Проклятые Земли

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Проклятые Земли » Эпизоды » Карнавал смерти


Карнавал смерти

Сообщений 21 страница 22 из 22

21

27 день месяца Огня Очага. Рассвет

— Бишоп, ну помоги же мне, не стой как истукан!

Рыдания девушки услышавшей, что ее подруга, которую та уже мысленно успела похоронить под завалом, жива самым интересным образом переросли в истерику. С воплями и призывами к некой Офелии, переиначивая имя на десятки различных уменьшительных ладов, Рыжуля с остервенением принялась разбирать обломки в том месте на которое указал вампир, призывая его помогать. Рассчитывая, что ему придётся всего лишь перебить несколько неумех, угрожавшим девицам,  ковыряться в рухнувшем здании с одной практически бесполезной рукой он не горел желанием. Но помочь Ромуальде было необходимо для выживания, и понимая, что она сама не справится, вздохнув и изредка шипя сквозь зубы он принялся убирать с пути самые большие куски, которые попадались и не поддавались девушке.

Завал был слишком велик, Бишоп нервничал, что и дело поглядывая в стремительно светлеющее небо, отчего его работоспособность несколько падала, но вампир не собирался бездумно поджариться и уже подумывал бросить девку, послав ее вместе с подругой к самым злющим из демонов, но что-то не давало ему этого сделать, сковывая и принуждая помогать.

Спустя какое-то время они докопались до чудом уцелевшей запыленной витрины, и Ромуальда принялась колошматить по стеклу и еще громче кричать, призывая свою незабвенную «Офелюсичечку», которую за всем шумом отбрасываемых камней и досок наемник перестал слышать. Рома неожиданно затихла, словно потеряв дар речи, после чего повернулась к нему со счастливой улыбкой на заплаканном лице. Бишоп с каким-то отстраненным умилением следил за тем, как она стирает с щек дорожки слез, при этом пачкая их все больше грязью, смешанной с кровью из исцарапанных пальцев, чуть уловимый аромат которой мешал ему связно мыслить.

— Ты же разобьешь стекло, ведь правда? Сможешь?

Вампир кивнул, размышляя, хорошая ли это идея – сломать стекло, которое возможно с трудом удерживает всю эту конструкцию, пока не обрушившуюся им на головы. «Интересно, кто придет откапывать нас, если сейчас всех завалит?» подумал Бишоп, доставая меч и несколько раз жестом приказывая несколько знакомой девушке чуть удалиться от окна. Потом так же отодвинул в сторонку чумазую Ромуальду, так и норовящую подлезть под меч.

Раздался звон и во все стороны брызнули осколки, благо не задевшие никого вокруг,  по крайней мере, новых ароматов свежей крови Бишоп не уловил, без промедления, насколько ему позволила раненая рука, хватая девушку и с силой вытягивая наружу. Рома тут же сцапала свою драгоценную подруженьку в объятия ,не переставая при этом рыдать. А дом за спиной вампира, с удивлением разглядывающего ту самую монашку, которая так варварски напала на него с палкой, издал протяжный вздох, переходящий в скрежет и чудовищным грохотом сложился вовнутрь, обдавая стоящих ворохом пыли, камней и мелких осколков.

Не дожидаясь пока девки очухаются, отряхнутся и решат еще погулять по живописно разрушенному городу, вампир мельком глянув на небо и предчувствующий скорый рассвет, схватил обеих и потащил, попутно ища укрытие. Оставаться рядом с источником шума было небезопасно для него. Стража наверняка услышала и заинтересуется этим происшествием, как и близлежащими домами, поэтому, рискуя с каждым шагом повстречать вооруженный отряд солдат, наемник, тщательно вслушиваясь в окружающие звуки, протащил девушек еще  на квартал, сжимая в раненной ладони предплечье монашки, а второй, с обнаженным мечом обнимая за плечи Ромуальду.

То и дело вглядываясь в небо, грозившее в любое мгновение озарить мир смертоносными  лучами солнца, Бишоп вскоре приметил подходящее здание. Им оказалась несколько потрепанная временем часовня, находящаяся между двумя относительно крепкими домами, отгороженными лишь узенькими переулками. «Самое то, чтобы пересидеть день» - подумал он, довольно бесцеремонно переступая через валяющийся на улице труп и проталкивая девушек через покосившуюся дверь вовнутрь, после чего отпустил их, закрывая дверь на массивный засов.

Обернувшись, вампир первым делом окинул взглядом помещение, отмечая, что не ошибся с выбором. Наемнику раньше в подобных местах бывать  не доводилось, но в часовне к его несказанному облегчению отсутствовали так любимые людьми окна. Вместо них массивные стены имели несколько декоративных ниш, с выложенными в них ликами спасителя и чадящими свечами перед ними.

Пока он осматривал следы погрома в главном зале, переступая через обломки скамьи и прочие разбросанные элементы декора, не имеющие ценности для мародеров, девушки углубились в заднюю часть, предназначенную для служителей церкви. А перед вампиром вновь встала дилемма. Противоядие было ему все равно нужно, хоть недомогания на время его оставили и вампир ощущал только боль от ранений.  Но он не мог решить, кого из имеющихся в его распоряжении девок послать с этим ответственным поручением. С одной стороны наемник оказал услугу именно Роме и было бы логично отослать ее, а он тем временем  бы смог вплотную заняться монашкой. «Это было бы тесное и очень близкое знакомство» - он метнул плотоядный взгляд в сторону двери, за которой скрылись рыжуля с подругой.  Бишоп был мстительным и злопамятным, и сейчас мог рассчитаться сполна, уже предвкушая то удовольствие, которое ему доставят крики сестры милосердия, которого она от него не дождется. Но проблема была в том, что он по невыясненной и необъяснимой причине не хотел отпускать от себя Ромуальду. Хотел, чтобы она осталась с ним и точка. «Но тогда мне придется отпустить монашку и отложить месть до ее возвращения. Еще не известно как все сложится дальше..» - но внутренние уговоры не действовали от слова совсем. Он давно привык потакать своим желаниям, а в данный момент он желал лишь ее, даже не понимая зачем. Значит, так и будет.

Чуть слышный шум, периодически доносящийся из служебной части помещения, оторвал его от дум. По правде говоря, наемнику не было до него особого дела, пока его не озарила мысль, что там может находиться еще один выход и обе девки не вызывавшие у него доверия дружно и без колебаний свалят, оставив его без помощи. Когда поспешивший поймать беглянок Бишоп резко и широко распахнул дверь, то не ожидавшие подобного девушки, раздобывшие себе чистые одеяния и как раз переодевающиеся,  с визгом попрятались за небольшой ширмой. Вампир ухмыльнулся, убирая в ножны меч, попутно отмечая отсутствие выхода за наличие которого он так переживал.  «Теперь бежать им некуда..» - додумать мысль он не успел, ибо рана вновь напомнила о себе. Левую руку пронзила сильная судорога, с болью выгибающая пальцы, заставившая наемника хрипло вскрикнуть и, прислонившись плечом к стене, медленно сползти на пол.

– Вот же дрянь.. – сквозь зубы процедил Бишоп, с трудом шевеля пальцами, количество которых менялось с пяти до восьми, словно не решаясь замереть в каком-то определенном количестве. Было ясно, как день, что яд, попавший в его тело, никуда не делся. Следовало поспешить с противоядием и придумать, как заставить девку сотрудничать, да так, чтобы она, вернувшись, не притащила с собой стражников со всей Лимпии.

Он поднялся и пошатываясь подошел к девушкам. Вампир вымученно улыбнулся, глянув на рыжую, которая отчего то стала ему не безразличной. Настолько, что за все время он практически не испытал ярого желания распотрошить ее, чего нельзя было сказать об Офелии, которую Бишоп мучил бы долго и со вкусом знающего толк в пытках маньяка.

– Рома. – несколько хрипло позвал девушку наемник. – Я помог тебе откопать подругу. – он выразительно посмотрел на монашку, сдерживаясь, чтобы не клацнуть зубами в ее сторону. – И теперь хочу попросить об ответной услуге. Ничего сложного, просто надо кое-куда сходить. Нет, ты никуда не пойдешь, один раз уже сбежала. – тут же осадил рыжую вампир, с укором смотря в голубые глаза. После чего указал на Офелию и безапелляционным тоном заявил. – Идет она, а ты останешься со мной. Естественно такое высказывание вызвало волнение и негодование со стороны обеих девушек.

– Да не буду я ее насиловать, успокойтесь. – закатив глаза, и устало приложив ладонь ко лбу промолвил Бишоп. «Наверное» добавил он про себя, так как мысли его в отношении того как поступить с Ромой путались не являя ничего конкретного, перескакивая с желания сожрать, на желание сжимать рыжую в объятиях и целовать. 

– Ты останешься. – вновь твердо повторил он. – Для гарантии, что твоя подруга вернется и все сделает как надо. Или ты ей не доверяешь? – впрочем выслушивать мысли Ромуальды по этому поводу он не собирался и повернулся к монашке, которая кажется, уяснила, что хочет она того или нет, а идти ей придется.   

– Все просто, ты должна привести сюда эльфа. - будничным тоном сообщил наемник, словно посылал нерадивую служанку за хлебом к ближайшему пекарю. - Да, да ты не ослышалась, именно эльфа. Я слышал во дворце их целая делегация собралась, но упаси тебя спаситель, привести ты должна одного, поняла? Не двух, не трех, не целую ораву – одного! Каким способом ты это сделаешь – решай сама. – процесс доставки ушастого Офелией мало волновал вампира, но подумав, что если та по дури завалит поручение он останется без противоядия. – Скажешь, что видела в городе раненую эльфийку и побежала за помощью. После приведешь эльфа сюда. Это будет платой за твое спасение. Я отпущу вас обеих и возможно даже помогу выбраться из города, если захотите. – не мигнув и глазом солгал Бишоп, не собирающийся никого никуда отпускать и уже распределивший роли своим жертвам. Первым будет эльф, потом Офелия и на десерт останется самое восхитительное лакомство – рыжевласая Рома. Замечтавшись и предвкушая столь милые его сердцу радости, он несколько отстранился от реальности и пришел в себя от жжения в области раны на спине.

– Можешь идти. – несколько небрежно бросил он Офелии и попросил рыжую поискать бинты, рассматривая темные вздувшиеся вены поднимающиеся от его запястья. «Интересно, дракон тоже ранен эльфами?» – впервые вспомнил о напарнике вампир. «У него из груди торчала стрела, да и дырка в ноге тоже не сама собой появилась.» К сожалению, которое само по себе было чуждо вампиру он понимал, что в таком случае Маэль не жилец, если конечно та эльфийка не расскажет про яд, что используют ее сородичи. В любом случае вампир ничем не мог помочь подельнику, будучи не в лучшей форме, да и без возможности высунуть нос на улицы до заката. 

Как только монашка скрылась за дверью, которую Бишоп даже не стал запирать, опасаясь попасть под губительные лучи рассвета, он подошел к Ромуальде и нежно погладил ее по плечу, привлекая к себе внимание девушки. Потом скользнул рукой чуть выше, заводя за ушко рыжую прядь, отмечая нехарактерный для людей острый кончик  и изучая светло-карими глазами лицо Ромы.

– Не бойся. И прошу не уходи. – не смотря на его лживую натуру сказаны эти слова были с неподдельной искренностью, после чего он мягко коснулся ее губ поцелуем.

– Ты эльфийка? – сам не зная, зачем задал вопрос наемник и чтобы немного разрядить обстановку, нежно коснулся пальцем уха то ли обиженной на то, что тот заставил ее подругу топать одну через кишащий драконами город, то ли оскорбленной недоверием к своей персоне девушки.

– Да я бы и сам сходил, но не могу. – он тяжело вздохнул, присел на обломки скамьи, опираясь спиной на стену. – И дело не только в ранах. – заговорщически понизив голос, он поманил Рому к себе, вынуждая опуститься рядом с ним. – Тайны хранить умеешь? Понимаешь в чем дело... – Бишоп сделал паузу, чувствуя как совсем рядом призывно бьется венка на шее у любознательной Ромуальды, с трудом подавляя желание облизнуться. – Я вампир. 

Подобное заявление не произвело на девушку должного впечатления, и наемник нахмурил брови, не понимая, почему она столь легкомысленно посчитала его признание ложью. На что Рома  авторитетно заявила, что проверила его на вампиризм еще во время первого поцелуя и не обнаружила клыков, являющихся отличительной чертой проклятых бездушных созданий.

– Проверка на вампиризм значит? И как много вампиров ты обнаружила таким способом? – поглаживая пальцем шею девушки, шепнул ей на ухо Бишоп, зарываясь носом в копну непослушных, рыжих волос.

+2

22

27 день месяца Огня Очага. Рассвет

Не успела Ромуальда опомниться и ощутить счастье от вновь обретённой подруги, как спаситель и благодетель грубо сграбастал их и потащил прочь с городской площади, на которой то тут то там, догорали обломки зданий и тела раненных. Стоило поднять голову как можно было заметить в небе крылатых тварей, покидающих город. В их лапах бились в конвульсиях, схваченные ими пленники. Ромка не могла различить мужчины то были или женщины, лишь видела трепыхания конечностей и слышала как они орали от ужаса, впервые поднявшись так высоко над землей.

— Они улетают?! — выдохнула гноминья, но сильного облегчения не испытала. Город, такой прекрасный, веселый, нарядный и шумный, покоривший утром её сердце разношёрстной праздной толпой, был разрушен. Люди убиты, множество раненных, которым не куда возвращаться, потому что их домов или семей больше не существует. Это было так страшно и печально, что у Ромки сжималось сердце, превращаясь в один маленький ничего не чувствующий комочек.

С удивлением она замечала женщин и мужчин в таких же как у Офелии одеждах, которые пытались собрать с мостовых тех, кому еще можно было помочь, грузили на телеги и куда-то увозили. Все же бесстрашие, по-видимому, у служителей церкви в крови. Но все, кого удалось повстречать были настолько измученные и усталые, что никакого дела до куда-то бредущей троицы им не было — могут идти сами, и ладно. Пусть идут. Сложно было представить сколько несчастных ожидало помощи в разных концах города, и сколько из них уже стонало в городском госпитале.

Когда Ромка поняла что Бишоп привел их в часовню, она ужаснулась, смотря на стражника глазами округлившими до размера донышка толстостенного стакана эля и попятилась, врезаясь спиной в какую-то колонну.

— Эй ты чего, жениться на мне надумал?! Ты это дело брось! Я замуж не хожу! Не за тебя, ни за кого другого! И думать забудь, понял?! — придя в себя от первого шока, полукровка уперла руки в боки, топнула ножкой и упрямо задрала нос. Такого поворота событий, от накаченного любовным зельем мужика она никак не ожидала. Понятное дело, что он пленен её неземной красотой, но не настолько же, чтобы сразу бросаться под венец? А еще говорят, что мужчины боятся брака как огня собака! Да похоже что они спят и видят как девку в часовню затащить. Ну а что? Они ведь только от этого выигрывают. Жены им стирают, убирают, кормят по три раза на дню, лечат, да еще и детей рожают. Кто в своем уме откажется от такой жизни? Конечно, же только баба. Не было у бабы печали, вышла баба замуж.

К её огромной радости, священника то ли драконы скушали, то ли он куда-то отлучился, но на месте добровольно принудительного заключения девиц в оковы брака, его не оказалось. Ромка выдохнула и пошла вслед за Офелией в дальний конец храма, где за стеной, украшенной очередным ликом Спасителя или кем-то из его святых дружков, обнаружилась дверь в подсобные помещения. На половину разгромленные мародерами или прихожанами комнаты все же позволили им поживиться приятными сердцу мелочами — бочкой с чистой колодезной водой и чистыми монашескими одеяниями. Им повезло найти шкаф с одеждой священнослужителей. По-видимому, им нельзя было надолго покидать эту часовню и они держали запас, или и вовсе тут жили. Удивительно как желание побродить на карнавале в костюме монашки, улетучилось как только такая возможность и правда ей представилась. Плотная черная или коричневая ткань, закрывающая все возможные части тела и наверняка мешающая ходить и даже дышать. Залазить в такое полукровке совсем не хотелось и вытащив одно из платьев она покрутила его в руках, морща нос и вопрос тельно смотря на Офелию, которая еще вчера собиралась носить такую одежду всю жизнь. Тут Ромка обратила внимание на полку, где аккуратными стопками было сложено что-то белое. Схватив одну из них и расправив, гноминья увидела, что ничто человеческое монашкам не чуждо. То ли это было нижнее платье, которое они носили под более грубым верхнем одеянием, то ли ночнушка, но факт оставался фактом – в этом вполне можно было жить.
Ромка столько всего хотела обсудить с подругой, пока они переодевались, но язык как-то не поворачивался. Ей было стыдно за все произошедшее этой ночью, будто бы это она – дракон, разгромивший столицу, или разбойник, захвативший их в плен. И если задуматься, на ее плечах и правда огромная вина: еще с утра Офелия могла пойти в главный Храм и ничего бы плохого с ней не произошло. Наверняка это величественное святилище Спасителя хорошо охраняли и в его погреба не вламывались мародеры и разбойники. Боясь, что Бишоп может их подслушивать, она так же не, решилась рассказать что опоила любовным зельем своего благодетеля, и спросить не обесчестили ли монашку разбойники. Столько всего произошло за эту ночь, что мысли путались! Мешая словам сплетаться в законченные способные сорваться с языка предложения.

Пока полукровка умывалась и одевала чистое нижнее платье, пытаясь сформулировать как бы задать интересующий ее вопрос, не задев чувств Офелии, к ним ворвался Бишоп с мечом в руке. Ромуальда удивленно хлопнула глазами, лицезрея напуганного парня, и только потом догадалась, что не плохо было бы завизжать и куда-нибудь спрятаться, раз уж замуж за него выходить ей не хочется. С другой стороны, кого она обманывает? Можно подумать что мужчины в возрасте Бишопа могут быть девственниками и чего-то на женском теле не видели. Поэтому выйдя из-за ширмы, полукровка уже бесцеремонно продолжила одеваться, затягивая тесемки на лифе платья, как заметила в оставленную открытой дверь, что благодетель сполз по стене, уставившись на руку с неестественно изогнувшимися пальцами. Ему явно было очень больно, а кожа и вовсе приобрела серые оттенки характерные для покойника. Эх, жалко у нее с собой волынки не было. Одна бабка как-то сказала, что звуки этого бесовского инструмента и мертвого из гроба поднимут. Может быть и Бишопу от её игры полегчает? Но на нет и спроса нет.

– Рома. – несколько хрипло позвал девушку наемник. – Я помог тебе откопать подругу. – он выразительно посмотрел на монашку, сдерживаясь, чтобы не клацнуть зубами в ее сторону. – И теперь хочу попросить об ответной услуге.

— Главное замуж не зови. — отрываясь от созерцания монашеского одеяния в своих руках, не в силах решить то ли одеть его, то ли так и ходить в нижнем платье, Ромка терялась в догадках об услугах, которые она могла оказать еле стоящему на ногах мужчине. Вряд ли у него хватило бы сил помышлять о чем-то более развратном, чем полежать на одной из уцелевших скамеек.

Ничего сложного, просто надо кое-куда сходить. Нет, ты никуда не пойдешь, один раз уже сбежала.

— Ну, ты определись сходить мне или нет. — улыбнулась Ромка, ласково смотря на дурашку, который и сам не знает чего хочет. — Ну, подумаешь, сбежала. Я же думала, что ты умираешь. Но обязательно вернулась бы, чтобы похоронить. Понимаешь, тебе я уже ничем помочь не могла, а Офелии могла. — виновато шаркнув ножкой, полукровка потупила взор, но все еще наблюдала за мужчиной из-под ресниц. С одной стороны, она, конечно, виновата перед ним. С другой, покажите в этой комнате человека, перед которым она не успела провиниться?! А раздать долги всем и сразу, у нее ну никак не получится. Она одна. А ожидающих возврата долга, скоро можно будет укладывать бревнышками, запасая на зиму.

Ничего сложного, просто надо кое-куда сходить. Нет, ты никуда не пойдешь, один раз уже сбежала.

— Да как же она пойдет? У нее голова разбита. – покосившись на подругу отметила полукровка, и только потом сообразила, что не плохо бы и узнать, куда её собрался послать стражник, и зачем. — Куда? Зачем? Мы только что спаслись и вновь подвергать её опасности?! Нет, я пойду сама куда скажешь. И точка. — повторяя безапелляционный тон, с которым говорил Бишоп, ответила Ромка, упрямо топнув ногой для того чтобы подчеркнуть стойкость и непоколебимость своих намерений.

Да не буду я ее насиловать, успокойтесь.

— Конечно, не будешь. — хмыкнула Ромка, осматривая еле стоявшего на ногах мужчину, у которого, по ее мнению, не хватило бы в таком состоянии на это сил, даже если бы она была полностью согласна. Но произносить свою мысль полукровка не стала. Хочешь нажить врага — обвини мужика в несостоятельности по части постели. Вместо этого, она сказала совершенно противоположное. — Ты же красавчик, зачем тебе кого-то насиловать? Девки сами под тебя ложатся. Одной больше, одной меньше — не беда.

Но спор зашел в тупик, а её мнение никого не интересовало. Бишоп вновь заявил, что она остаётся, не смотря на то, что была самая здоровая из всех, и повернулся к ней спиной, являя взору расползавшуюся от раны в плече черную сеть. Уже особо не слушая, что он там внушает Офелии, Ромка подошла и провела все еще озябшими от холодной воды, пальцами по ужасающей паутине. Словно какой-то паук, проник под кожу стражника и плел ловушку, чтобы поймать в неё его душу.

— Это с тобой сделали эльфы? — тихонько спросила она, продолжая водить пальцами по страшным линиям. — Я думала, они мирный народ. Мама говорила, что им нельзя убивать. Даже драконов, что нападают на них и уносят девиц в гаремы.

После приведешь эльфа сюда.


— Зачем он тебе? Он знает как лечить? Знает как сделать лекарство? — вмешалась в разговор Ромка и нахмурившись на следующие слова Бишопа, вышла из-за спины, вставая между ним и монашкой.

Это будет платой за твое спасение. Я отпущу вас обеих и возможно даже помогу выбраться из города, если захотите.


— Не надо так. Офелия тебе ничего не должна. Это я умоляла тебя помочь. И я с тобой расплачусь. — упрямо сказала она, сжав губы в линию. Но Бишоп словно вновь отключился, выражение его лица стало жутким, и несколько мгновений Ромка недоуменно наблюдала за ним, гадая кого же привела им на помощь и не было ли это самой опрометчивой ошибкой в её жизни. Но вскоре стражник очнулся, и не замечая полукровку повелел монашке идти, которая к удивлению Ромки подчинилась.

Пока полукровка пыталась осмыслить, что за бесовщина сейчас произошла, Бишоп подошёл к ней, вновь меняя личину. Теперь поднимая взгляд на стражника она видела красивого усталого мужчину, нежно касающегося её и смотрящего влюблёнными глазами. «Интересно, что он сделает со мной когда поймёт, что любовь всего лишь иллюзия? Может быть еще не поздно убежать?» — невольно подумала Ромка и глянула на тяжелую, покосившуюся церковную дверь из щели в которой брезжил солнечный свет.

Не бойся. И прошу не уходи.


Словно подслушав мысли, попросил Бишоп и будто бы это могло что-то изменить поцеловал её. Целовался он хорошо.

— Ладно. — как-то неуверенно проговорила она.

Ты эльфийка?


— Полукровка. — не сразу ответила Ромка, все еще пребывая в каком-то странном состоянии оцепенения и апатии. Но кончик её уха, не давал Бишопу покоя, и в который уже раз он водил по нему пальцем, от чего гноминья раздражалась и дергала им, словно пытаясь согнать надоедливую муху. — Моя мама, эльфийская королева. А папа гном, сопровождавший её на какой-то праздник в Хасине. Они полюбили друг друга и родилась я. Только вот, эльфийским королевам иметь детей не положено. Поэтому отец забрал меня и спрятал в Хасине. Этой зимой он умер. — рассказала очередную «правдивую» историю Ромуальда, не забыв добавить и толику истины для достоверности.

Да я бы и сам сходил, но не могу.


— Тебе становится хуже? — обеспокоенно спросила гноминья, и присела рядом, положив ладонь Бишопу на лоб, пытаясь определить есть ли у него жар, и как еще она могла бы помочь этому раненному, испачканному в грязи, пыли и собственной крови человеку. — Если пустить тебе кровь, яд уйдет? Я видела как-то что лекари так делают, но не разобралась для чего. Разве обескровление не ведёт к смерти? Или это метод из разряда тех что добить, чтобы не мучался?

Тайны хранить умеешь? Понимаешь в чем дело...
.. Я вампир.


  Приблизившись к поманившему её мужчине, Ромка никак не ожидала услышать подобное признание, а потому неожиданно для себя хихикнула. Хорошо ведь, когда даже присмерти умирающий сохраняет чувство юмора.

— Ты совсем не умеешь врать. — авторитетно заявила она, и щелкнув Бишопа пальцем по носу, тоном наставницы продолжила. — Когда врешь, нужно говорить только то, что хоть в какой-то мере могло бы быть правдой. Например, ври, что ты инкуб. Девки обязательно поверят. — и решив похвастаться собственной осмотрительностью добавила. — На вампиризм я тебе проверила еще в первый поцелуй. У тебя нет клыков. А раз нет клыков, то и вампиром ты быть не можешь.

Проверка на вампиризм значит? И как много вампиров ты обнаружила таким способом?


—Нуууу.. — протянула Ромка, загибая пальцы сначала на одной руке, потом переходя на другую, шевеля губами при этом, будто бы называет какие-то имена, но в итоге честно призналась. — Нисколечко.

Отстранившись от мужчины, который судя по всему решил вытереть лицо о её волосы, полукровка задумалась разглядывая собеседника.

— Тебя надо помыть. — наконец, заключила она, и пошла в одну из соседних комнат, где стояла бочка с водой. Тащить всю бочку к благодетелю гноминья не осилила, и  поэтому, прихватив еще одно чистое нижнее платье спустилась вниз, надеясь найти там ножницы и какой-нибудь ковш.

Нижний этаж находился в полуподвальном помещении с маленькими решётчатыми  окнами под самым потолком. На нем располагались кладовые и едальня с простым, грубо сколоченным столом, стульями, кухонной утварью и печью, рядом с которой хранился запас поленьев. Там же стояла, укутанная в шерстяное одеяло, большая кадка, привычный сладковатый запах из которой, говорил о том, что в церкви прихожан все же кормят. Что ж, ради пирожков за дарма Ромка и сама ходила бы к молитве. Кто же откажется пожрать, когда кормят? Но что-то, может быть знание жизни, подсказывало, что алчные церковники после службы продают выпечку.

Размышления о вере насущной были прерваны, забеспокоившимся Бишопом, который как бездомный пес, ходил за ней следом и тоже попытался спуститься вниз, но уселся прямо на лестнице.

— Да никуда я не денусь. — вздохнула Ромка, вглядываясь в лицо парня, которое теперь пряталось от нее в сумраке неосвещенной лестницы, и вспоминая, что шла сюда за чем-нибудь во что можно было бы набрать воды. Найдя в ящиках котелок, гноминья удивилась тому, зачем наверху стоит бочка, когда готовят явно внизу. Это ведь не удобно постоянно бегать вверх и вниз с водой. Но, может быть, наверху вода для чего-то другого? По опыту игры на похоронах, полукровка знала, что перед церемонией покойников омывают. «А что если той водой мыли труп, спрятанный в одной из соседних комнат? В этих церквушках и демон ногу сломает. С виду такие маленькие, а сколько тайн они хранят.» — задумалась Ромка и поморщилась. Мысль о том, что ей пришлось мыться в трупной воде омерзительными мурашками откликнулась в теле. — «А вдруг мертвец был чем-то болен? Я что теперь тоже умру?».
Чтобы отвлечься, Ромуальда решила заняться делом, но так как привычка долго сохранять молчание не была одной из её сильных сторон, она начала закидывать Бишопа вопросами, пока разводила огонь.

— Итак, ты утверждаешь, что вампир. — решила вернуться к начатому разговору полукровка. — Но клыков у тебя нет. — заметила она, распихивая пучки соломы меж поленьями, чтобы пламя взялось быстрее. — Не выросли? Как же ты, бедняжка, кровь сосешь? Вставляешь в жертву соломинку? — вытянув полую сухую травинку, Ромка с присущей ей театральностью приложила её себе к горлу и наклонив голову на бок постояла так несколько мгновений пуча глаза от ужаса, а потом рассмеялась. — Много так не насосёшь. И что, раз ты вампир, то теперь тебя можно не кормить? Крови отлил чуток и все? Ты счастлив? Удобный мужчина. Готовить не надо. — задумчиво осмотревшись, она нашла котелок и отдала его Бишопу с просьбой сходить и принести воды из бочки. Пока он ходил, полукровка вытерла стол и достав подошедшее тесто, принялась формировать булочки, укладывая их сразу на специальную решетку. Есть хотелось жутко. До такой степени, что временами, она абсолютно плотоядно поглядывала на вернувшегося якобы вампира, раздумывая, а нельзя ли откусить от него кусочек. Забрав у благодетеля воду, поставив её греться и закончив с тестом, Ромка оттерла руки полотенцем, села на стол и сложила руки на груди, или грудь на руки.

— Как думаешь, у Офелии получится найти кого-нибудь? Она вернётся? Скоро? — обеспокоенно спросила полукровка. В её волосах играли солнечные лучи, но лицо находилось в тени, так же как и её мысли. По сути, монашка никому ничего не должна. Они случайные попутчики, а вместе избежать гибели — это не повод хранить и спасать друг друга всю оставшуюся жизнь. Да и никакая опасность, ей сейчас не угрожала. — Что мы будем  делать если Офелия не вернётся? Может быть мне все же пойти попробовать найти эльфа? Я не хочу ждать ночи. Если крылатые твари вернуться как мы сможем выбраться? Мне страшно. — тихонько закончила говорить она и посмотрела на Бишопа, ожидая от него ответов, на все терзающие её вопросы.

От воды на печи начал подниматься пар, и заметив это, Ромуальда ловко спрыгнула со стола и переставила котелок на каменный пол.

— Ладно, давай тебя помоем и перебинтуем. Иди сюда.

Ромка надеялась, что пока она нарезает платье на бинты, её подопечный все же соизволит поднять задницу с лестницы и выйдет на свет. Но этого не произошло и полукровка вопросительно уставилась на Бишопа.

— Издеваешься, да?  – Бишоп приподнял бровь выразительно поглядывая на девушку и пытаясь понять, то ли рыжая совсем с головой не дружит, то ли намеренно хочет его уморить. Он тяжело вздохнул. – Сколько раз мне еще нужно повторить, что я вампир, чтобы до тебя наконец дошло? – с издевкой в голосе произнес он, всем своим видом показывая, что не сдвинется и с места в сторону губительных солнечных лучей. – Подойди сама.


— Кто издевается, тот ходит грязный и голодный. – насупилась Ромка и вместо того, чтобы идти к благодетелю, открыла печь и принялась проверять хлеб на готовность. Судя по запаху и подрумяненной корочке, ему оставалось совсем чуть-чуть. Закрыв печь, и сдунув с лица выпавшую прядь, она обернулась к несчастному сидящему на лестнице мужчине. Гноминья даже и не знала, во что ей поверить сложнее: в существование такого тупого упрямства или в то, что Бишоп вампир. Пожалуй, первое выглядело даже более не реально. Поэтому, Ромка сняла с крюка на стене тяжелую чугунную сковородку (гноминья без сковороды, что вампир без клыков!) и поувереннее перехватила её в руке, чтобы было удобнее если что отбиваться. — Ладно. Допустим вот сейчас я поверила что ты вампир. И что дальше? Зачем ты мне вообще это рассказал? Чтобы испугать? — подходя к сидевшему на лестнице ближе, гноминья любовно похлопывала ладонью по обретённому оружию. — А мне не страшно. После того как меня за одну эту ночь чуть не сожрал дракон и чуть не изнасиловала какая-то вонючая жирная мразь, красавчик-вампир не самое злющее из зол. Поэтому можешь не скалиться. Клыков у тебя все равно нет. — положив сковороду на стол, полукровка взяла нарезанные бинты, теплую воду и присела подле вампира, причитая себе под нос. — Мама дорогая, из всех живущих в Хасине вампиров, мне повстречался беззубый! В Лимпии. На бесовском юбилейном карнавале. В ночь, когда драконы разнесли столицу.

Намочив, свернутую в несколько раз тряпочку, Ромка, рассудив, что сначала надо отмыть несчастного, а потом уже менять повязки, чтобы грязевые ручейки не попали в раны, принялась по-хозяйски отмывать Бишопу лицо, придерживая его за подбородок.

Отредактировано Ромуальда Луе (2018-01-06 17:44:34)

+3


Вы здесь » Проклятые Земли » Эпизоды » Карнавал смерти


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC