стекала демонская кровь, в руки Эфимидии. — На. Подержи.

Сам жи вампир принялся бесцеремонно копаться в ящиках, ища какую-нибудь склянку, пока наконец-то не нашёл нужную.

— Ну ё моё! Я же просил подержать! — вздохнул он, подбирая голову с пола и подставляя склянку под одну из струек. Тади не мог бы сказать точно зачем собирал эту кровь. Просто не так уж и часто встретишь демона. Может быть хотел оставить на память? Или.. Ну вот из фей делают эликсиры, может и из демонской крови можно сделать что-то полезное? Кто его знает. Лучше спросить у кого-нибудь в Хасине.

Когда пузырек был полон, он закупорил его и оттащил голову в трапезную. Голова горела медленно и печально, усмехаясь ему в лицо, жутким оскалом и опустевшими глазницами. А вонь от неё была такая, что даже если в храме и были какие-то прихожане, то они наверняка ретировались, посчитав что хаос, царивший в городе лучше чем этот запах.
Вернувшись в залу, где оставил попутчиков, вампир обнаружил, что все в сборе, а Рагнар выдал ему оружие. Панайотис не стал расстраивать северянина и объявлять во всеуслышание, что лучше всего пользуется кочергой и вилами, а меч первый раз в жизни держит и понятия не имеет как им можно кого-нибудь убить. Ну разве что этот кто-то будет стоять на месте и ждать. А вот так с одного удара как получилось у Северянина у деревенщины в жизнь не получится. Но расстраивать Рагнара Панайотис не стал.

Они сели в телегу и потеснив северянина с козлов к бабам, Панайотис, помня о том, что управление повозками не сильная сторона якобы волшебника, направил лошадь к замку. Небо уже светлело и было страшно. Совсем скоро город подожгут. Смотря на редкие горящие здания и всполохи пожаров, отражающиеся в небесной синеве, Таддеус задумался о том, как армия собирается сжечь город. Даже если обрушить на них град горящих стрел.. Это сколько жи их надо чтобы всполохнуло все на свете? Крыши, дома, люди? А как быть с теми, что укроются в подвалах? Наверное, после того, как город догорит, армия ворвется и прирежет тех кто выжил? Как это жестоко. Но какие шансы что солдаты не заразятся тоже? Так и будут резать всех? Сначала солдаты выживших, потом офицеры солдат, потом.. Дальше Тади додумать не успел, потому что Рагнар пнул его в плечо и попросил остановить телегу. А после вскочил на ноги и заголосил как базарная баба, привлекая к ним не нужное внимание горожан. Панайотис сначала не понял к чему все это? Зачем северянину все эти обезумевшие люди и только когда, весь его план стал ясен, вампир понял насколько гениальной это была идея. Отвлечь внимание разбойников и прокрасться через черный ход! Что может быть проще? И почему он сам до этого не додумался?
Они подожгли телегу и Тади, хлестнув клячу по крупу горящий веточкой смотрел ей вслед, пока Офелия и Рагнар о чем-то тихо беседовали. Ему разговаривать не хотелось. Эфимидия тоже сохраняла молчание. Возможно, им, нечисти, давно уже нечего было делать в этом мире и лучше было бы сгореть в этом проклятом городе вместе с его больными жителями, а не хвататься за каждую возможность продолжить свое жалкое существование.

Лошадь остановилась посередь двора и в пламени пожара вампир четко различил, насаженные на высокие колья головы. Даже он поежился от того насколько жутким это было зрелищем. Бессмысленная нелепая жестокость! Так же как и со свекровью Хельги. Кто был способен на такое? Вот бы и с ним поступили бы так же! Обернувшись на спутников, Панайотис понял, что остался один. Остальные видимо уже пошли в обход, пока он как завороженный пялился на объятый огнем двор с обезумевшими сражающимися друг с другом людьми, пытающимися пробраться в замок и выжить под обстрелом, устроенным им разбойниками от куда-то с верхних этажей.
Поспешив за спутниками, он не сразу нашёл дверь на кухню, забредя сначала в какой-то сарай. Который меж тем оказался очень удобным и нужным местом, учитывая случившееся с ним недавно несварение желудка. И пока вампир справлял нужду, с кухни донеслись крики и шум какой-то борьбы. Тади спешил как мог, чуть было не потеряв последнее по пути — штаны, завязки на которых одной рукой в суматохе нормально не смог завязать, а потому приходилось их придерживать. Но опоздал.

Подкравшись к кухне, вампир сначала заглянул в окно. Картина представшая его взору поражала воображение. На ближайшем к входу столе мирно посапывал забытый всеми младенец. Рагнар, раненный валялся на полу, вместе с двумя трупами разбойников, монашку куда-то увели, а один из нападавших, решил воспользоваться сложившейся ситуацией и посадив суккуба на кухонную тумбу шарил руками под её платьем, лез с поцелуями и пытался отделаться от штанов одновременно. Панайотис, пользуясь тем, что мужик так увлечён, осторожно вошел сквозь раскрытую дверь, снял с крючка большую чугунную сковородку и что было сил опустил её на голову горе любовнику.

— Не стоит благодарности. — сказал он, копируя интонации суккуба и присел рядом с северянином. Сначала, Тади подумал что Рагнар мертв, но прислушавшись понял, что сердце его все же бьётся. — Эй ты, Эфи.. Эфа.. Помоги! — вампир так и не смог вспомнить длинное имя красотки, да и не до него ему было. — Зажми рану рукой. — показал как, а сам поскорее встал на ноги и попятился. Даже не смотря на то, что ел совсем недавно, вид крови пробуждал в нем лишь животное желание нажраться ей до икоты. А медлить сейчас было нельзя. Неизвестно еще что эти уроды сделают с монашкой. Осмотревшись и вооружившись острым ножом, Тади понял, что забыл в сарае меч и решил: ну и спаситель с ним. Все равно как пользоваться мечом Панайотис не знал. А вот кухонный тесак для него самое то. Из какого-то не то чулана, не то коридора раздался протяжный стон. Вампир бросился туда, ожидая увидеть Офелию как минимум раненной, как максимум изнасилованной, но не того не другого с ней не произошло и Тади порадовался тому, что хотя бы женщин своих Спаситель хранит. Впрочем состоянии монашки вряд ли можно было назвать сохранным, скорее плачевным. Бледная, с руками выпачканными кровью, взглядом смотревшим в никуда.. Переведя взгляд, Панайотис уточнил про себя, что не «в никуда» а на труп какого-то мужика с дыркой пузе и пузырьками крови на губах.

— Да мать вашу. Че вы здесь всё кровью то залили? — тихо прошипел вампир от возмущения и похлопав Офелию по щекам, привлекая внимание к своей скромной персоне, кое как одной рукой поставил её на ноги. — Давай вставай, че расселась то? Подумаешь одним больше, одним меньше.. А у тебя там ребёнок не кормленный. Вот. — вспомнив того, о ком жена Спасителя заботилась больше всех не постыдился упомянуть Тади, надеясь что хоть это приведёт монахиню в чувства. Ребёнок меж тем тихо спал. Подойдя к нему и поцокав языком, Панайотис пихнул локтем все еще находящуюся в каком-то ступоре Офелию в бок и констатировал. — Он у тебя похоже глухой. Но ладно, это сейчас не самая наша большая проблема. Ты тока глянь! — дернув её за рукав вампир указал на Рагнара, рану которого зажимала руками Эфимидия. — Че делать с ним будем? Мою сестру как-то пырнули ножом, так ей прижигали. А этому разве прижжёшь? Он небось так орать будет, что сюда сбежится даже армия. — выше груди парня торчал кусок арбалетного болта, который ни Тади ни Эфимидия не решились вытащить, а меж тем северянин по-тихоньку начинал приходить в себя и постанывать от боли.

Пока Офелия разбиралась с раной Рагнара, Тади и Эфимидия сдвинули тумбы таким образом, чтобы в кухню не пожаловало незваных гостей, и оттащили вырубленного с помощью сковороды разбойника в сторону.

— А это правда, что вы можете мужика затрахать до смерти? — спросил он у суккуба, скручивая пленнику руки и ноги. Конечно, проще было бы его добить, но нужно было узнать о судьбе девушек. Тади, впрочем, она мало волновала, но вампир чувствовал себя обязанным Рагнару.

Взяв в руки черпак, Панайотис окатил разбойника колодезной водой из кадки и пнул ботинком в бок.

— Просыпайся давай, чучело. — прошипел он и был готов вновь огреть связанного сковородой, в случае если мужик им попался тупой и начнёт голосить. Но тот лишь испуганно глядел на них, явно плохо соображая что произошло. Ведь он был намерен хорошо провести время, как вдруг на него обрушилась боль, сменившаяся забытьем. — Где девушки?! Говори! — как мог грозно проговорил Панайотис.

– Какие девушки? Я ничего не знаю! — ответил разбойник и его голос практически сорвался на визг, напомнивший вампиру те времена, когда они с Кэтрой были людьми и пытались поймать поросёнка, чтобы подать на ужин каким-то весьма знатным господам, сулившим им за него кучу денег. Маленькая скотинка вереща носилась по загону и никак не хотела сдаваться в их руки. Но все же Кэтре удалось его поймать, пока Тади споткнувшись о корыто растянулся посреди навоза. Кстати о навозе. Вспомнив, Панайотис поправил уже было свалившиеся с него штаны.

— Слушай, помоги а? Одной рукой не удобно. Никак не могу их завязать. — отвлекаясь от разбойника, вампир обратился за помощью к суккубу.

Тади слышал как в кухне суетится Офелия и не хотел отвлекать её от куда более важного дела, чем его штаны. Хотя и не сильно верил в то, что Эфимидия ему поможет. Все таки доброй назвать её ну никак нельзя было.

Разбойник наблюдавший сию картину, подумал что всем стало не до него и попытался дотянуться до окровавленного ножа, валявшегося на полу рядом с одним из трупов. Но вампир не зевал и просто наступил подонку на руку.

— Слушай, мужик. Скажи нам где девчонки и мы пойдём, а ты будешь жить. — присев с ним на корточки сказал Тади и улыбнулся от души, демонстрируя пленнику клыки. — Видишь ли, сострадание не наше сильное чувство, так что пытать тебя мы можем долго и весьма мучительно. — Панайотис, который никогда и никого не пытал, меж тем выглядел весьма грозно. И хотя он и не стремился применить на практике полученные от Мадам знания, ногу с руки мужика убирать не спешил. А поднявшись, прижал к себе суккуба и брякнул, глядя ей в глаза. — Заодно и пожрем. Верно я говорю, красотка? — и нажал ботинком на руку пленника сильнее. Да он бы даже с танцевал на ней, если бы пришла такая необходимость. Но разбойник, по-видимому решил, что не хочет подобно вампиру ходить с переломанными пальцами, да и где девушки не такая уж и великая тайна, о которой он запел как соловей.

Услышав все, что было необходимо, Панайотис вырубил мужика какой-то доской, попавшейся под руку и вышел в кухню. Где Рагнар уже пришел в себя, но был все еще бледный и очень слабый.

— Слушай, Рагнар, нам надо идти дальше. Даже если ты не можешь, мы должны выбраться. — но меж тем, Северянин оказался очень сильным и смог встать с помощью Офелии и Панайотиса. Вспомнив о том, что  сними младенец, Тади обратился к суккубу. — Возьми ребёнка. Мы не для того его рожали, чтобы оставить гореть вместе с городом. — можно было, конечно, высвободить монашку, но подпускать суккуба к раненому не хотелось. Вдруг она начнет из него энергию тянуть? Так и загнется Рагнар в этом замке. Но Офелия вновь начала упираться так же как и в том переулке. Она вывернулся из-под Северянина, переложив весь его груз на вампира и забрав малыша, вернулась. — Да как ты и то и то поташишь? — возмутился было Тади, но монашка так на него зыркнула, что спорить с ней было бесполезно. Могла и загрызть.

Им пришлось подниматься по не явной лестнице, которой пользовались слуги, таская еду в покои господ. Она была темной, узкой, не удобной и давно не убиралась. То там то тут пауки развесили паутины, заметные его вампирским глазам.

Поднявшись на второй этаж, Панайотис растерялся. Он никогда не был в замках, да и просто знатных имениях. Если не считать охотничий домик какого-то барона посреди леса, где они провели день с Францем и Кэтрой. Но он не шел ни в какое сравнение с роскошью Фон Ригелев. И хотя часть картин и ценностей явно содрали разбойники, то что герцог не бедствовал читалось по коврам и драпировкам, украшающим стены. Его нос вдруг вновь перестал дышать, указывая нужное направление. Они крались тихонько по коридору, боясь быть замеченными и привлечь внимание, все еще пытающихся отбиться на первом этаже разбойников. Лязг стали, крики, шум сражения заглушали их шаги. А от тяжелой тушки, опирающегося на него северянина, у Панайотиса выступил пот на лбу.

— Стой. Нам сюда. – позвал Тади, ушедшую чуть в перед Эфимидию. — тот мужик сказал, что они заперли девчонок в покоях леди. А они за этой дверью. — он указал на широкую дубовую дверь, с гербами по обеим сторонам и пнул её ногой. К своему разочарованию, вампир понял что она заперта и попытался потормошить Рагнара, который был не то жив, не то мертв. — Давай позови её. Пусть откроет.
Северянин слабым голосом что-то прошептал.

– Нет, так не пойдёт. Зови громче. — еще раз постучав ботинком, попросил Тади и на этот раз Рагнар напрягся и громко позвал Веришу. Несколько мгновений, которые показались ему вечностью, ведь на зов северянина могли откликнуться и разбойники, ничего не происходило. Потом за дверью послышалось какое-то шевеление, скрежет и наконец-то дверь открылась. Испуганная волшебница, увидев в каком плачевном состоянии находится её друг, стала еще испуганней. Офелия и Тади уложили Рагнара на кровать, а после с помощью Эфимидии, Панайотис  снова закрыл дверь на засов.

— О! Вы уже и ход нашли? — удивился он, громко чихнув и утерев нос рукавом. — Молодцы. Время зря не теряли. А мы демона убили. Точнее его Рагнар убил, но я помогал! — похвалился вампир, хотя Верише и девушке от которой ему все время хотелось чихать, вряд ли это было интересно в данную минуту.

Подождав какое-то время, пока волшебница вытворяла что-то не понятное, но очень красивое со здоровьем своего друга, группа пленников с опаской и надеждой в душе, вошла в туннель, затворив за собой каминную дверь. Им вновь пришлось идти по узкой лестнице, каменные ступени которой, были ветхие и местами вовсе отсутствовали. Но все же путникам удалось спуститься без особых проблем. Коридор, представший им в конце спуска, был широкий но очень низкий. Панайотис практически задевал его макушкой, не представляя как трудно должно быть приходится высоченному Рагнару. Под ногами хлюпала грязь, доходя ему практически до щиколотки. И было довольно холодно, от чего Тади сделал вывод что они идут под землей.

Было не известно как долго они шли. Ноги устали. В животе урчало, но хоть в туалет больше не тянуло и на том спасибо. Постепенно туннель шёл вверх. Становилось чуть теплее, а вскоре впереди забрезжил свет.

— Все. Я дальше не пойду. — сказал вампир, устало присаживаясь наземь. И кивая на отголоски солнечного света попадавшего внутрь ближе к выходу. — уже день.

Отредактировано Таддеус Панайотис (2017-10-13 13:20:15)

+6

35

Ригель. Месяц огня очага, 13 число

На хвалебные дифирамбы Эфимидия конечно и не рассчитывала, ведь никто не знал собственно, в чем вообще личная заслуга блондинки. Но все же верила в порядочность тех, с кем пришлось временно вступить в коалицию.
Правда размышлять и горюниться, время было неподходящим. К тому же к ней как к старой закадычной подруге подошел Тади, имя парня она подслушала, пока монашка обрабатывала некоторое время назад его покалеченную руку. Так вот деревенщина подбежал, сверкая глазами и сунул неожиданно ей голову мертвого демона с которой лилась кровища.

— На. Подержи.

- Сам держи эту гадость – отозвалась суккуб, отталкивая от себя голову бывшего друга и коллеги по черным делишкам. Как любая нормальная женщина вид мертвецов не вызывал в блондинке восторга, а уж делать то что проделывал в данный момент шатен и вовсе было противно.
Но в тоже время эта загадка тревожила любопытную голубоглазку. За чем тебе демонская кровь, простачек ты мой?
Задать вопрос в слух она не успела, Рагнар поспешил объявить о готовности двигаться в путь к замку. Но перед этим почему-то их телегу потащило к городским воротам в гущу бушующего там бунта.

-ЛЮДИ. ЧТО ЖЕ ЭТО ДЕЛАЕТСЯ. НАС ХОТЯТ СЖЕЧЬ С НАШИМ ЖЕ ГОРОДОМ!! ДА КАК ОНИ МОГУТ!! ОНИ ГОТОВЫ СЖЕЧЬ ВЕСЬ ГОРОД ВМЕСТЕ С ЖИТЕЛЯМИ. НО ДАЖЕ НЕ ПЛАНИРУЮТ СЖИГАТЬ ПАЛАТЫ ЛОРДОВ!! ПОЧЕМУ БЫ НАМ НЕ ВЗЯТЬ ИХ ШТУРМОМ И СПАСИ СВОИ ЖИЗНИ ТАМ?!

Речь северянина подействовала, но не сразу, толпа несколько минут оценивала и соображала, но наконец по городу разнесся дикий вой людей и для пущей значимости их транспортное средство было отдано в жертву восстания и революции.
Зря, телега бы нам пригодилась еще…эх… где же тебя носит Карл? Встречу высушу досуха, будешь знать.
До главного строения города, а точнее цитадели – замка лорда Ригеля странная компашка добралась на лошадях. Логово Уве как обычно было четко обозначено. Разбойник вообще любил помечать, все что захватывал, и давать всем самые явные знаки, что будет ждать тех, кто вдруг решит ему мешать. Начавшаяся драка между горожанами и бандитами, сыграла на руку четверке авантюристов и Эфи вместе с Рагнаром и Офелией, которая не переставая возилась с младенцем, таща его на руках.
Кухня встретила их тишиной. Запах тут стоял правда не очень приятный, но это можно было пережить. Сорока тем временем дальше рассказывала о ведущих в разные сторону проходах и куда они могут вести. Новорожденного положили на стол и этот комочек беспечно заснул.
Как началась внезапная драка Эфимидия даже и не поняла, откуда-то из тьмы выскочили бандиты Уве и вступили в схватку с Рагнаром. Отдать должное северянин, прежде чем получить ранение сумел убить минимум двоих. Внимание же третьего внезапно попало на красавицу, хотя сама суккуб уже хотела ускользнуть в один из проходов.

- Ух…ты…какая… - проговорил мужлан, обнажив в подобие улыбки свои кривые черные зубы. – Крошка…моя….иди ко мне…

Огромные ручища схватили стройное тело и мгновенно усадили Эфи на кухонную тумбу с явным намерением воспользоваться телом блондинки для удовлетворения пусть и возможно последний раз. Сопротивляться было бессмысленно, тяжелое тело хрупкая дева и не сдвинула бы с места. Решив в процессе просто напросто испить насильника до конца.
Спасение пришло нежданно, негаданно. Суккуб и не знала, что Тади отстал. Горе-насильник получил удар по голове сковородой и упал ниц. Сам же шатен подскочил к раненому блондину и закричал на Эфимидию. Ничего не оставалось ей, как помогать. Выслушав, что нужно делать, приложила руки к ране Рагнара и крепко прижала, не давая крови покидать тело.
- Не вздумай мне тут умирать, слышишь – заговорила она тихо, наклонившись над лицом мага. – Такие, как ты не умирают, ты же…. Такие любовники на вес золота… Не так ты должен умереть…
Погрузившись в выполнение задания, она и не заметила, как Тади куда-то пропадал, потом вернулся с бледной, как моль, монахиней, которой поручил сменить Эфи и подлечить северянина.
Им двоим предстояло соорудить баррикаду, чтоб больше не встретить незваных гостей. Благо темной силы было достаточно, и вскоре кухонная мебели была надежно возведена в качестве защиты.

— А это правда, что вы можете мужика затрахать до смерти?

Неожиданно завел беседу ее помощник, когда они начали связывать разбойника в отключке.
- Можем – просто и даже как-то впервые дружелюбно ответила она. Тем временем им предстояло допросить «уважаемого головореза». Облив его студеной водой, Тади задал вопрос. И все выглядело вполне в рамках жанра, дознаватель строго навис над хулиганом и тот, явно боялся. Но тут шатен попросил соратницу:

— Слушай, помоги а? Одной рукой не удобно. Никак не могу их завязать.

Не сразу поняв, в чем дело, Эфимидия пару секунд недоуменно хлопала ресницами любуясь нижней частью тела деревенского паренька, а сообразив, взялась за завязки и ловко завязала их крепким красивым узелком.
Их допрашиваемый решил попытать счастье, но попытка провалилась.  Допрос продолжался. И в итоге оказалось, что простак обычной и непримечательной наружности оказался ни кем иным, а одним из представителей нежити – вампиром. Неожиданно возникшие в оскале клыки заставили Эфимидию издать смешок, который легко можно было принять за подтверждение слов Тади. Теперь суккуб взглянула на паренька иначе и когда, он решил поиграть в пару жестоких исчадий ада, обнял и прижал к себе Эфи, та подыграла, хищно улыбнувшись и жадно посмотрев на пленника.
И это произвело эффект, информация была получена. Снова обрушив на голову несчастного бревно, вампир и суккуб вернулись к монахине и магу. Рагнар уже был в сознании, но слаб. Они было собрались двинуться в нужном направлении, Тади велел Эфи взять ребенка, и она собиралась это уже сделать. Но сорока опередила, схватила и младенца и взвалила на себя еще и раненого бугая блондина.
Пожав плечами пепельноволосая двинулась в конце прихватив пару кухонных топориков для защиты.
С трудом поднявшись по скрытым винтовым лестницам они, наконец, оказались в нужном крыле. Троица немного отстала, и голубоглазка прошла немного вперед, ища искомую спальню леди Ригеля.
И снова ее окликнул вампир. Девушка вернулась к своим спутникам. У нужной двери они простояли недолго, замок щелкнул, и команда попала, наконец, к юной магичке и второй девчушке в комнату. Рагнара тут же отдали на лечение его подружке.
Соблазнительница подняла было тяжелый засов сама, но тут подоспел Тади и помог закрыть дверь понадежней.
- Спасибо. Я не знала что ты вампир. Мамон обычно не трогает своих,…просто ей маги были нужны… - тихо произнесла красавица, шатену подойдя ближе, встав плечом к плечу.
Все молча наблюдали за Веришей и ждали пока их отряд сможет, наконец, войти в узкий тоннель ведущий к спасению. И это свершилось, затворив за собой каминный блок, они оказались в темноте. Юная маленькая магичка сплела заклинание и озарила немного ход. Все двинулись за ней.
Темно, узко и почти ползком. Движения были медленными и нерешительными, под ногами что-то хлюпало и чавкало. Но вот впереди замаячил дневной свет, и все смогли облегченно выдохнуть. Пока вампир не застыл и упрямо отказался идти дальше.
Уже собравшись накричать на парня, Эфи вспомнила, что солнечный свет губителен для созданий ночи.
- Сначала думаю, стоит посмотреть обстановку снаружи…
Преодолев остаток до выхода, девушка выглянула наружу. Тоннель вывел их к проселочной дороге и лесу, здесь будто был другой мир и беспечно светило утреннее солнце, вдали чирикали птицы. А на обочине стояла телега с навесом и в ней сидел мечтательно смотря в небо сидел Карл. И как бы Эфимидия не хотела оторвать ему голову при первой же встрече, признала, что парень сейчас оказал им просто невероятную помощь.
- Карл – негромко позвала суккуб, и стражник, увидев ненаглядную рванул к ней спрыгнув с телеги.

- Эфи, Эфи…милая прости…я потерял тебя…я верил…я знал…что ты спасешься через замок… я тебя ждал…пойдем…поедем куда захочешь…

- Карл, ты можешь подъехать ближе вон к тому лазу…. – дождавшись пока поклонник кивнет и побежит выполнять просьбу, вернулась в тоннель. Обращаясь к ждавшим ее людям.
- Идемте….нас уже ждут.
Подойдя ближе к вампиру сняла с плеч, болтающийся до этого за спиной плащ с капюшоном протягивая Тади.
- Держи, до телеги сможешь дойти… Что стоим то, ждете пока нас догонят… Карл достал новую телегу и мы можем уехать… Идите уже вперед!!

+3

36

Ригель. Месяц огня очага, 13 число

Вериша задумалась над словами Райли. Зачем им нужна женщина? И почему об этом лучше не знать? Вспомнив грубые прикосновения разбойника, волшебница невольно поежилась, нахмурила брови, покосилась на свою спутницу, но и дальше донимать Райли вопросами не решилась. 
Вот же странное дело - до этого момента Веришу как-то не интересовала эта тема. Дома между родителями царили очень теплые отношения, однако, ей и в голову не приходило, что кроме объятий и поцелуев может быть что-то еще. Мама никогда не касалась этой темы, учитель тем более, а подружки... Кажется Вериша впервые осознала, что изрядная доля самой обычной, человеческой жизни прошла мимо нее - с раннего детства ее начали обучать магии и времени на детские игры и шалости почти не оставалось. Нет, ей это нравилось и пожалуй, такие занятия были даже интереснее игр со сверстниками, но именно из-за этого Верише не удалось завести близкую дружбу с ровесниками. В ее жизни не было посиделок с подружками, где под большим секретом и строжайшей тайной делятся слухами, домыслами и сплетнями. А в двенадцать лет, покинув отчий дом вместе с учителем, она и вовсе оказалась среди чужих, взрослых людей, которые хоть и относились к ней с симпатией, но тоже не спешили заводить разговоры с юной волшебницей на эту тему.

Каменная плита с шорохом сдвинулась в сторону, отвлекая девушку от размышлений. Вериша заглянула в открывшийся проход, однако там было так темно, что ей совсем ничего не удалось рассмотреть.
Девушка вернулась к столу, забрала свечку, бросила короткий взгляд на Райли и мысленно махнула рукой - какая уже в сущности разница? Слишком уж открыто показала, что она может, Райли не могла не понять, что она, Вериша, отличается от обычных людей. Волшебница провела пальцами по свечке и, подчиняясь её желанию, тонкий фитилек вспыхнул, затрепетал рыжим огоньком.
Взяв свечку в руки, чародейка снова приблизилась к открывшемуся проходу, свеча высветила бахрому паутины, что свешивалась с низкого потолка и старые, каменные ступени, убегавшие вниз, в темноту.

- Идем! Закрыть бы еще за собой…


Оборотница уже ступила на первую ступеньку, обернулась, видимо не понимая отчего ее спутница все еще топчется в комнате.

- Я не могу отсюда уйти, Райли. - Вериша упрямо качнула головой и отступила от провала. - Я не знаю зачем им нужна женщина, наверное, они собирались сделать с нами что-то плохое, но... Райли, если город сожгут... - голос сорвался, девушка замолчала, глубоко вздохнула и продолжила - Я понимаю, что не могу спасти всех, но я должна, обязана спасти Рагнара. Как мне потом жить, если я сейчас уйду? Если даже не попытаюсь хоть что-то сделать? 

Конечно, Вериша осознавала, что отыскать Рагнара в огромном, бунтующем городе шанс один на тысячу, но она и правда не могла вот так все оставить и уйти. Волшебница задумалась, повторить то заклятье, которым она запустила в демона (и которое, совершенно случайно поймал вампир) не составило бы труда, но насылать болезни на людей, пусть даже они и недруги... на такое Вериша точно не могла пойти. Девушка запустила руку в карман, пытаясь нащупать монетный мешочек.

- У меня есть деньги. Не много, но может быть, если я заплачу, они согласятся отпустить меня обратно в город? - однако вместо мешочка с монетами под руку попало что-то острое, Вериша вытащила руку из кармана и с удивлением осмотрела символ Спасителя. Она о нем и вовсе забыла, волшебница почувствовала, что заливается краской. Знак выглядел очень дорогим и наверно, та монашка теперь думает, что она его украла? Ну и как теперь вернуть его законной хозяйке? Волшебница вытянула из-под платья шнурок с переводчиком да янтарным амулетом, добавила к ним символ и снова спрятала его под одежду - вдруг разбойникам монет окажется мало и они захотят забрать еще и этот знак? А отдавать его им не хотелось. Если уж не удастся снова встретится с монашкой - она отвезет символ в ближайший храм.

С улицы донесся непонятный шум - какие-то крики, вопли, чья-то забористая ругань. Вериша осторожно, чуть ли не на цыпочках (хотя вряд ли уж ее шаги могли различить в таком гвалте) приблизилась к окну. В алом зареве пожара волшебница увидела людей, огромная толпа, они заполонили весь двор и теперь пытались прорваться в замок, видимо, как и раньше надеясь найти в замке лорда защиту.
Вериша, как завороженная, таращилась в окно и не знала, как к этому относится. С одной стороны, если людям удастся взять замок, может быть, в общей суматохе ей удастся отсюда сбежать? С другой - вдруг эти люди окажутся еще хуже разбойников? И им тоже за чем-то понадобятся женщины?
В коридоре раздались шаги, а потом кто-то весьма настойчиво забарабанил в дверь, Вериша подпрыгнула от неожиданности - неужели замок уже взяли? Или это явился кто-то из разбойников? С трудом подавив порыв рвануть со всех ног в проход в камине, девушка бросила настороженный взгляд на Райли и тихонько пошла к двери.

- Рагнар?! - услышав свое имя и опознав голос, волшебница торопливо сдвинула засов и распахнула дверь. - Как вы сюда... Ох!

Радость быстро сменилась испугом, увидев Рагнара, что буквально висел на вампире, Вериша отступила в сторону, позволяя затащить его в спальню.

- Рагнар? Рагнар! - Вериша забралась на кровать, парень выглядел очень уж бледным и каким-то вялым, словно вот-вот уснет. - Не спи, слышишь?

Вот сейчас ей стало по-настоящему страшно, было во всем этом что-то очень не правильное - Рагнар, большой, сильный, надежный, как скала и оказалось, что он тоже может умереть! Верише вспомнилась Нэсси, ох как же ее сейчас не хватало рядом. Драконница уж точно не стала бы трястись от страха и лить понапрасну слезы!
Вот только Нэсси не было рядом, а собравшиеся как-то не спешили оказывать парню помощь (но благо хоть не пытались добить, чтоб не мучился). Попросив у Райли нож, Вериша располосовала ткань и внимательно осмотрела рану. Видимо болт перебил какой-то крупный сосуд, кровь не хлестала фонтаном, но и не думала останавливаться. Хотя Рагнару повезло (если это вообще можно считать везением) - на десяток сантиметров ниже и болт попал бы точно в сердце, а уж такое никакая магия бы не исцелила!
Решив, что залечивать рану вместе с обломком болта наверное не слишком хорошо, Вериша взялась за обломок, закусила губу, крепко-крепко зажмурилась (жаль, что уши нельзя было заткнуть) и потянула, заставив Рагнара застонать от боли. К счастью, наконечник оказался гладким, без зазубрин и его удалось вытащить, но кровь теперь начала течь еще сильнее.

- Прости, прости. - Вериша отшвырнула болт, шмыгнула носом, сердито стерла непрошеные слезы и на мгновение прикрыла глаза, переходя на второе зрение. Спальня моментально оплелась красивыми, переливающимися пятнами и полосами, а магия скользнула к ее ладоням теплыми, золотистыми змейками. Подчиняясь воле волшебницы, золотые змейки оплели рану, сложились в красивый, словно эльфийское кружево, узор. Спустя пять минут Вериша убрала ладони, вытерла пот со лба и осмотрела получившийся результат. Края раны лишь слегка поджили, но зато кровь перестала течь. Решив, что остальное можно будет долечить и позже, волшебница слезла с кровати и осторожно потормошила парня.

- Рагнар, вставай, пожалуйста. Нам нужно отсюда уходить.

К ее величайшей радости, Рагнар все же сумел подняться с кровати и даже сам побрел к проходу.
Идти пришлось очень долго, несколько часов? Или даже дней? Вериша не знала, в какой-то момент ей и вовсе начало казаться, что они теперь будут вечно брести по этим коридорам.

— Все. Я дальше не пойду. Уже день.


Вериша и не заметила, как каменный коридор наконец-то закончился, впереди маячил просвет. Волшебница недоуменно взглянула на парня, запоздало вспомнив, кто он на самом деле, лишь устало пожала плечами. Какая в сущности разница, где им попрощаться? Здесь или в ближайшем городе? Слепая судьба по какой-то своей прихоти свела разных путников на одной дороге, но не сделала их ни друзьями, ни врагами. И кто знает, что будет теперь, когда опасность миновала? Для нечисти они просто еда, а люди вполне могут сдать ее и Рагнара церковникам. Нет, им дальше точно не по пути.
Вспомнив о церкви, девушка взглянула на монахиню - знак Спасителя, что все еще болтался на шее волшебницы и пора было его вернуть. Сняв шнурок с амулетами, Вериша развязала узел и сняв символ Спасителя, шагнула к монашке и протянула знак.

- Вот. Я его не украла, не думай. Я им порезалась, хотела отмыть от крови и вернуть, но там демон, пожар, разбойники... - девушка вздохнула, виновата пожала плечами - не успела.

Отдав знак законной владелице, Вериша перевела взгляд на усевшегося на землю парня. Ей вдруг пришло на ум, что они так и не познакомились. Да и нужно ли? Доведется ли им еще раз встретится? А если и доведется, то не окажутся ли они в следующий раз по разные стороны баррикад? А впрочем, не все ли равно, что будет потом? За эту долгую, безумную ночь он столько раз помогал выбираться из передряг, что сейчас Вериша чувствовала себя просто обязанной отплатить ему за помощь.
Опустившись перед вампиром на корточки, волшебница указала на перебинтованную руку.

- Я могу помочь.

Получив разрешение, Вериша осторожно взяла его за руку, магия тонкими, золотистыми нитями оплела кисть, снимая боль и исцеляя переломанные пальцы.

- Идемте….нас уже ждут.


Вериша отпустила руку вампира, глянула на белокурую красавицу и нахмурилась - вторым, магическим зрением ее она тоже не видела, значит, у нее тоже нет души? Еще один вампир? Хотя, пожалуй это и не удивительно - страшно представить сколько людей из-за этой болезни продали души, лишь бы жить, пусть и вот так. 

- Рагнар, - волшебница поднялась на ноги и успела схватить парня за руку, не позволяя идти вслед за преувеличенно дружелюбной "вампиршей". - нам нельзя больше с ними оставаться. Я помню карту с колодцами, он здесь, неподалеку, мы можем вернуться на север.

+5

37

13 ночь, рассвет, день Огня очага

- Если мы выберемся, и ты все еще захочешь узнать про того кузнеца, я объясню, как доехать до земель рода Миклеску и как найти нужное поселение,


-Был бы рад. Что-то мне подсказывает, что нам будет, о чем поговорить. И был бы рад, если бы меня сопровождали вы. В конце концов, раз вы знаете об этих землях, значит, и ориентируетесь там лучше меня.

Пока разъяренная толпа штурмовала главные ворота, вся компания незаметно пробралась в замок через кухни и хозяйственные помещения. Рагнар был благодарен спасителю, или кто она там, что хотя бы это они смогли сделать спокойно, что было весьма удивительно для сегодняшнего вечера. Настолько удивительно, что сейчас откуда-нибудь обязательно вылезет пара разбойников. Но северянин знал, что сейчас все они должны были защищаться от толпы. Вокруг была полная неразбериха, словно уходили в дикой спешке, даже не заботясь об элементарном порядке. Хотя какой может быть порядок в городе, где бесчинствует чума. Однако стоило отдать должное, запасы остались почти нетронутыми, хотя в замке и обитала разбойничья банда. Но сейчас было не до жрачки. Важно было как можно скорее отыскать девушек и бегом из города. Над Ригелем уже начинало светать, а значит конец близко. Недалеко от кладовок витал запах алкоголя. Нет, явно, когда он выберется отсюда, засядет в бар очень надолго. И затащит Тадди туда же. После это вечера они были просто обязаны выпить вместе.

Пока Тадди отошел по делам, Гриммсон с монашкой и Эфи попытались осмотреться и понять, в какую же сторону им идти, ведь держать пленниц могли где угодно, а бродить по огромному замку времени почти не оставалось. Офелия упомянула, что есть проход напрямую к спальням леди, где скорее всего и находился тайный ход. Но вопроса того. Где держать пленниц, это не снимало. Придется или искать самим, или найти того, кто знает. Внезапно раздался шорох, северянин обернулся и увидел, как монашка, сама того не ожидая, воткнула нож в бандита. А затем, он услышал топот ног, бегущих сюда. Все очень плохо. Времени разбираться, что к чему, не было, их заметили, и теперь они не пройдут в замок просто так. В комнату моментально влетели два разбойника. Один был вооружен коротким ржавым мечом, видимо принадлежавшим кому-то из стражи, а может просто валявшийся без дела, другой дубиной. Сражаться  с двумя противниками сразу парню еще не приходилось, если не считать той бойни в мертвых пустошах полгода назад, и это было, не сказать что сложно, но весьма затруднительно. Гриммсону только и оставалось, что прыгать по кухне, то и дело, отражая удары, наполняя кухню звоном стали. Оставалось радоваться, что разбойники явно не были искусными бойцами, иначе бы он уже лежал трупиком где-то рядом с чуланом, где так удачно пряталась монашка. И все же сил становилось все меньше.

Уличив момент, Рагнар перевернул на бандитов один из столов, стоявших на кухне, забитый всяким мусором, и вокруг которых противники наворачивали уже третий круг. После этого, уличив момент, сначала полоснул мечом по горлу одному бандиту, вооруженному дубиной, который мигом схватился за горло, тщетно пытаясь остановить вытекающую кровь, а затем, после непродолжительной перепалки, воткнул меч во второго.  То ли из-за битвы, то ли из-за невнимательности, но парень не заметил, что разбойников в комнате было вовсе не двое, а трое. И понял он это, лишь когда ему в грудь влетел арбалетный болт. По груди медленно начинало расползаться красное пятно. Сначала Гриммсон почувствовал жуткую жгучую боль, а затем без сознания рухнул на пол.

****

- Не вздумай мне тут умирать, слышишь – заговорила она тихо, наклонившись над лицом мага. – Такие, как ты не умирают, ты же…. Такие любовники на вес золота… Не так ты должен умереть…


Рагнар чувствовал, как кто-то пытается привести его в чувство, и сознание постепенно возвращалось обратно. Перед глазами все плыло, тело почти не слушалось, а плечо, руку, да и весь правый бок словно жгло огнем. Белокурое пятно, которое парень в бреду принял  за  нечто белое, вроде расплывшегося облака, на поверку оказалось обычной Эфимидией, склонившейся на северянином и пытавшееся привести его в чувство. Гриммсон попытался пошевелиться, но первая же попытка обернулась дикой болью, а кровь из раны, которая оказалась в плече, начала сочиться с новой силой. Кусок болта же при любом движении начинал шевелиться, доставляя еще большие мучения. Что же, раз он чувствует боль, значит, все еще жив, а значит еще подоставляет кому-нибудь проблем. Очевидно, смерть никак не хотела его забирать, раз даже сейчас ему удается цепляться за жизнь, хотя и слабо. Эфимидия встала и уступила место Офелии, суетливо бегавшей по кухне к парню и обратно.  Сознание не позволяло понять, что именно творит монашка, но было достаточно того факта, что боль, пусть и временно, начинала отступать. Где-то невдалеке раздались неторопливые шаги. 

— Слушай, Рагнар, нам надо идти дальше. Даже если ты не можешь, мы должны выбраться. —


Опираясь на Офелию и Тадди, парень смог с трудом, терпя боль, подняться на ноги, и даже самостоятельно их переставлять, и все же идти самому было очень тяжело, так что приходилось опираться на других. Вся компания не без труда поднялась по узкой винтовой лестнице, на которой и два человека-то с трудом могли разойтись, на второй этаж. Повсюду были слышны звуки бойни на первом этаже, что позволяло беспрепятственно пройти по коридорам в сторону покоев.  Рагнар не сразу понял, зачем его тащат именно туда, но потом понял, что, скорее всего пленницы находятся именно там. Вот уж удивительное совпадение. Из всего огромного замка их держали в комнате, где мог находиться тайный выход. Гриммсон пытался идти сам, но у него это получалось настолько плохо, что с каждым шагом он все равно облокачивался на других. Тадди растормошил северянина, чтобы тот позвал девушек, находившихся по ту сторону двери. Уж кого, а его магичка точно должна была узнать.

-В-в-вериша

Но его голос можно было услышать разве что совсем рядом, и то с трудом. Что уже говорить о  том, чтобы его услышали за массивной дубовой дверью. Собрав в легкие воздух и, из последних сил, северянин громко произнес имя своей подруги. Этого хватило, чтобы девушка по ту сторону двери его услышала и открыла дверь. Обессиленного парня затащили, и положили на кровать, куда тут же взобралась испуганная и побледневшая магичка.  Она начала пытаться залечить рану. Рагнар не сомневался, что у нее это получится, хотя и знал, что у магия у Вериши получалась не всегда. Девушка резко выдернула обломок болта, от чего плечо пронзила невыносимая боль, и стоило больших усилий не заорать так, чтобы оглох не только он, но и все здесь присутствовавшие. Да и к тому же, крик был способен привлечь всех, кто находился в замке, а это было ни к чему. Так что приходилось терпеть, прикусив губу. Во рту почувствовался привкус крови. Вериша же перешла к магии. Гриммсон чувствовал, как боль медленно уходила, и как силы потихоньку снова возвращались, однако происходило это слишком медленно. С трудом, но зато уже самомстоятельно, поднявшись на ноги, парень побрел вместе с остальными через камин в проход.

Они шли уже который час, а темные мрачные каменные коридоры никак не собирались заканчиваться. Наоборот, они тянулись все дальше, извиваясь, словно змея. Вокруг пахло плесенью и затхлостью, а пару раз парень даже наткнулся на хрустевшие под ногами скелеты крыс, по-видимому, тоже заблудившиеся в этих коридорах. Кроме того, приходилось идти, согнувшись в три погибели, потому как коридор был рассчитан на леди, детей, да, в крайнем случае, их служанок, но уж никак не на всяких двухметровых широкоплечих кузнецов. Но вот, наконец, впереди забрезжил свет. И это было самое важное. Они выжили. Выбрались из этого проклятого города. Да, снаружи их могла поджидать стража, которая могла ловить тех, кто мог выбраться. Но это, в сущности, не имело уже никакого значения. Они не сгорели в огне, и это главное. На улице, к удивлению парня, не оказалось никого, кроме Карла с повозкой, что было очень удивительно, ведь парень решил, что тот сгинул в городе, раз Эфимидия вернулась к ним. Сам же, тем временем обратился к Тадди.

-Я не успел тебя поблагодарить. Ты спас мне жизнь. Хотя я уже думал, что сдохну в это долбаном городе. Если мы еще пересечемся, нам однако надо будет пропустить по кружке Эля.

-И спасибо Офелия. Без твоей помощи я бы, наверное, так и остался лежать там на кухне. И без твоих знаний мы вряд ли бы выбрались из города. Куда ты теперь? Ведь не одна, с ребенком.

Тем временем, парня одернула Вериша, отведшая его в сторону от компании. Она явно не собиралась ни ехать на тележке, ни отправлять вообще никуда с кем-либо тут, кроме самого северянина.И отчасти Рагнар понимал. Она боялась, что узнай все здесь о том, что в них магическая кровь. Ведь. собственно, из-за этого они и познакомились со всеми здесь присутствующими. Особенно опасно было это знать монашке. Она, как служительница спасителю, наверняка могла сдать их инквизиции. Хотя, возможно, увиденное заставило ее переосмыслить веру в своего бога.

- Рагнар, нам нельзя больше с ними оставаться. Я помню карту с колодцами, он здесь, неподалеку, мы можем вернуться на север.


Рагнар был рад услышать о том, что он, наконец, сможет выбраться из этого места так далеко, насколько это возможно.  Последняя ночь определенно выдалась самой жаркой, во всех смыслах этого слова, ночью в жизни.  И вернуться на север, где сейчас куда прохладнее, это лучшее, что может быть. Его беспокоило только одно. Вернон, которого они, в спешке, и по собственной глупости, оставили погибать в городе, даже не вспомнив о нем. Сумел ли старик спастись?  Да, он упоминал, что обладает способностью к трансформации, но парень не знал, насколько силен этот маг, чтобы выбраться из города.

-Вериша, я буду только рад. Если мы поскорее уйдем отсюда. Только разве ты не хочешь вернуться к драконам? Или все же решила попробовать пожить среди людей? И…как ты думаешь, Вернон мог спастись? Может, ему удалось обратиться в какую птицу, и улететь?

Рагнар обернулся на тех, с кем ему удалось выбраться из Ригеля. Офелия, укачивавшая на руках ребенка. Наверняка она теперь отправится с ним в очередной приход. Эфмидия с Карлом, уж эти двое наверняка найдут, куда себя деть. Травница, с которой Вериша пробыла в плену. Да Тадди, с которым Рагнар все еще был бы не против выпить, особенно учитывая тот факт, сколько раз они если не спасли друг другу жизнь, то явно серьезно помогли. Интересно, сколько еще людей смогли спастись из Ригеля? Но вряд ли много. За холмом, рядом с которым они стояли, шли клубы дыма. Город все еще горел, и гореть будет долго. После обернулся к Верише.

-Где там этот твой колодец?

Отредактировано Рагнар Гриммсон (2017-10-21 15:24:47)

+5

38

13 ночь, рассвет, день Огня очага

Спуститься сразу не получилось. И ладно бы дело было только в непроглядной (наверное, даже для рыси, что уж говорить про глаза человека) темноте, царившей в проходе. С этим еще можно справиться. С наивностью юной волшебницы было сложнее.

- Я не могу отсюда уйти, Райли. - Вериша упрямо качнула головой и отступила от провала. - Я не знаю зачем им нужна женщина, наверное, они собирались сделать с нами что-то плохое, но... Райли, если город сожгут... - голос сорвался, девушка замолчала, глубоко вздохнула и продолжила - Я понимаю, что не могу спасти всех, но я должна, обязана спасти Рагнара. Как мне потом жить, если я сейчас уйду? Если даже не попытаюсь хоть что-то сделать?

- А что мы можем сделать? Сами мы отсюда даже не выйдем. Или ты надеешься, что за найденный выход из замка нас поблагодарят и отпустят?

Райли была уверена, что нереальность этого предположения очевидна, но оказалось, что у Вериши нашлись и более безумные идеи.

- У меня есть деньги. Не много, но может быть, если я заплачу, они согласятся отпустить меня обратно в город?

- Заплатить? Поверь, деньги они и так возьмут. И деньги, и ценности. Нам вообще здорово повезло, что  этого не сделали сразу. Надо уходить, пока бандиты не вернулись.

Шум за окном усилился, давая робкую надежду, что банде в ближайшее время будет сильно не до них с Веришей. О том, скольким эта задержка будет стоить жизни, оборотница не думала. Она вообще не воспринимала обезумевшую толпу как живых людей. Скорее как стихию. Как лесной пожар, например. Ей было жаль отдельных людей: Марту, Веришу с ее Рагнаром, того чихающего парня, который так помог в борделе, церковницу, имя которой упорно не могла вспомнить – и многих других знакомых и полузнакомых. Но беснующаяся толпа казалась Райли чем-то единым и жутким. От нее следовало сбежать. И чем быстрее, тем лучше. А тут еще в дверь заколотили – и Вериша, как и полагается излишне любопытному котенку, подошла поближе. Райли мысленно зарычала и на всякий случай достала нож (не то чтобы она надеялась эффективно использовать его против разбойников, но так все равно было спокойнее).

К счастью, за дверью оказалась уже знакомая по борделю компания. Правда, того самого Рагнара юной чародейке пришлось еще и подлечить. На это благое дело Райли пришлось временно пожертвовать нож, но женщину больше беспокоило время. В любой момент до комнаты мог добраться кто-нибудь еще – и благоразумно возвращенный на место засов вряд ли задержит незваного гостя надолго. Нет, самой Райли хватит, наверное, и пяти минут (если не на превращение, то на побег), но бросать тут Веришу не хотелось. При чем, чего в этом нежелании было больше – жалости к «наивному котенку» или корыстного желания разузнать у нее о магах и их способностях – не сказала бы и сама Райли.

Когда нож наконец был возвращен на законное место в рукаве травницы, а Рагнар кое-как встал на ноги, все невольные попутчики наконец воспользовались подземным ходом – и Райли смогла выдохнуть. Вот вдохнуть оказалось сложнее: в подземелье, воняло не смертью, да и сами запахи были послабее, чем в городе, но приятными эти ароматы назвать было трудно, так что пришлось вспомнить про подарок Марты. Но запахи, грязь (из-за которой подол пришлось задрать так, что Марта наверняка пришла бы в ужас) и низковатый потолок были всего лишь мелкими неприятностями по сравнекнию с бедой, которую они – Райли искренне на это надеялась – оставляли позади. А впереди наверняка был лес. Ну просто обязан был быть. Где еще можно так же хорошо спрятаться? И вот об этом лесе Райли и мечтала. О том, как сбросит наконец человеческие тряпки – и выпустит наконец на волю себя настоящую. И мир снова изменится, раскроется невероятным хором звуков и запахов. И можно будет навсегда забыть обо всем, что пришлось пережить в человеческих поселениях. И она обязательно поступила бы именно так, если бы не ребенок на руках у служительницы церкви. Ребенок, напомнивший молодой рыси, что у нее только один шанс на своих котят. Зыбкий, конечно, но все же шанс. Именно поэтому, услышав про север и колодцы, она рискнула обратиться к чародейке:

- Вериша, а можно я с вами? Я не буду бесполезной, честно. Охотиться умею. – Райли чуть не брякнула «и с луком тоже», но вовремя прикусила язык: все же рядом полно людей, которым совсем ни к чему знать, как именно она охотится без лука.

+5

39

13 ночь, рассвет, день Огня очага

День был яркий. Сквозь корни и ветви деревьев, маскирующих выход из туннелей, внутрь проникал солнечный свет и вампир не рисковал подходить ближе. Он завидовал суккубу, которая с лёгкостью вышла наружу. Почему отец не выбрал им с Кэтрой лучшую долю? Гулять под ясным небом, открыто улыбаться людям, не пить кровь. Наверное, Панайотис старший не хотел делать дочь шлюхой, и поэтому сделал её убийцей. Вспомнив о сестре, Тади загрустил. Где она? Жива ли? Или все же те кошмары, в которых он медведь, кидающийся на испуганных людей и разрывает их в клочья, правдивы? Неужели и Кэти постигла та же участь? Было бы жаль.

Мысль о том, что он мог разорвать сестру и все что поэтому поводу чувствует, это то, что ему жаль, повергла Панайотиса в еще большее уныние. Кому нужна такая жизнь? Пусть и вечная. Любовь, дружба, преданность, радость, даже боль потери.. У него отобрали все. Вампир как бревно плывущее по реке туда, куда изволит гнать его течение, так же бессмысленно проживал вечность. И может быть ему и стоило сгореть в Ригеле вместе с куда более достойными спасения людьми. Спрятав руки в карман, Тадди нащупал пузырек демонской крови и неожиданно к не у вернулась надежда. А что если этот пузырек каким-то образом может помочь ему вернуть душу? Ведь там.. Где-то далеко-далеко есть Нессдер и Черный Король и хранилище душ или что-то еще. Если у него не вышло дойти в первый раз, еще не значит, что и вторая попытка обернётся провалом.

Пока он размышлял, ничего вокруг не замечая, к нему подошла волшебница. «Я могу помочь» —  сказала она, и не очень понимая о чем речь, Панайотис кивнул. Какой дурак откажется от помощи? Магия удивительным теплом растеклась по кисти руки, исцеляя переломанные пальцы. Таддеус смотрел на руку с открытым ртом, шевеля пальцами и не веря в то, что только что произошло. Это было невероятно, но она вновь была здорова. Вампир так обрадовался, что сжал Веришу в объятьях, но засмущавшись быстро отпустил.

— Прости. – сказал он. — И за то прости, что приставил нож к горлу, и что утащил от толпы, за все прости. И спасибо тебе за руку. Рука она важна. А то с одной и дров не наколи, и корову не подои. Одно мучение. — шмыгнув носом, который вновь ужасно свербило от присутствия женщины-кошки, Тадди повернулся к громиле северянину, который хоть и был подлечен волшебницей, но выглядел все же бледным. На миг, ему показалось, что Рагнар хочет опять вмазать по его деревенской морде, за то что так неосторожно облапал Веришу, ну или просто может парню понравилось его дубасить, и вампир вжал голову в плечи.

Я не успел тебя поблагодарить. Ты спас мне жизнь. Хотя я уже думал, что сдохну в это долбаном городе. Если мы еще пересечемся, нам однако надо будет пропустить по кружке Эля.

— Можно и по бочке. — усмехнулся Панайотис, которому стало интересно, а захотел бы северянин с ним выпить, узнай о том, что он вампир, но уточнять не стал. К тому же, тот уже переключил внимание на Офелию.

В пещеру вернулась Эфимидия, и не одна. «Даже в лесу себе мужика нашла» — восхитился деревенщина, но приглядевшись понял, что это тот самый стражник, с которым она была в борделе. Сначала Панайотис даже испугался, что военный прибьет всех остальных, но тот вел себя дружелюбно, пуская слюни и влюбленные взгляды на суккуба, которая, по-видимому, крутила парнем как хотела, и тот не собирался причинять выжившим зла.

Держи, до телеги сможешь дойти…

Таддеус удивленно посмотрел на девушку, которая вдруг стала милой. Неужели на нее так подействовало то, что он вампир? Или может поела? Вдруг суккубы, когда голодные злые и противные, а стоит полакомиться влюблённым мужичишкой, как сразу становятся добрые и милые? В любом случае, хоть перемена и была Эфимидии к лицу, Тади пришлось отказаться от столь заманчивого предложения.

— Спасибо, но нет. — грустно улыбнулся он, возвращая плащ хозяйке. — Солнце слишком яркое. — объяснил вампир, которому однажды уже «посчастливилось» обжечься — К тому же, если вас остановит патруль, и найдет меня, то на костёр пойдем все вместе. Оно вам надо? Я подожду темноты. Как никак дитя ночи. — и смачно чихнув, Таддеус высморкался в свой рукав. Ох уж эти кошки! Хуже них только полевые цветы!

- Рагнар, - волшебница поднялась на ноги и успела схватить парня за руку, не позволяя идти вслед за преувеличенно дружелюбной "вампиршей". - нам нельзя больше с ними оставаться. Я помню карту с колодцами, он здесь, неподалеку, мы можем вернуться на север.

— Колодец? Вы серьёзно? Сгинуть решили?! — услышав то, что предложила волшебница, Тади пришел в ужас. По доброй воле сунуться еще раз в это пекло? Да не в жизнь! Стоило ли бежать из одного пекла, чтобы сразу сунуться в другое? — Пол года назад, мы с сестрой и еще одним вампиром, бежали от людей и были вынуждены прыгнуть в один из них. — рассказал Панайотис, встретившись с непонимающими взглядами. — Все что я помню, это дикую боль.. И.. Вроде бы, я не уверен. Я стал медведем и сожрал сестру и нашего спутника. По крайней мере, мне снятся кошмары об этом. — устало опустившись на землю, вампир потупил взор и принялся рисовать круги пальцем по грязи, стараясь отвлечься этим, чтобы не видеть в то же мгновение услужливо нарисованную внутренним взором, учиненную им расправу. — Но вдруг это не сны, а воспоминания? Я очнулся лишь пару недель назад, голый, в здешнем лесу. Не повторяйте моей ошибки. Идите пешком. — искренне посоветовал он. — Мне тоже надо на север. И даже если для этого потребуется идти год, я не полезу в пекло колодца по доброй воле.

Оборотница, от которой Панайотис, по понятной причине, пытался держаться подальше, напросилась идти с волшебниками. Он лишь плечами пожал. В конце концов — это их личное дело как погибать. Хотят рискнуть? Пусть рискуют. Тади лишь радовался тому, что у Офелии хватило здравого смысла не идти с ними. Шмыгнув носом, он поднялся и подошел к ней.

— Сына береги. — пошутил вампир, заглядывая в кулек, и смотря на спящего младенца, который хоть и был эльфийский, но выглядел вполне по-человечески. — Ну и себя тоже.

Больше ему нечего было сказать. Уж кому с кем, а монашке с вампиром точно было не по пути.

Когда все ушли, Панайотис сел на землю, прислонившись к стене и стал ждать ночи. По их следам так никто и не вышел. От осознания того, что они были единственными, кому удалось покинуть город, было жутко. Но все же.. А вдруг этот туннель был не единственным? Или были и другие возможности покинуть город, которые не пришли ему на ум. Надежда – глупое чувство, но все же оно у него было. То не многое, что осталось от некогда не такой уж и плохой человеческой души.

+3


Вы здесь » Проклятые Земли » Эпизоды » Чума в городе.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC